Прошепчи имя моё

Болезнь отступила, и Лалиса наслаждалась последними июльскими деньками, читая книгу на крыльце и покачиваясь в кресле-качалке. Дженни должна была приехать вечером . Она провела всю неделю в городе, и, как сама признавалась Пранприи, успела привыкнуть к тихой деревушке и очень по ней скучала. Они часто созванивались. Подолгу молчали в трубку, слушая тихое дыхание, или же, наоборот, говорили, не давая и слова сказать друг другу. Не знавший про отъезд Кай однажды явился на порог дома Лисы и расспрашивал о Дженни. Манобан же отвечала ему сухо и вовсе не смотрела на своего собеседника, показывая ему, что он ей совсем не интересен. Этот молодой человек приводил её в бешенство, раздражал и одним только своим присутствием выводил из себя. После его ухода она подолгу смотрела на бабушкины цветы в саду и думала о том, в каких отношениях могли состоять Кай и Дженни. Темноволосая девушка не упоминала никогда о нём, будто бы его и не существовало вовсе. Но, догадывалась Лиса, возможно, между ними нет ничего серьёзного, нет ничего того, что себе напредставляла она от непонятного, прожигающего все внутренности чувства и мама старшей, которая считала, что этот парень просто идеальный кандидат для её дочери и что у них впереди только светлое будущее. Пранприя, когда женщина начинала такие разговоры, сразу же выходила из-за стола, ссылаясь то на свою болезнь, то на не пойми откуда взявшуюся сонливость. Ей верили, но два человека незаметно переглядывались, спокойно улыбались и покачивали головой, в их глазах было видно, что они знают даже то, что сами девушки о себе не знают. Лалиса иногда эти гляделки замечала, но не обращала на это должного внимания. Тёплый ветер бил в лицо, играл с непослушными светлыми волосами и дразнил Пранприю, перелистывая страницы её книги. День стоял жаркий, душный, и каждое живое существо задыхалось и стремилось спрятаться в тень. На голубом, словно воды морей, небе не проплывало ни одного облачка. На крыльцо вышел отец Лалисы. Он посмотрел на читающую дочь, улыбнулся и потрепал её по голове. Его отпуск подходил к концу, и мистер Манобан должен был вернуться на работу в город, что пылал от жары. А затем он вновь приедет сюда на выходные, только уже с лучшей подругой Пранприи, Пак Чеён, которую та уговорила приехать к ней и погостить в деревне. Сначала Чеён отказывалась, кричала Лисе в трубку, что ни за что сюда не приедет, но смягчилась из-за нескончаемых просьб Лалисы. Миссис Манобан же решила остаться в доме, в котором она выросла, ещё на неделю, и затем уехать с мужем, а Лиса пробудет здесь до конца августа. Однако съездить в шумный город по делам ей тоже нужно было. Она не горела желанием возвращаться туда, тем более он ещё успеет накинуть на неё свои цепи, а ей хотелось побыть подольше в объятиях тихой и нежной свободы. За книгой она и не заметила, как садившееся солнце окрасило всё в красные оттенки. Дженни должна приехать с минуты на минуту вместе со своим дедушкой, что любезно согласился забрать свою любимую внучку. Лалиса, конечно же, с нетерпением её ждала. Она не знала, какой будет их встреча. Может быть, с тихими приветствиями? Или же с молчанием, что натянется между ними прочным канатом? С крепкими объятиями? Но её сердце трепетало от мысли, что она, наконец-то, увидит красивую темноволосую девушку. Книга была отложена в сторону, и Пранприя прислушивалась к каждому звуку, доносившемуся поблизости. Она каждый раз подскакивала, когда к их домам приближалась машина, и разочаровывалась, когда понимала, что это всего лишь чужие ей люди, проезжающие мимо. Иногда она вздрагивала и от лая соседских собак и ожидала, что вот-вот появится автомобиль Уильяма, из которого к ней навстречу выбежит Ким. Но и они её обманывали, гавкая на прохожих или друг на