Прошепчи имя моё

«Я хочу тебя поцеловать,» - всё, что крутилось в голове Лалисы последние дни. Дженни, очевидно, своих слов не помнит или же притворяется, что не помнит, скрывает от Манобан, пытается её обмануть. Старшая девушка вела себя как и обычно: иногда была мила, иногда вредничала, иногда не замечала светловолосую, наигрывая какую-то мелодию. Лиса решила, что стоит делать так же, что это самый лучший выход из ситуации, но каждый раз возвращалась к этому брошенному так спокойно и невзначай предложению, будто бы это была самая очевидная в мире вещь. Дженни просто хочет её поцеловать, вот и всё. Возможно, темноволосая, действительно, была пьяна и даже не задумывалась о смысле сказанных слов. Но если она сказала это, - думала Лалиса, - то, наверное, она об этом думала. Разве нет? Не могло же в один миг прийти в её голову такое, и не могла же Ким озвучить это в этот же момент? Пранприя пыталась докопаться до истины, понять Дженни, узнать, что она об этом думает, но затем вспоминала, что приняла решение игнорировать эту глупую ситуацию. Ведь она же глупая! Ну кто не напивался и не признавался своей подруге в том, что желает её поцеловать? Лиса, например, так не поступала, однако, она уверена, что многие, как и Дженни, вытворяли подобное. И в этом нет ничего такого! Совершенно нет. Но Манобан знала, что она пыталась просто успокоить себя и свою горячую голову от вечных раздумий. «А что если я ей обо всём расскажу? - прибегали к ней мысли, когда ночь уже охватывала их маленькую деревушку, прогоняя всех людей спать. - Что она сделает? Назовёт меня дурой? Конечно! Она это и сделает. А вдруг она помнит? Вдруг она не была такой уж и пьяной? Может быть, она решила меня просто разыграть, а я здесь схожу с ума. Да и вообще, почему я об этом думаю? Меня не должно это волновать!» Но это её продолжало волновать, продолжало беспокоить. Она была, словно Тихий океан: на словах спокойна, а заглянешь поглубже - самая настоящая буря, которую никак нельзя контролировать, пока она сама не прекратится, никто не сможет её обуздать. Иногда она звала Дженни, чтобы поведать ей о том, что случилось той ночью, но она тут же замолкала, краснела, злилась на себя и свои страхи и убегала подальше от темноволосой девушки, что смотрела ей вслед с приподнятой бровью, явно не понимая, что творится с младшей. Только в эти дни, Лиса это заметила, Дженни стала рисовать намного чаще; альбом был всегда в её изящных руках. Она что-то старательно выводила карандашом и даже что-то писала им, делая какие-то пометки и записи, но она так и не показывала своих работ, даже прятала их в стол, чтобы никто не взял. Она продолжала по вечерам прогуливаться то с Лисой, что отводила от неё свой взгляд, старалась не смотреть в глаза и была такой напряжённой и нервной, то с Каем, с которым она обменивалась пару словечками, когда рисовала чью-то кошечку, лежащую на траве или птицу, что сидела на ветке огромного дерева. Летние деньки пролетали мимо с огромной скоростью; они были еле ощутимы, в их объятиях нельзя было долго нежиться. Жаркий июль подходил к концу, и вот-вот наступит август, подкрадываясь вместе с осенью, жёлтыми листьями, ежедневными дождями и холодами. Все глубоко вдыхали летний воздух, пытаясь отложить в памяти это время года, как и предыдущее. Старики делали вино, заливали его в бутылки, говорили, что в них хранится лето, и убирали в подвалы. Сегодняшний день был таким же, каким был и вчера, однако Лалиса была взволнованней, чем обычно. Вся она искрилась детской радостью и счастьем; её настроение и громкий смех были заразительными, и даже хмурый отец Дженни улыбался, смотря солнечную Лису. Ближе к обеду должна была приехать Чеён - подруга Пранприи, которую Манобан упрашивала на коленях навестить её и пожить немного в деревне. Деревни Чеён ненавидела и презирала. Ей было намного проще и спокойнее в шумном грязном городе, чем здесь. Но даже она не могла устоять перед такой молящей Лисой, а тем более перед её нытьём, которое она