Прошепчи имя моё

Дженни не выходила из своего уютного дома две недели. Нога болела уже не так сильно, но до сих пор приносила дискомфорт. Однако ей незачем даже было вставать с мягкой кровати, потому что всё это время с ней была Лалиса, что заботилась о ней, стараясь загладить вину. И хоть Дженни сначала её отговаривала, пыталась вдолбить в эту светлую головушку, что не из-за неё такое случилось со старшей, но девушка не слушала. Но темноволосая даже не будет отрицать, что временами этим только пользовалась. Лалиса слишком много времени проводила у семьи Ким, и ей казалось, что она им начинает надоедать, но совесть продолжала душить её. Она считала, что не может оставить темноволосую девушку и что той обязательно нужна её помощь. И Лиса, видимо, совсем не замечала, что дом Дженни был наполнен людьми и что у неё всегда есть те, кто позаботится о ней. Девушки сидели в просторной гостиной: Ким наигрывала на фортепиано, а Лиса пыталась сконцентрироваться на чтении. Однако она вечно отвлекалась то на музыку, то на мысли в своей голове. За это проведённое вместе время Манобан поняла, что старшая была далеко не проста. Это была самая вредная из всех живущих на планете Земля девушек. Порой она была эгоистична, порой ворчлива, а порой даже не позволяла Лисе и шаг сделать в свою сторону. Она любила закатывать глаза, громко цокать, указывать на недостатки, критиковать, устраивать истерики на пустом месте, скучать, когда всем весело, убегать от ответственности, нарушать правила и провозглашать свои. Но больше всего на свете она любила донимать Лису, смотреть, как та пытается ей угодить, спорить с ней и довольно ухмыляться, когда младшая проигрывала их очередную маленькую войну. Но в один день Лалиса просто сбежала с поля битвы, оставив Дженни в недоумении. Она не появлялась на пороге их дома целых два дня. Обычно Манобан игнорировала старшую, находясь поблизости, но в этот раз она была далеко, Ким чувствовала это своим холодным сердцем. А потом Пранприя заявилась к ней, громко топая пыльными ногами, с книгами в руках уселась рядом на мягком диване и молча стала их читать. И на самый главный вопрос Дженни о том, где младшая пропадала, та бросила раскалённое, но вовсе не обидное:«Отдыхала от тебя». Старшая лишь покачала головой, с чем-то соглашаясь. Её характер мало кто мог терпеть, и не удивительно, что Лалиса убежала от неё; удивительно то, что она вернулась. И в этот раз в их бойне победила именно Лиса, потому что на её месте любой другой оставил бы надоедливую и иногда даже высокомерную Дженни. И вот, как и обычно, они сидят в одной комнате, занимаясь своими делами, иногда бросая друг на друга взгляды. Можно ли было назвать их друзьями? Или это слишком большое слово для них? Они просто хорошие знакомые? - Сегодня будут танцы. В центре, - разрушила тишину Дженни. - Мы можем туда пойти? - Она сама могла прекрасно до туда дойти, но почему-то её холодное сердце согревал тот факт, что Лалиса будет рядом. - Можем, - только и бросила Пранприя, потягиваясь на скрипучем кресле. Даже несмотря на то, что Дженни была самым вредным человеком, которого Лисе доводилось встречаться, ей нравилось проводить время с Ким, нравилось то, что она говорит, нравилось то, как она себя ведёт. Но больше всего Манобан нравились в Дженни её мысли, которые она иногда озвучивала тихими вечерами, пока они сидели на веранде и смотрели, как скрывается солнце, окрашивая небо в красный. Но это случалось так редко, и Лиса пыталась запомнить каждое сказанное старшей слово. За эти тёплые летние дни она узнала, что Ким на самом деле очень умна и мудра. Но эту утончённую сторону она