друга. - Что-то они задерживаются, - произнёс подошедший к Лисе Томас. Он улыбнулся, когда заметил, что своим неожиданным появлением напугал её. - Выходной день. Возможно, застряли в пробке. Все же сегодня спешат домой не одни они. - Засмеялся он. Лалиса закачала головой, соглашаясь с его словами. Но беспокойства всё равно не отступили и нависали над её светлой головой, готовясь вот-вот обрушиться и свести её совсем с ума. Гул машины заставил девушку вскочить на ноги и пристально рассматривать проезжающую машину, что и не думала останавливаться. Пранприя громко вздохнула. Томас похлопал по девичьему плечу и прошёл в дом. Вот вновь голос подали собаки, но на их проделки она уже не велась, и с тяжестью на сердце села обратно в кресло, а затем чуть ли не упала с него, поднимаясь, потому что возле её дома и дома Ким, прямо посередине дороги остановился автомобиль, который несколько раз просигналил. Лиса спустилась по деревянным ступенькам и с улыбкой побежала встречать Дженни, что уже успела выйти из машины и идти с такой же улыбкой навстречу Пранприи. Они остановились на против друг друга, разглядывали, ловили взгляды, продолжали улыбаться. Старшая девушка неловко потопталась на месте и протянула Манобан руку, на что та громко засмеялась и, схватившись за неё, потянула Дженни на себя, крепко обнимая. Та от неожиданности выпучила глаза, но обвила спину Лисы, прижимаясь к тёплому телу младшей сильнее. Она, как и в тот давнишний вечер, учуяла запах мяты и каких-то трав. Воспоминания ударили в голову и сменялись быстрой картинкой. Тогда они обнимались так же, но ещё и медленно танцевали под энергичную музыку, выглядя при этом, Дженни уверена, странно, но им не было до этого совершенно никакого дела. Их разум был затуманен вином, но сейчас он трезв, и их действия хорошо обдуманы и, наверное, несут за собой только хорошие последствия. - Ты меня задушишь, - закряхтела Ким, когда хватка Лисы стала сильней. - Ждала меня, чтобы убить, да? - Тихий смех полился прямо в ухо младшей. - Конечно, - тоже засмеялась Лалиса. Они отстранились друг от друга, когда Уильям подошёл к ним, чтобы поздороваться с Манобан. Он пожал ей руку и, кивнув на её дом, весёлым голосом спросил: - Этот старый пень дома? - глаза его были прищурены, и Пранприя заметила в них хитрый блеск. - Да, он дома, - кивнула она и заулыбалась. - Вы можете зайти, он будет вам очень рад. - Ха! - он мотнул головой и, хлопнув в ладоши, прошёл мимо девушек, а потом обернулся. - Он всегда дома сидит! Если бы не я, то так бы к своему дивану и прирос бы! - И захохотал. Дженни и Лиса подловили его громкий смех, а когда он скрылся с их глаз, они взглянули друг на друга. Сердце Пранприи уже не так сильно колотилось, но всё же продолжало стучать в необычном для него темпе. А когда Ким приблизилась, облокачиваясь своим телом на Лалису, то оно и вовсе решило, что неплохо было бы пробежать марафон. - Я устала, - выдохнула темноволосая. Лиса стояла, стараясь не двигаться, будто бы она столб для старшей. - Пошли домой? - Манобан закивала, а Дженни показалось это милым и смешным, поэтому она позволила себе захихикать. Она переплела их пальцы и потащила в свой дом. Запах пирогов Шарлотты можно было учуять даже на улице. Когда они прошли в гостиную, в которой уютно устроились члены семьи Ким, то их оглушили радостные голоса. Лалисе пришлось отойти чуть назад и отпустить руку Дженни, которую бабушка затянула в крепкие объятия. А потом и мама приобняла свою дочь за плечи, расспрашивая, как она сдала экзамены и хорошо ли всё прошло. Пранприя почувствовала себя лишней и решила, что ей следует оставить их наедине с темноволосой девушкой, а завтра явиться сюда вновь. Когда она выскользнула из большой комнаты и прошла к двери, надевая на ноги тапочки, которые она