слышала каждый вечер. Неудивительно, что они с Лисой так сильно сдружились: они были как сёстры, у них были одни и те же привычки. Их связь иногда пугала, потому что они улавливали малейшую смену настроения друг друга. Но даже так они часто ссорились по самым глупым причинам. Было только двенадцать дня, и Лалиса помогала своей бабушке на кухне. Маргарет знала, как Чеён любила поесть, поэтому решила, что сегодня их стол будет просто ломаться на части от разных блюд. Пак уже как-то приезжала на зимние каникулы сюда и решила, что больше в это место не ногой. Запах сочной запечённой курицы заполнял каждую комнатку большого дома; пироги стояли на столе рядом друг с другом, и женщина следила, чтобы ни одна рука к ним не притронулась (Лиса уже получила за то, что пыталась отрезать себе кусочек); домашние овощи и фрукты горкой лежали в маленьких корзинках. В доме было душно, и старый вентилятор совсем не справлялся со своей задачей. Остальные члены семьи работали в саду и на маленьком огороде, и Лалиса была очень рада, что вовремя вызвалась помогать бабушке, иначе бы её место заняла мама, что сейчас копается на улице в цветах и обиженно посматривает в сторону кухонных окон, из которых иногда выглядывает дочь. Дженни в это время сидела на ступеньках своего дома и делала наброски в альбоме. Дедушка вместе с бабушкой работали в саду, и она пыталась запечатлеть на белых листах их лёгкие улыбки и добрые глаза. Она знала, что Лиса кого-то ожидает, и решила, что заглянет к ней вечерком, когда та не будет занята приготовлениями к приезду подруги. Её мучало любопытство: что же за девушка приезжает к Пранприи? Манобан как-то упоминала, что это её лучшая подруга, и Дженни не терпелось поскорее взглянуть на неё и узнать поближе близких людей Лисы. Она не понимала, откуда появилось это чувство, но разбираться в этом у неё не было желания. Возможно, ей просто хотелось новых знакомств, потому что старые лица ей надоели, хотя этого она не могла сказать про Лису. От этой светловолосой девушки она не могла устать; они проводили каждый день вместе, но даже так она ощущала, как мало в её жизни было Пранприи, однако это она старалась игнорировать. Дженни легко могла привязаться к незнакомому человеку, и, кажется, она уже привыкла к тому, что Лалиса всегда где-то поблизости, но ведь совсем скоро они разойдутся, как в море корабли, и изредка будут видеть друг друга среди магазинных полок, проходить мимо на оживлённой улице, ловить взгляды, не здороваясь, просто кивая головой. Они же так жили все эти года, даже позабыли о существовании друг друга и что провели одно лето вместе. Так чего им стоит поступить точно так же и в этот раз. - Дженни, - позвал темноволосую Уильям, - а ты чего не у Лисы? Обычно тебя с самого утра дома нет, а тут тихонечко сидишь. - Дженни уловила, как Шарлотта слегка толкнула своего мужа, как бы ругая его за такой вопрос, потому что их отношения с Лисой были самыми неустойчивыми и между ними всегда происходило что-то такое, из-за чего они старались друг друга не замечать. И темноволосая лишь улыбнулась: ей была приятна забота бабушки, но в данный момент она была лишней. Сейчас между ней и Манобан завязалась довольно крепкая дружба, сколько она протянет Дженни не знала, однако всё это время они не ругались и даже не спорили, хоть и старшая девушка чувствовала, что отчего-то Лисе с ней неловко. Сделала ли что-то не так Ким? Но, задаваясь этим вопросом, она лишь пожимала плечами, потому что ей казалось, что её вины в этом совсем нет. - Она занята сегодня целый день, - громко ответила Дженни дедушке. - Я подумала, что не стоит мешаться. - Ты могла бы ей помочь, - Ким хмыкнула на предложение Уильяма. Это была неплохая идея, заодно она встретит вместе с Лалисой её подружку и удовлетворит своё любопытство. Идеально. Она хитро ухмыльнулась и, поблагодарив дедушку за такую хорошую мысль, быстро направилась к дому Пранприи, в котором сегодня все были заняты. Темноволосая почувствовала, как совесть просыпается