почему-то скрывала за холодным и высокомерным поведением. И Лиса видела, что она в такие моменты как будто вела внутреннюю борьбу: наглая ухмылка уже не играла на пухлых губах, взгляд не устремлялся в одну точку, а тревожно бегал, дыхание было громким, а сама девушка тихой. Она будто бы боялась говорить с Лалисой. Но чуткое сердце Лисы догадывалось, что Дженни боялась не говорить с ней, а доверять. Возможно, им просто нужно больше времени, чтобы стать друзьями или хотя бы хорошими знакомыми, но а пока позабывшая о книге Пранприя просто смотрела на Ким, игравшую Шопена. Её пальцы нежно касались клавиш фортепиано, ресницы подрагивали на прикрытых глазах, а плечи заметно поднимались и опускались. Она была не с Лисой. Наверняка, сейчас она играла в своём саду, улавливала пение птиц, подставляя нежную кожу солнцу, чтобы его лучи целовали её. Дженни была красивой. Ещё в их первую встречу, в этом же доме, когда старшая так же играла, будто бы разговаривая с музыкальным инструментом, будто бы о чём-то с ним шепчась, Манобан это увидела. Но ей хотелось узнать, прекрасна ли её душа? Или же эти откровенные разговоры лишь туман для глаз Лалисы? Дженни - самая настоящая загадка, и ответ на неё Пранприя не может найти. Но когда-нибудь разгадка сама окажется в её руках. - Научишь меня?.. - подаёт голос Лиса, приподнимаясь на кресле и садясь ровно, спиной не касаясь спинки. Старшая распахнула глаза и резко повернула голову в сторону Манобан, удивлённо смотря. В её взгляде вопрос, и Лалиса стремится донести до неё смысл своих слов. - Играть. Я тоже так хочу. Ты будто бы паришь где-то не на земле, погружаешься с головой в музыку. Мне бы хотелось так же. Дженни начинает понимать то, о чём просит её светловолосая девушка, но прежде, чем сказать хоть что-то, её руки замирают над фортепиано, и Ким о чём-то долго думает. И Пранприя знает, что сейчас старшая опять боится ей доверять. И от этого сердце болезненно сжимается и ноет. Наверное, она просто пока не заслужила её доверия. - Знаешь, я играю обычно, так как меня научили. Но однажды Шопен сказал кое-что... - голос у неё подрагивает, и говорит она медленно, чтобы было время на обдумывание. - И что же он сказал? - спрашивает Лалиса, пристально смотря на Дженни, ожидая того, что же она скажет ей сейчас, готовясь впитывать, словно губка воду. - «Я говорю своему пианину вещи, которые хотел бы сказать вам...». Возможно, тебе кажется, что я играю как-то по особенному лишь из-за того, что я просто с ним разговариваю. Вот и всё, - лёгкая улыбка заиграла на её губах. Она нежно посмотрела на чёрно-белые клавиши, прежде чем коснуться их и заговорить со своим фортепиано о том, о чём она не может рассказать Лисе. Младшая девушка кивнула, продолжая следить за изящными движениями пальцев. Она была загипнотизирована ими и музыкой, что заполнила просторную гостиную, словно стакан воды. Книга давно уже не интересовала её, а мысли спутались в огромный клубок. «А можем ли мы вообще быть друзьями? - мелькнуло в голове у светловолосой Лисы. - Мы же такие разные. Разве такое может быть? Вроде бы противоположности притягиваются, но мы отталкиваемся. Точнее Дженни почему-то меня отталкивает. - Эти слова сами пришли к ней в голову, и открыли истину на многие вещи. - Точно! Каждый раз, когда я подхожу на один шаг ближе, она делает два назад, будто бы боится не доверять мне, а боится всю меня со всем, что я есть. И это всё началось после того, как она подвернула ногу. Хотя мы же с ней тогда и толком друг друга не знали. Я не могу это утверждать. Скорее всего я ошибаюсь. Но почему она себя так ведёт? Разве я ей не интересна? Неужели