одолжила у миссис Манобан. Она дёрнула за ручку, но тут на её руку легла тёплая ладонь, обладательницу которой она узнала ещё до того, как та успела заговорить. Дженни заглянула в большие карие глаза Лисы и тихо спросила, чтобы услышала только она: - Куда ты? - её взгляд был напуган, и непонимание поблёскивало в нём. Лалиса прислонилась плечом к двери. Её рука продолжала быть под рукой Ким, и тепло, которое та дарила, расслабляло и казалось совсем не чужим. - Я подумала, что мне следует пойти домой... - неуверенно произнесла светловолосая, отводя свой взгляд от красивых кошачьих глаз. - Почему? - Дженни продолжала на неё смотреть, хмурясь. - Ну, ты, вроде как, только что приехала, а они твоя семья... - ручка под весом руки Лисы дёрнулась, но Ким своей крепкой хваткой не позволила двери открыться. Старшая придвинулась к Манобан ближе и теперь касалась её своей грудью. Пранприя отчётливо слышала удары своего сердца и была уверена, что темноволосая, стоящая так близко, тоже их слышит. - Останься, пожалуйста, - Дженни потянула Лису, которая, не забыв снять мамины тапочки, неуверенно пошлёпала за ней на кухню, в которой вся семья собралась за столом и ждала только этих девушек. Им любезно оставили места, которые находились рядом друг с другом. Все вели себя, как и всегда, шумно, громко разговаривали и смеялись, шутили и расспрашивали старшую девушку об её экзаменах. Та лишь пожимала плечами и отвечала сразу всем: - Вроде бы хорошо, а результаты узнаю только в августе. - Каждый человек за столом слушал её внимательно, не перебивая и не притрагиваясь к своей еде. - Давайте лучше есть. - Засмеялась Ким. Большой деревянный обеденный стол чуть ли не ломался под блюдами, с любовью приготовленными мамой и бабушкой Дженни. Запахи перемешивались и пробуждали аппетит. Спокойные голоса каждого члена сегодняшнего застолья заполняли просторную кухню. В открытое настежь окно стучалась ночь, заглядывая в комнату; пришлось включить свет, а из-за прохладного свежего воздуха закрыть окошко. По бокалам разливалось вино, а по тарелкам на ура расходилась запечённая курица. Только одна Лалиса потягивала из стакана домашний лимонад и поглядывала на хмельную Дженни, что хохотала от не очень смешных шуток своего отца, наваливалась на рядом сидящую Лису и била её по бёдрам из-за неконтролируемого смеха. Она протягивала каждый раз свой бокал, чтобы и ей налили до краёв вина, и иногда чуть ли не залпом его выпивала, толкая Пранприю, мол, смотри, как я могу. Та ахала и говорила, что с неё хватит алкоголя, но старшая её не слушала и закусывала дорогим сыром, перед этим нюхая его. - Ой! - встрепенулась мама Дженни. - Про тебя же Кай всё спрашивал! Её дочь лишь зыркнула на неё серьёзным взглядом, и если бы она не была пьяна, он бы был намного строже, но даже от такого у матери пробежал холодок по спине, и все присутствующие умолкли, неловко переглядываясь. Лиса сжала челюсть и хотела уже выйти из-за стола, зная о ком пойдёт разговор, но рука старшей, крепко держащая руку Лалисы на протяжении уже долгого времени, не давала этого сделать. - Наверное, он завтра заглянет к нам в гости, - не унималась миссис Ким. - Он такой хороший и умный мальчик... - Не заглянет, - отчеканила Дженни, ещё крепче сжимая руку Пранприи. - Что? Почему? - не понимала женщина. - Я его не приглашала, - выдохнула темноволосая, прикрывая карие глаза. - Мама, давай потом поговорим об этом? Лиса зацепилась за последние слова. Если она об этом хочет поговорить, - думала Манобан, - то у них что-то есть. Но почему ей не хочется обсуждать это сейчас? Боится, что она услышит? Но кто ей Лалиса, чтобы скрывать от неё свои отношения с этим человеком? Или же между ними нет той связи, которая заставляет сердце Пранприи болезненно биться, вырываясь из груди