где-то глубоко внутри неё и кричит во всю, чтобы старшая даже на порог дома Манобан не вступала. Она ведь занята, и навряд ли Дженни сможет ей чем-то помочь, а вот отвлекать от дел у неё отлично получается. Она встала, как вкопанная, посреди дороги. За забором доносились голоса семьи Манобан, сама Лалиса, кажется, спорила о чём-то со своей мамой, однако, судя по её громкому смеху, это было несерьёзно и в шутку. Стоило ли нарушать их идиллию и всё портить своим присутствием? Чувство стыда говорило, что ни в коем случае нельзя, а другое непонятное чувство, что да, потому что хотелось увидеть Пранприю. Но совесть всё же взяла всё в свои руки и отправила Дженни обратно. И вот Ким уже хотела возвращаться, как знакомый весёлый голос окликнул её: - О, Дженни! - младшая была такой весёлой, а большие глаза искрились счастьем, и темноволосая поддалась их чарам и осталась стоять на месте. - Ты куда-то собралась? Может, нам по пути? Я просто в магазин иду... - Нет-нет, я просто вышла... - Сходишь со мной? - не дала договорить Дженни Лиса. - Вдвоём не так скучно... - на секунду яркое счастье пропало из её глаз, и всю Пранприю охватила задумчивость. - А почему ты сегодня к нам не заходила? - Её брови были нахмурены, на лбу собрались складки, и старшей захотелось провести по ним рукой, чтобы разгладить. - Я собиралась зайти прямо сейчас, - она улыбнулась, когда прежнее настроение Манобан вернулась к ней. - Ты, наверное, с самого утра занята, и, вот, я не стала тебе мешать. - Лалиса подарила ей слабую улыбку одними губами и закивала головой, подтверждая догадки Дженни. - Совсем скоро Чеён приезжает, и бабушка решила приготовить на всю деревню! - возмущённая Лиса рассмешила старшую. - Что? Правда! А мне нужно ей помогать, но это лучше чем копаться в земле. - Её лицо скривилось, и Ким засмеялась ещё больше. - Может быть, пойдём? - Они продолжали стоять напротив своих домов, разговаривая. Дженни кивнула и поспешила за Манобан, что быстрыми шагами устремилась по пыльному асфальту. Старшая еле успевала за светловолосой, что с такой радостью рассказывала о приезжающей Чеён. Она успела поведать темноволосой обо всём, что было связано с подругой. И о том, как они познакомились (банально в школе), как быстро подружились, как впервые поругались (из-за булочки в школьной столовой). Они, действительно, были близки, - промелькнуло в голове Ким, когда услышала очередную историю от Лалисы про Пак. У Дженни не было настолько близких друзей, лишь знакомые, потому что, хоть она и быстро привязывалась к людям, она часто от них убегала, избавлялась от них, как от ненужных бумаг, стирала их из своей жизни, как ненужный набросок ластиком. Она никогда не жаловалась на то, что ей не с кем было поговорить по душам или же натворить делов, потому что она прекрасно понимала, что в своём одиночестве виновата только она. Девушка не умела доверять людям, потому что их у неё и не было, не считая, конечно, семьи, которая с ней с самого её появления на свет. Доверять людям и привязываться к ним - две разные вещи. Как бы не старалась она открыться новым знакомым, в итоге она первая от них бежала, словно быстротекущая вода в ручьях весной. Чтобы показать то, что было у неё внутри, нужно было показать и старые шрамы и новые раны, а этого совсем не хотелось. Хотелось лишь быть сильной для окружающих. Но с Лисой было почему-то всё по-другому. Она не просила доверять себе, не умоляла позволить увидеть её, истекающую изнутри кровью от порезов, оставленных другими. Она лишь ждала. И Дженни всегда хотелось её за это благодарить, потому что Лалиса шла не впереди неё, а сзади, чтобы темноволосая сама ей всё поведала. И совсем незаметно даже для самой Ким Пранприя тихонечко пробиралась в её сердце, как один из самых значимых людей в её жизни. И старшая понимала, что, наверное, только от Лисы ей не удастся сбежать, потому что та держит возле себя не верёвками и цепями, а доверием. Они знакомы совсем ничего, но если уже сама Манобан захочет её