ей со мной неприятно? Но ведь иногда она забывается и позволяет узнать себя лучше, узнать по-настоящему. Забывается? - Лиса уже не могла остановить свои мысли и давала им полную свободу в своей голове. - Она словно контролирует себя! Как я это сразу не поняла? Но зачем? Боится сблизиться? Боится, что мы прекратим общение с приходом осени? Но мы же живём в одном городе... Мы бы могли видеться чуть ли не каждый день. И наши семьи дружат. Тогда почему мы не можем так же? Ох, Дженни, Дженни, Дженни... Что же делать? Или оставить всё так, как есть? Наверное, да. Пусть всё будет так, как оно и есть. Но всё же, Дженни, почему ты откидываешь меня от себя? Может быть, дело и вовсе не во мне? Может быть, ты так относишься ко всем людям? Может быть, ты просто не привыкла?.. Но с моей семьёй она ведёт себя по-другому... Вчера она болтала с дедушкой о книгах Брэдбери, утром вместе с отцом играла в шахматы, а потом узнавала у мамы рецепт шарлотки. Почему же она с ними так любезна, ведь они же моя семья? Тогда почему она холодна со мной? Она, конечно, вредина, но не настолько же. Наверное, я слишком много об этом думаю. Как же она говорила?.. А! «Надо отпустить то, что не можешь контролировать...» Хорошо, я отпущу это. Возможно, мы должны просто провести это лето вместе и забыть друг о друге, как и в детстве». Пранприя хмыкнула, ухмыльнувшись и покачав головой. От внутренних размышлений пульсировали виски, а сама Лиса будто бы всю ночь разгружала вагоны - тело ломило. Все эти мысли о Дженни не дают ей покоя с той самой первой встречи. Да, её безусловно к ней тянуло, потому что старшую хотелось узнать. Лалиса перевела свой взгляд с темноволосой на окно, что было открыто. Солнечные лучи не пробивались сквозь облака, которые были серые, как бетонные стены высоких зданий. Но даже несмотря на хандру природы, на улице стояла духота, и к вечеру Маргарет обещала дождь. Ветер еле колыхал листочки на деревьях, птицы затихли. Всё словно говорило, что будет не просто летний дождь, а хороший ливень. И на какие танцы вечером Дженни собралась? - Мне нечего надеть! - до них ещё далеко, но она уже думает об одежде. Лиса приподняла одну бровь, совсем не удивляясь такому поведению Ким. Ей всегда было важно, как она выглядела. Она хотела, чтобы все смотрящие на неё люди падали от её красоты. Дженни отдавала предпочтение красивым винтажным платьям с длинными рукавами. И не зря, потому что в них она выглядела так, будто бы они были созданы для неё одной. Она казалась невинной девочкой, но в глазах плескались уверенность вперемешку с чем-то ещё, что так завораживало, что блестело в её зрачках. - У тебя весь шкаф забит одеждой, - заметила Лалиса. - Ты ведь шутишь, да? - но по испугу Дженни было видно, что она не шутит. Все эти две недели она ходила с тростью, и вот сейчас, схватив её, девушка устремилась наверх, в свою комнату. Пранприя лишь вздохнула и последовала за ней, следя за тем, чтобы старшая не упала с крутой лестницы. Ким ловко поднялась по ступенькам и, с грохотом отворив дверь, подбежала к большому шкафу. Скрип его дверец резали по ушам Лисы, но темноволосая, кажется, даже и не услышала неприятный звук. Она была погружена в себя и свои мысли; Дженни что-то бормотала, выкидывая ненужные ей вещи из старого шкафа. - Ах! - восторженно выдохнула она. - Лалиса, ты только посмотри на эту прелесть! - Старшая девушка, приложив белое платьице к себе, крутилась у зеркала, рассматривая его с улыбкой и игривым блеском в глазах. - Ну и чего ты молчишь? - Смотрю. - И? - Ким перевела взгляд на Лису, что продолжала стоять в проходе. - Красивое, - тихо промолвила светловолосая