наружу, ведь Дженни не сказала ему о своём отъезде ни слова? Виски пульсировали от нескончаемых мыслей, голова падала на худые руки от усталости и сонливости. Хотелось поскорее уйти домой и лечь в свою постель, но сбежать было бы некрасиво, поэтому приходилось сидеть за столом и ожидать чая с пирогами, которые, хихикая, несла Маргарет. Лалиса подскочила, чтобы помочь женщине, но та запротестовала и усадила её на прежнее место. Несмотря на всеобщую дремоту, каждый кинулся к сладкому. Когда на улице окончательно стемнело, и первые звёзды появились на ночном небе, на кухне вели тихие беседы и пьяно посмеивались. Дженни же, откинувшись на спинку стула, поглядывала на Лалису, что сложила руки на груди и прикрыла свои глаза. Её чёлка была взъерошена, и старшая девушка поспешила её привести в порядок. Нежное касание руки заставило Пранприю вздрогнуть. Она устало посмотрела на темноволосую, что убирала непослушные волосы в стороны и улыбалась. - Устала? - спросила Ким, держа в одной руке лицо младшей и поглаживая большим пальцем красивую бровь. Та лишь кивнула головой и расслабилась, позволяя Дженни и дальше касаться себя. Лиса была не единственной, кого уже покинули все силы. Отец темноволосой спал в гостиной на диване, дедушка вернулся от Томаса и ушёл к себе. Все члены семьи, после того, как привели кухню в порядок, начали расходиться по комнатам, желая друг другу спокойной ночи. Светловолосая девушка помогла Дженни, которая из-за выпитого алкоголя не могла ничего сделать сама (две разбитые тарелки этому подтверждение), подняться в свою спальню. Старшая пьяно хихикала, когда спотыкалась на ступеньках. Лалиса старалась громко не смеяться от такой Ким и на дженнино «Я что-то перепила» отвечала: - Оно и видно, - и посмеивалась, потому что темноволосая начинала оправдываться и противоречить самой себе, доказывая, что она самая трезвая в этом доме, хоть на деле и было всё наоборот. - Верю-верю. - Младшая перекинула руку Дженни к себе на плечо. - Аккуратнее - ступенька... Дженни! Ох... Когда же они всё таки дошли до комнаты Ким и Манобан уложила старшую на кровать, рухнув прямо на неё, а затем перевалилась на другую сторону, она расслабленно выдохнула. Лалиса собиралась вставать с мягкой кровати, думая, что Дженни уже заснула, но, когда Лиса зашевелилась, та схватила её за руку и прошептала: - Останься, - это было больше похоже на мольбу. - Пожалуйста. - Хорошо, - выдохнула Лалиса. Но, когда она вновь хотела встать, чтобы пройти в другую комнату, Ким перекинула на неё все свои конечности и крепко прижала к себе. Пранприя её сразу поняла. - Я буду спать здесь, да? - она посмотрела на улыбающуюся темноволосую, что закивала головой. - Ох, ладно-ладно. - Лисе сразу стало неловко, она попыталась выбраться из крепкой хватки старшей, вызвав смех у девушки, что отпускать её вовсе не собиралась. - Могла бы дать мне сменную одежду? Пожалуйста. Дженни, наконец-то, оторвалась от Манобан, поднялась и прошла к шкафу, открывая его и роясь в нём, и доставая из него спортивные штаны и огромную футболку. Она приблизилась к вставшей на ноги Лалисе в плотную, и всунула в руки одежду. - Я думала, ты носишь только платья, - ухмыльнулась младшая. Темноволосая слегка ударила её по плечу, и Лиса засмеялась от такого милого действия, благодарно кивнула и вышла из комнаты но, спохватившись, вернулась: - Я могу же воспользоваться ванной? Ким громко засмеялась: - Конечно! Пранприя на последок подарила ей улыбку одними губами и удалилась, закрывая за собой дверь. Дженни же осталась её ждать на расстеленной кровати. Она сидела, подперев рукой подбородок и смотрела в открытое окно, что находилось около прикроватной тумбочки. Ночь была спокойной. Девушка вдыхала свежий воздух, что пробрался к ней в комнату, и пьяно улыбалась