покинуть, как покидают родную страну, - навсегда, то оставленная от неё рана будет самой глубокой из всех, что есть на сердце Дженни. Им повезло: в магазине никого не было, поэтому они управились со всем довольно быстро и поспешили домой. «Стоит ли мне идти к Лисе?» - всю дорогу раздумывала Ким, не замечая машину, что ехала впереди. Лалиса, идущая сзади неё, окликнула её пару раз, но старшая так была занята своими размышлениями, что просто не слышала её. Она испугалась, когда Манобан дёрнула её на себя, смотря вслед проносящийся мимо них машины. - Эй! - она выглядела раздражённой. - Тебе надо быть аккуратнее. А если бы ты сейчас шла одна? Я не думаю, что этот болван остановился бы. - На груди Дженни потеплело от того, что светловолосая так беспокоится о ней, однако эта теплота пропала, когда старшая подумала, что Лиса так бы ругалась на любого: она просто добра, вот и всё. - Прости, - прошептала Ким, опуская голову и смотря на носки босоножек, - я задумалась. - Думать стоит в другом месте, - бросила Манобан и устремилась вперёд. Её переполняли злость, негодование и страх из-за того, что с Дженни могло что-нибудь случиться. И почему она сегодня такая рассеянная, - не понимала Лиса. Сказанные ею слова были грубыми и обидными, поэтому она поспешила извиниться. - Прости, я просто испугалась за тебя. - От этих слов у темноволосой вновь потеплело на груди и быстро забилось сердце. Она глупо улыбнулась и прошла мимо остановившейся Лалисы, задевая её плечом. - Ничего страшного, - покачала она головой, поворачиваясь к ней лицом. - Пошли домой. На этот раз их дорога была без происшествий. И только подходя к дому, Дженни заметила, что всё это время в своих руках сжимала карандаш и альбом. Она о них совсем и позабыла, а ведь можно было остановиться и набросать какой-нибудь домик или кустик. Девушка хмыкнула своим мыслям и завернула в сторону своего дома, оставляя Пранприю смотреть ей вслед и топтаться на месте возле своего открытого забора. Манобан глубоко вздохнула и проговорила быстрое: - Может, зайдёшь? Дженни вздрогнула и повернулась, прижимая альбом к себе. Но тут же выдохнула и прошла к Лалисе, бросая по пути: - Конечно. Стоило старшей сделать шаг на территорию Лалисы, как она услышала оживлённые беседы, подшучивания и возмущения взрослых. Все они продолжали работу на улице; темноволосая им не завидовала: некоторые из них были испачканы в грязи, кожа блестела на солнце от пота, а спина гнулась к земле. Вдохновение охватило всю её сущность, и она грохнулась на колени на мягкую траву у забора. Сначала Пранприя опешила, но, поняв в чём дело, улыбнулась. Краем глаза, когда Дженни листала страницы альбома, она увидела набросок какой-то девушки. Рассмотреть получше ей не удалось, но зато сейчас она впервые может наблюдать, как на белых страницах появляются линии, уверенно проведённые старшей. Ким так быстро, ловко и точно рисует испачканное лицо миссис Манобан. И как темноволосая могла сомневаться в своих способностях, когда она могла с помощью обычного карандаша нарисовать точную копию человека с такой скоростью? Лиса бы и дальше смотрела на руку Дженни, что выводит плавные линии чужого лица, но окликнувшая бабушка прервала её, и она поспешила в дом, оставляя на том же месте Ким, погружённую в любимое занятие. На кухне стало ещё жарче; окна были раскрыты нараспашку, вентилятор с огромной скоростью крутил свои лопасти и издавал шум на весь дом. - Бабушка, и как ты здесь можешь находиться? Боже, мы умрём же до приезда Чеён, - Лиса взяла со стола утреннюю газету и начала ею обмахиваться, пытаясь спастись от духоты. - Я уже привыкла, - посмеялась Маргарет. - Давай-ка лучше займёмся делом, иначе ничего не успеем. - Она прошла к холодильнику, открывая его. - Было бы неплохо, если бы нам помогла Дженни. Она сегодня что-то не приходила... - Она на улице, - перебила Лиса бабушку, - рисует. Я могу её позвать - лишние руки нам пригодятся. - Если только она не очень сильно занята. Ты же знаешь, она в этом году