девушка. - И это всё? - Дженни была возмущена такой реакцией. - Почему бы тебе не сказать, что я самая красивая девушка на свете и что все в меня влюблены? - Ты самая красивая девушка на свете, - без замедления повторила Пранприя. - Все в тебя влюблены. Довольна? - И даже ты? - вдруг спросила Дженни, отводя взгляд на зеркало. Лисе казалось, что она нервничала. Глаза старшей бегали по всему своему отражению, и Манобан подумала, что девушка просто не может на себя насмотреться. - Что я? - Лалиса и правда не поняла вопрос темноволосой. - Даже ты влюблена в меня? - пальчики Ким сжимали подол платья, она не смела и смотреть в сторону Лисы, которая застыла на месте, обескураженная таким вопросом, потому что шуткой его назвать нельзя было. Потому что таким голосом точно не шутят. Дженни, краем глаза заметив такую реакцию, неловко посмеялась и выдавила из себя неуверенное: - Успокойся - это всего лишь шутка. Лалиса хмыкнула, улыбнувшись, и закивала головой. Неловкое молчание повисло в спальне Ким. Каждая девушка старалась подобрать такие слова, которые помогли бы его разрезать так, как режут острые ножницы бумагу - быстро и без проблем. - Почему ты не хочешь надеть штаны? - решилась нарушить тишину Лиса. - Они же удобнее. - Оу, - брезгливо протянула Дженни, зажмурившись. - Мне они совершенно не нравятся. - А мне нравятся, - пожала плечами Пранприя и, наконец-то, позволила пройти себе в комнату. - По тебе очень заметно, - ухмыльнувшись, подметила старшая. - Тогда почему ты ходишь то в юбках, то в платьях? Штаны же удобнее. - Девушка атаковала Лалису её собственными словами. - Жарко, - сказала Манобан, усаживаясь на мягкую кровать. - Сегодня надену рубашку и брюки. Но обещали дождь, я не думаю, что мы вообще из дома выйдем. - Выйдем, Лалиса, выйдем, - медленно закивала головой Дженни. - И в дождь выйдем. Зонтики же для кого-то придумали? Тем более танцы будут у дядюшки Чона дома. - Она выделила последнее слово. - Так что можешь не переживать, а то я вижу ты прямо расстроилась. Лалиса расстроилась, но не из-за дождя, а из-за того, что нужно будет плестись с этой надоедливой девушкой не пойми куда. У старшей было игривое настроение, и её точно не потянет на откровенные разговоры, которые так любила светловолосая, а это значит, что придётся выслушивать её колкие шутки, замечания и бурчания, потому что, как думает Лиса, у Дженни две проблемы: слишком много думает и слишком мало думает. Сначала она затаскивает младшую в какую-нибудь авантюру, а потом сама же и ворчит, а Манобан лишь терпит и молчит. Пока Дженни подбирала туфельки к платью и серёжки, пошёл дождь. Окно в комнате с шумом отворилось, а занавески, словно паруса, раздувались ветром. Пранприя победно улыбнулась, взглянув на темноволосую, но, вспомнив её слова, убрала улыбку с лица, застонав в подушку. Ким лишь посмеялась, надевая серёжки. Она уже почти была готова, а младшая продолжала валяться на её кровати. - А не надо ли тебе домой? - спросила старшая, которая всё не могла застегнуть серёжку. - Прогоняешь меня? - наигранная обида появилась у Манобан в голосе. Она специально опустила уголки губ и нахмурилась. - Ребёнок, - выдохнула Дженни, закатывая свои карие глаза. - Чего? - не услышала её Лиса. - Я тебя прогоняю, иди к себе домой, - быстро проговорила Ким, встав со стула. Она подошла к кровати и, взяв подушку в руки, со всей силой ударила Пранприю. Та завизжала, уклоняясь от ударов, и, схватив другую, начала отбиваться. Сколько продолжалась их бойня и кто выиграл, они не знали, но время поджимало. После ещё одного поединка, Дженни удалось прогнать Лису переодеваться к себе домой.