своим мыслям в голове. Когда Лиса вернулась, она долго рассматривала её, стоящую у кровати в одежде темноволосой. Но, увидев, как младшая нервно заламывала свои пальцы, встала и вышла с ночнушкой в руках, бросив: - Сейчас вернусь. Лалиса прошлась быстрым взглядом по знакомой комнате. Внимание к себе привлёк альбом и карандаш, одиноко лежавшие на столе. Ей всегда было интересно, как Дженни рисует, но старшая никогда не показывала свои работы. Она часто делала какие-то наброски, когда они с Лисой вместе проводили время, но пыталась их скрыть. Пранприя знает, что темноволосая часто рисует природу этих мест; не то, чтобы она за ней следила, совсем, нет, но как-то они прогуливались, и Ким остановилась: её привлекло причудливой формы дерево, которое раскинуло свои ветви в разные стороны, касалось ими земли и вежливо протягивало их поздороваться. Сколько она себя помнит, оно всегда здесь было, как неотъемлемая часть здешней природы, но ведь Дженни впервые за долгое время сюда приехала и многое не помнила и не знала. Рисунок она так и не показала, на что Лиса лишь пожала плечами и подумала, что если той надо, то сама поделится своими работами. Однако её всегда мучило любопытство, которое она старалась запрятать глубоко в себе. И вот сейчас хочется открыть этот альбом с «Подсолнухами» Ван Гога, но Пранприя вовремя себя остановила и прошла к мягкой кровати, повалившись на неё. Она устроилась на самом краю, зарываясь в мягкое одеяло, что пахло духами Дженни. Долго ждать старшую девушку не пришлось: шумная и пьяная Ким рухнула в своей короткой чёрной ночнушке в комнату, ударяясь локтём о дверь и болезненно стоня. Лиса уже хотела встать и помочь ей, но темноволосая решила, что до кровати дойдёт сама. - Чёрт! - поругалась она и хлопнула себя ладонью по лбу, когда уже накрылась одеялом. - Я не выключила свет. Выключишь? - Ким глупо улыбнулась, а младшая девушка кивнула и поспешила встать, чтобы прошлёпать к выключателю. - Может быть, мне лечь в другой комнате? - спросила Пранприя, стараясь не сталкиваться взглядами с Дженни. Хоть в комнате и было темно, она всё равно боялась, что старшая увидит в её глазах стеснение. - Что? - приподнялась темноволосая на локтях. Её язык временами заплетался от выпитого вина, но Манобан понимала каждое слово. - Тебе не хочется со мной спать? - Но Лалиса не отвечала на заданный ей вопрос. - Лиса? - Нет, - её голос дрогнул. - Я подумала, что вдруг тебе будет некомфортно со мной спать... - Пустяки, - заверила Дженни. - Давай, иди уже ко мне. - Пранприя нервно сглотнула, ей показалось, что сказанные Ким слова звучат двусмысленно, но всё же прошла к кровати, громко топая, и забралась под одеяло. Темноволосая сразу же приткнулась вплотную к Манобан, закидывая на неё свою руку и укладывая голову на плечо. Ночная прохлада забралась к ним, и Лалиса, не находя другого выхода, прижалась к горячему телу Дженни в надежде согреться. Сон был прогнан из-за старшей, что уткнулась своим носом ей в шею, шумно вдыхая и выдыхая. Лиса чувствовала, как вздымается чужая грудь, которая была прижата к её руке; у светловолосой занемела нога, но будить Дженни не хотелось вообще. Как ни странно, но её запах окутывал Лису и успокаивал, а тепло разгоряченного тела согревало. Она не знала, сколько прошло времени, но она успела согреться и вспотеть; задравшаяся футболка позволяла ей чувствовать горячее прикосновение старшей, что, кажется, крепко спала. Однако каждая часть тела Пранприи хотела пошевелиться, и она решила перевернуться на бок, спиной к Дженни, которая только крепче прижала её к себе, проводя рукой по плоскому животу, и заговорила хриплым голосом: - Ты не спишь? - она уткнулась в спину младшей. - Нет, - ответила Манобан, неловко покашливая. - А ты? - Зачем-то спросила, прекрасно зная