поступает, так что пусть практикуется. Пранприя вышла из дома, глубоко вдыхая свежий воздух. Дженни сидела там же, и отвлекать её совсем не хотелось: она была так увлечена, что даже не заметила подошедшую к ней Лису. Портрет её мамы в бабушкиных цветах был уже почти готов. - Ты не могла бы нам помочь? - Дженни вздрогнула, но тут же закивала головой. - Но если бабушка узнает, что я тебя отвлекла, то сделает из меня пирог. - Пранприя улыбнулась, услышав громкий смех Ким. - Не волнуйся, - она пыталась перестать смеяться, но чем больше она старалась, тем меньше у неё это получалось, - ты не будешь начинкой. Я буду только рада вам помочь. - И хохот заполнил каждую улицу деревни, когда Лиса выдохнула, будто бы сказанное ей про пироги может воплотиться в реальность. Втроём справлялись куда лучше - весь стол был усыпан закусками и блюдами, и к приезду Чеён и мистера Манобан было уже всё готово. Лалиса отбила Дженни пять, когда машина просигналила, оповещая о том, что пора встречать гостей. Лиса рванула на улицу, остановилась и побежала навстречу своей лучшей подруги, что шла с сумкой и разговаривала с отцом Пранприи. Манобан чуть ли не сбила её, прыгая прямо на неё и крепко обнимая. - Слезь с меня, Лиса, - Чеён задыхалась от крепкой хватки Лалисы, - мы не так уж и давно виделись... - И Пак почувствовала, как её стали обнимать ещё сильнее. Дженни вышла вслед за Лисой. Она стояла на веранде, поглядывая на обнимающихся подруг. Что-то больно укололо там, где быстро билось сердце. Была ли эта зависть из-за того, что у Пранприи есть человек, которого она так встречает и обнимает? Была ли эта ревность, которую никто не ждал, но она наглым образом решила явиться и напомнить о себе? Ким рассматривала подругу Лалисы, пока она, держась с Манобан за руки, что-то ей рассказывала. Это была красивая, высокая девушка со светлыми длинными волосами, заплетёнными в косичку. Из-за своей обуви казалось, что она выше Лисы на несколько сантиметров. Она мягко улыбалась, иногда переходя на громкий звонкий смех, прикрывая рот ладошкой. Девушка была худовата, но худоба была ей к лицу и очень шла, Дженни не часто встречала людей, про которых так могла сказать: только Чеён и Лиса. Даже издалека она видела, что они понимали друг друга с полуслова, кивали головой и смеялись. Девушки до сих пор держались за руки, явно не собираясь их разъединять, и что-то громко обсуждали. Дженни вздрогнула, когда Манобан несколько раз повторила её имя, и заинтересовалась их разговором, стараясь уловить его смысл. Но из-за того, что она была далеко, слова не доносились до неё, лишь обрывки. Чеён поглядывала на неё, но взгляд был таким быстрым и практически неуловимым, но старшая всё равно видела его, чувствовала на себе. Подруг прервала вышедшая к Дженни бабушка Лисы, громко кричащая Пак: - О-о-о! - протянула она. - Ох, как же ты похудела! Я тебя так давно не видела! Ты покрасилась, да? Волосы-то другого цвета, я всё помню! Ну, давай же, рассказывай, как у тебя дела. - Маргарет не давала вставить девушки и слово. Та и забыла, какой болтуньей может быть эта женщина. - Мы столько наготовили! Ой! Пранприя! Как тебе не стыдно! Ты ещё не познакомила Чеён с Дженни?.. - Вот, как раз она и хотела это сделать, - удалось вымолвить Чеён. Она быстрым шагом пошла в сторону Дженни, спустившейся к ним, стараясь избежать потока слов Маргарет. - Здравствуй, - Чеён протянула свою руку, что была немного больше руки старшей девушки, - я Чеён, но я надеюсь, что ты это и без меня знаешь. - Она обернулась к Лисе и поиграла бровями, на что та засмеялась. - Приятно познакомиться, - Дженни пожала протянутую руку, - а я Дженни. Мы Вас ждали. Особенно Лалиса. - Ким улыбнулась светловолосой. - Какая вежливая девушка, - ахнула Чеён. - И да, я знаю. - Она подмигнула темноволосой. - Лиса мне рассказывала про тебя. Дженни превратилась в статую, так и пожимая руку Чеён, которая и не спешила её убирать, посматривая на замершую девушку. Ей показалась милой такая реакция на её слова. Лиса упоминала, что темноволосая девушка просто вредина, но Пак уловила, какой интонацией было это сказаны. Дженни - одна из причин, по которой она решила сюда приехать. Ей было интересно взглянуть на новую подругу Пранприи, о которой та частенько ей говорила. Чеён отметила в себя в голове, что стоящая и не пришедшая всё ещё в себя Ким была очень красива, и даже она бы клюнула на такую прелесть. - Давайте пойдём все в дом, - прервала молчание миссис Манобан. - Вы не представляете, как я за сегодня устала. - И все прошли вслед за ней. Чеён поглядывала на Дженни, что осталась на улице и, кажется, не собиралась заходить в дом. Но крикнувшая Лалиса заставила её ноги ходить, и она поспешила вслед за остальными. Пак ахнула, когда прошла на кухню. Ещё одна причина её прибытия - бабушка Лисы. Эта женщина явно знала, как угодить желудку светловолосой девушки. Она одна из первых села за стол, вызвав у Маргарет яркую улыбку. Практически каждый занял своё место кроме дедушки Пранприи, который решил по совету жены решил пригласить всю семью Ким в гости. Чеён была с ними немного знакома, но больше всего ей нравился Уильям, который любил смешить её своими дедовскими шутками и историями из юности, а ещё она помнила, что у него есть просто восхитительное домашнее вино, которое она просто обожала. Его вкус был просто прекрасен и, как бутон розы, раскрывался на языке, лёгкая кислинка взрывалась ярким фейерверком. Уильям встретил её с шумом и крепкими объятиями. Она всегда разбиралась в людях намного лучше, чем Лиса, и могла читать их, как открытую книгу. Этот старик был самым добрым человеком из всех, которых она знала, а Шарлотта самой обаятельной женщиной. Кухня наполнилась голосами гостей и хозяев дома. Каждый расспрашивал у Чеён о её делах, здоровье, самочувствии, и она всем старалась ответить, доедая очередную порцию. Лиса сидела рядом и поглядывала на подругу. Её переполняло чувство счастья и радости: она не видела её больше месяца и успела сильно соскучиться. И хоть Чеён этого не показала, но Пранприя прекрасно знала, что Пак тоже всё это время сильно по ней скучала. Манобан была её единственной близкой подругой, которой она могла доверить саму жизнь. Чеён тоже была очень близким человеком для Лалисы, но уже не единственным: Дженни пробиралась в её сердце огромными шагами, и совсем скоро зароется в его глубь. И Лиса была совсем не против такого: нет ничего плохого в том, что она нашла себе ещё одного друга, однако чувства, которые темноволосая вызывала у неё, не были похожи на те, что она чувствовала рядом с Чеён. Это было что-то новое и совсем-совсем незнакомое, что-то, что нужно было обязательно разгадать, но пока у Манобан этого совсем не получалось, и она запутывалась в нитях этой загадки каждый день ещё сильней. Иногда она поглядывала на сидящую на другом конце стола Дженни, что с интересом рассматривала Чеён, которая говорила со всеми с забитым ртом, и болезненно улыбалась. Они встречались взглядами, задерживали их, дарили друг другу мягкие улыбки. Июльский день был в самом разгаре и, когда всем надоело сидеть за столом, отправились в сад, где находилась беседка. Взрослые разговаривали друг с другом, громко посмеиваясь, а девушки сидели на траве под яблоней. Чеён ела яблоко, слушая Лису, рассказывающую, чем они будут заниматься на следующей неделе. Пак должна была признать, что несмотря на то, что она находилась в этой деревне не такое долгое время, ей нравилось здесь. Но сказать об этом Лисе было ошибкой, потому что та хитро заулыбалась: - А ты не хотела ехать, - она захихикала. Её улыбка слетела с лица, когда Чеён, пожав плечами заговорила: - Мне хотелось познакомиться с Дженни, - Пак уловила перемену в лице Лалисы и продолжила. - Её и благодари. - Она заметила, как щёки самой старшей покраснели, что не скрылось от глаз Пранприи. - Ладно-ладно, я пошутила. А то сейчас лопнешь. Только посмотри на неё, Дженни, как она нахмурилась. Чеён громко засмеялась, и Дженни захихикала, обложив Лису с обеих