ответ. - Тоже нет, - Лиса почувствовала, как Дженни зарылась в её волосы, вдыхая их запах; она поглаживала живот младшей, что судорожно вздрагивал под её прикосновениями, а затем провела рукой вверх, забираясь под футболку. Пранприя схватила её, останавливая движения. Её глаза испуганно забегали, и она задержала дыхание, а затем испустила долгий выдох. Темноволосая разочарованно простонала ей прямо на ухо, и мурашки побежали по всему телу Лисы. Она не могла пошевелиться, словно её тело забетонировали. - Я хочу поцеловать тебя, - прошептала Дженни, приподнимаясь на локтях и поворачивая Лалису лицом к себе. В спальне было темно, и Пранприя не могла видеть Ким. Её дыхание обжигало губы Манобан, которая пыталась в голове найти запасной выход из этого положения, капитулировать, скрыться, спрятаться от ничего не соображающей Дженни, которая была готова вот-вот коснуться своими губами губ Пранприи, но та вовремя повернулась, и её щека приняла этот мягкий и нежный удар на себя. Снова. - Что? - Пранприя слышала только громкий стук своего быстро бьющегося сердца. - Дженни... - Она не знала, что ей говорить, слова и действия старшей обрушились на неё, как лавина. - Ты пьяна, тебе нужно поспать... - Наверное, - хмыкнула Ким, удобно устраиваясь рядом с Лисой, что боялась даже шевелиться. Дженни крепко прижимала её к себе, тёрлась щекой о плечо, закидывала ноги, игралась с пальцами и делала всё остальное, что мешало бедной Манобан заснуть. Лалиса не могла сомкнуть своих больших карих глаз. Что же творит эта чертовка? Она делает это всё специально? Или же её пьяная тёмная головушка не может нормально мыслить? Почему она захотела её поцеловать? Зачем? Ким сжала под одеялом руку Пранприи, проводя своим большим пальцем по её. Лиса ощущала кожей шеи расслабленную улыбку. - Тебе не нравится Кай, - задумчиво сказала Дженни. - Почему? - Что? - в какой раз уже за эту ночь не понимала Лалиса высказываний темноволосой девушки. - Ну ты ведь слышала! - возмутилась Ким. Даже в опьяненном состоянии она оставалась собой. - Ты ведь ревнуешь меня, да? Только честно отвечай! Иначе защекочу, - пригрозила старшая, тут же смеясь. Вибрация её смеха распространилась по всему телу Манобан. - Нет, - занервничала светловолосая. - Зачем мне тебя ревновать? Дженни, тебе стоит поспать... - Нет? - перебила темноволосая. - Странно, мне казалось, что... - Она замолчала, обдумывая что-то. - Неважно. - Она отстранилась от Лисы, которая была удивлена такой странной реакцией на сказанные ею слова. Они лежали по разным сторонам, и, казалось, что их разделяет огромная бездна, которую нельзя перепрыгнуть, а мост через неё уж точно не построишь, как бы Лалиса не старалась. Она привыкла к теплу чужого тела, а когда Дженни отодвинулась от неё, то Манобан ощутила его нехватку и жуткий холод, словно она в Гренландии. - Дженни? - позвала она старшую, но та либо заснула непробудным сном, либо её пьяный мозг решил, что будет очень весело игнорировать перепуганную Лису, которая не могла себе места найти и всё время ворочалась. - Дженни? - Ещё раз попыталась младшая. - Ты спишь? - Он мне тоже не нравится, - подала голос темноволосая девушка, забирая у Лалисы одеяло. Светловолосой пришлось придвинуться поближе. - Кто? - Кай, - произнесла Дженни, поворачиваясь лицом к Пранприи. Их тела вновь были рядом с друг другом, но уже не прижаты как раньше. Однако даже так тепло старшей согревало Лису. - Давай спать. - Больше она ничего не говорила, очевидно, отдаваясь во власти сладкому, судя по её причмокиваниям, сну. Манобан старалась не думать, но у неё не получалось. Дженни заставляла мысли бегать в её голове, мелькать, задерживаться, останавливаться, поселяться и проживать. Но и Лалиса не могла противиться своей усталости. Она так и заснула в раздумьях.