сторон. - Розэ, прекрати, - она не сильно пнула подругу, но та не успокоилась, хватаясь за живот. - Розэ? - подала голос Дженни. Чеён утвердительно кивнула. - Называй как тебе удобно, - Пак улыбнулась. - Лиса насчёт этого вообще не заморачивается. - Хорошо, - кивнула темноволосая. - Для тебя могу быть и Розанной, - светловолосая подмигнула девушке, но тут же болезненно застонала, потому что Лалиса не рассчитала и ударила подругу сильнее, чем хотела. - Зачем? - Захныкала Чеён. - Прости, - совсем не извиняющимся тоном произнесла Пранприя, - нога дрогнула. Розэ скептически глянула на Манобан, что сидела, нахмурив брови и поглядывала на Ким, которая в своё время спрашивала, всё ли хорошо с Пак. Та отмахивалась и говорила, что уже привыкла, что Лиса её вечно бьёт, на что Лалиса возмущённо открывала и закрывала рот, вызывая у Дженни приступы хохота. Они продолжали сидеть под деревом даже тогда, когда взрослые освободили беседку и зашли в дом. На улице холодало, конец июля согревал не так сильно, как его начало. Однако девушки этого не замечали, разговаривая друг с другом. Говорили в основном Пак и Манобан, а Дженни внимательно слушала. Подул несильный ветер, и Лалиса заметила, как поёжилась темноволосая, поэтому тут же встала и побежала в дом. Розэ на такое действие лишь улыбнулась, а старшая нахмурилась, явно не понимая, куда убежала светловолосая. Когда та вернулась с тёплым пледом и куском пирога для Пак, нежная улыбка дрогнула на мягких губах Ким. Чеён за это время, что девушки провели вместе, старалась поймать все взгляды, которыми Дженни и Лиса одаривали друг друга. Ей, казалось, что Манобан и темноволосая, должно быть, очень близки, хоть они и обменялись лишь парой фраз. Каждый раз, когда Дженни осмеливалась что-то сказать, Лалиса внимательно её слушала, не отрывая своих карих глаз от неё, и Пак лишь делала себе в голове пометку, чтобы ни в коем случае это не забыть. Временами казалось, что между ними есть что-то совсем другое, чем некрепкая дружба, но Пак не могла об этом говорить с уверенностью, поэтому решила, что просто будет наблюдать и смотреть за развитием событий. Пранприя упоминала, что старшая девушка просто вредина, однако, когда Чеён лично с ней познакомилась, была приятна удивлена тому, что она просто само очарование. Как такой человек, как Дженни, может быть вредным? Не могла ли она оттаять и начать доверять Лисе? - проскальзывала мыслишка у Розэ, и она всё больше и больше хотела узнать, какими отношениями эти двоя были связаны. День пронёсся с удивительной скоростью, и солнце собиралось уже садиться, когда девушки заходили на порог дома Лалисы и когда незнакомый для Пак парень окликнул Ким. Все разом повернулись в его сторону. Чеён показался он милым и забавным; он махал, очевидно, Дженни и подзывал к себе её одну, но почему-то вновь подошли все. Розэ лишь хотелось узнать, кто это и кем он приходится темноволосой. Она уже поняла, что здесь ей точно не будет скучно, ведь желание разобраться с этими двумя крепло в ней. Пак, как и Лалиса, решилась идти в психологию, с которой у неё никогда не было особых проблем и которой она уже довольно долгое время увлекалась. Девушка заметила, как Дженни занервничала и как Лалиса напряглась и старалась не смотреть в сторону милого паренька. И даже Чеён забеспокоиться, когда молодой человек, разговаривший с Ким, весёлым голосом сказал: - Ты, наверное, забыла, что мы идём на свидание? - он улыбнулся своими пухлыми губами. Пак поразил вид раздавленной Лисы, что болезненно усмехнулась и ушла прочь. Пазлы в светлой голове начали складываться гораздо быстрее, и она кинула взгляд на скрывающуюся за дверью девушку. Дженни тоже не выглядела счастливой и радостной и лишь покачала головой. Её руки были сжаты в кулаки, и Чеён была готова поклясться, что от ногтей на её ладонях останутся следы. - Точно, - подала голос старшая девушка, - я совсем позабыла. - Она посмотрела на Розэ, что оставалась стоять рядом. - Познакомься, это подруга Лисы - Чеён. Чеён, а это Кай. - Парень кивнул головой и протянул свою мужскую руку. Пак лишь скептически приподняла бровь и посмотрела на неё, но пожала. Дженни и в самом деле позабыла о свидании, которое ей назначил Кай. Она думала, что этот день проведёт без Лисы, что будет занята, и ,особо не думая, согласилась. Она уверена, что их встречу и свиданием нельзя было назвать, однако позволяла ему это делать. Она хотела уже выйти к парню, когда Манобан подбежала к ней и молча вручила ей её альбом и карандаш, которые она чуть ли не забыла в её доме. И почему она сегодня обо всём забывает? Дженни испуганно посмотрела на Лису, крепко хватая свои вещи. Та её поняла и поспешила заверить своим голосом, в котором улавливались нотки раздражения: - Я не смотрела, не переживай. - Она мимолётно взглянула в самые глаза Дженни и отчеканила то, что, по мнению Чеён, не надо было говорить. - У меня нет такой привычки, если ты не знала. - Спасибо, - прошептала Ким дрожащим голосом, - большое. - И поспешила уйти вместе с Каем прочь, оставляя подруг одних. Лиса в последний раз посмотрела вслед уходящим, ринулась к дому, зашла в него, громко хлопая дверью, не дожидаясь Розэ. Та шумно выдохнула и поспешила за подругой, которую обнаружила в гостиной, что пустовала, так как все были на кухне. - И что это было? - но ответа Пак так и не дождалась. - Эй! Слышишь меня? Или в глухую так и будешь играть? - Лалиса встала, схватила книгу с кофейного столика и села обратно на диван. Взрослые вышли на улицу, и кузня осталась в полном распоряжении девушек, чем и воспользовалась Чеён: - Пошли поедим? Пранприя, ничего не вымолвив, прошла на кухню, в которой все запахи остывших блюд перемешались во что-то непонятное и совсем не аппетитное. Розэ последовала за ней. Она взяла со стола кусочек пирога и с набитым ртом спросила: - И почему ты такая раздражённая? Вроде всё хорошо было. - А почему ты вечно голодная? - бросила Пранприя, подходя к открытому окну и заглядывая в него. Было слышно, как на улице громко смеялись и весело что-то кричали. - Ты не увиливай от вопроса, - Чеён присела на скрипучий стул. - А есть - моё хобби. - Пошла она в наступление. - Рассказывай давай, что с тобой. Я не отстану, ты ведь знаешь. Светловолосая посмотрела на неё, думая о своём. Она сделала несколько попыток заговорить, но они вышли не удачными, и ей удалось произнести лишь: - Нечего здесь говорить. Розэ покачала головой: - Она тебе нравится, да? - она поймала удивлённый взгляд подруги. - Чего молчишь? Теперь ты немая? - Нет, - нахмурилась Лиса. - Она мне не нравится. Лишь как человек, но не больше. - А для этого больше и не надо, - Розэ потянулась за сыром. - Ты в человека и влюбляешься, разве нет? И что ты так на меня смотришь? - Она почувствовала на себе взгляд карих глаз, что прожигал в ней дыру. - А ведь сразу поняла, о ком я. - Я не влюблена в неё, - отчеканила Манобан. - И меня не привлекают девушки. - Меня тоже не привлекали, - Пак ухмыльнулась, - до определённого момента. Откуда ты знаешь, что они тебя не привлекают? Ты уже в кого-то влюблялась? Да? Можешь не отвечать: я знаю, что нет. - Она покрутила кусочек сыра в руках, прежде чем отправить его к себе в рот. - Тебе не кажется, что ты всё усложняешь? - А тебе не кажется, что стоит прекратить говорить с набитым ртом? Так и подавиться можно, - защитилась Лиса. - Подумай о том, что я тебе сказала, - Чеён вздохнула, встала со стула и потянулась. - Пошли-ка спать: я с дороги очень устала, а ещё ты споришь тут со старшими. - Но ты старше меня всего на месяц, - Пранприя приподняла одну бровь. - Ты опять споришь и всё усложняешь, - Пак схватила подругу за руку и потащила к двери. - Давай уже, я спать хочу. - Но ещё девяти даже нет, - Лалиса попыталась вырваться, но Розэ крепко держала. - О! - старшая девушка подняла в верх указательный палец. - Снова всё усложняешь! Расслабься. Я же вижу, что ты тоже устала. Лисе оставалось лишь вздохнуть, покачать головой и повиноваться Пак, следуя за ней в теперь общую спальню.