Прошепчи имя моё

Был последний день июля. Солнце согревало своими лучами, облака плыли по голубому небу, а на зелёной траве нежились коты. Лалиса сидела в своём саду и разговаривала с Чеён, которая откусывала красное яблоко. Взглянув на него, Пранприя увидела перед собой отрывки своего загадочного сна, который она не может выбросить из головы, стереть его, удалить, как ненужный документ. Стоило ли о нём рассказывать Розэ? - думала она. Но тут же вспоминался их странный разговор на кухне. И Лиса приходила к тому, что нельзя ни в коем случае говорить подруге о том, что видела той ночью. И почему она спросила об этом? Дженни для неё только друг, ничего большего между ними и быть не может. Но если это так, тогда почему все эти нелепые ситуации происходят с ними? Сон, желание поцеловать, необъяснимое раздражение из-за Кая, о свидании с которым, на удивление Манобан, старшая рассказала. Оказалось, что это была обычная встреча. От таких новостей Лиса выдохнула с облегчением и поймала на себе хитрый взгляд Чеён, которая в последнее время всё чаще оставляет её и Дженни наедине, куда-то пропадая. Лалиса могла догадаться, почему Розэ так делала, и хотела вбить в светлую головушку подруги, что ей стоит это прекратить. Однако она знала, что если Пак Чеён что-то задумала, то её уже никак не остановить; она пойдёт по головам, если ей нужно будет, переплывёт океан, научится летать, но добьётся своего. Дженни зашла к ним только ближе вечеру. На улице уже холодало, поэтому девушки решили, что останутся дома. В гостиной было полно людей: к Лисе приехали дальние родственники, которые сейчас рассматривали старые фотографии в семейном альбоме. Вместе с родственниками приехали и маленькие дети, которых оставили на девушек, но у Розэ резко появились дела, и она куда-то ушла, и Дженни и Лалисе пришлось справляться с ними без неё. Лиса любила детей, а дети любили её. Ей не составляло труда найти с ними общий язык, что не скажешь о Чеён. В её присутствии они всегда громко плакали, кричали так, что стёкла на окнах дрожали, и в доме был ужаснейший бардак. Дженни тоже ладила с детьми, хоть и Лисе и казалось, что темноволосая их терпеть не может, однако они облепили её и не давали и слова сказать, рассказывая ей про что-то своё детское и наивное. Розэ в это время шла в сторону магазина, радуясь, что ей удалось перекинуть всё на этих двоих. После того, как она стала за ними наблюдать, она искала повод оставить их вдвоём, а сейчас всё вышло очень даже хорошо: она и избавилась от сегодняшнего статуса няньки и позволила им побыть наедине. Однако она понимала, что не будет никакого толку для развития отношений Дженни и Лисы. Если они оставались на одном и том же месте без неё, то неужели сделают хоть пару шагов навстречу друг другу из-за неё? Чеён даже подумывала, что напридумала себе, и они и в самом деле просто хорошие друзья. Пак с Лалисой были настолько близки, что знали о друг друге всё, но Розэ догадывалась, что Пранприя что-то ей не договаривает или же хочет сказать, но почему-то этого не делает. И светловолосая по взглядам Лисы сначала на Дженни, а потом уже и на неё, поняла, что это что-то связано с темноволосой. Чеён не хотела давить на подругу, поэтому просто ждала, когда та сама обо всём ей расскажет, но она знала, что ждать придётся очень долго. Когда она зашла в магазин, он был пуст. Продавщица разговаривала по телефону и приход Розэ заметила не сразу. Обнаружив здесь свой любимый сок, она обрадовалась и приняла решение вернуться домой уже в приподнятом настроении, которое до этого события каталось на полу в истерике из-за шумных детей. Ей было жаль Дженни и Лису, но вынести этих маленьких человечков, которые дёргают тебя за волосы и отнимают еду, она бы не смогла, поэтому надеялась, что девушки её поймут и простят. Солнце уже село, и она шла по остывшему асфальту в сторону дома Лалисы. Пение птиц стихало, и становилось холоднее. Она куталась в свою тонкую кофту, что совсем не спасала. Увидев знакомый дом и жёлтые огни в окнах, она побежала к нему, стремясь поскорее согреться. Но, когда она зашла в дом, попала на территорию сражений: Дженни и Лалиса о чём-то спорили. Родственники уже уехали, что могло бы обрадовать Пак, если бы эти двое опять не ссорились. Хоть они и проводили обычно время с нежными улыбками и переглядками, но частенько могли и повздорить из-за глупости. Светловолосой хотелось узнать, какая причина на этот раз. И она должна была признать, что Ким на самом деле, действительно, вредина, не такая, как её описывала Пранприя, но вредина. - Что на этот раз не поделили? - зевнула Розэ, удобно устраиваясь в кресле. - Она сказала, что я буду плохой матерью, - возмущалась Лиса. - А что, это, по-твоему, неправда? - защищалась Дженни. - Уже о детях думаете, - ухмыльнулась Чеён. - Как мило. - Запищала она. Девушки уставились на неё, не зная, что сказать. Румянец играл на их щеках. Они позабыли о своих разногласиях и переключились на Пак, что непонимающе на них смотрела. - Вы чего? - нахмурилась она. - А она щекотки боится? - хитро улыбнулась Ким. Чеён была готова поклясться, что в её глазах увидела огонёк. Пранприя не отставала от неё и подошла к подруге чуть ближе. - Очень, - злобно захихикала Манобан. Розэ своим шестым чувством поняла, что сейчас ей не поздоровится, поэтому со всех ног рванула на верхний этаж в спальню, которую делила с Лисой. Но она не успела добежать даже до ступенек, как руки подруги схватили её за талию, никуда не пуская. Дженни же взяла на себя ответственность за щекотку. Пак уже хотела расплакаться из-за такого издевательства над ней, но шум в прихожей её спас, а вошедший Уильям словно подарил ей вторую жизнь. Он зашёл за Томасом, который вместе с остальными кинулся провожать гостей. Увиденная им картина вызвала в нём приступ хохота. Дедушка Дженни закряхтел и сел в кресло, в котором перед своей пыткой сидела Чеён. - Что у вас за бои без правил? - строгим голосом спросил он. - И почему меня не позвали? - Он вновь громко засмеялся, и Дженни с Лисой подхватили его смех, чем и воспользовалась Пак, освобождаясь из плена рук самой младшей. - Они хотели меня убить, а мои органы пустить на продажу на чёрном рынке, - обиженно произнесла Розэ, отходя на безопасное расстояние от девушек. - Просто кое-кто не умеет пользоваться мозгами, - Лиса постучала по своей голове, кидая взгляды на подругу, что стояла рядом с сидящим дедушкой, - когда говорит. - Уильям внимательно слушал её, кивая её словам. - Я тоже не умею, - он сказал это так, будто бы это было самой очевидной вещью в мире. - Этому, дорогие мои, учатся годами. Но я всё же буду лучше, чем Томас. - Он захихикал, но тут же повернулся, потому что в гостиную зашёл дедушка Лисы, что был хмельной от выпитого вина и немного покачивался. Он плюхнулся на диван, посмотрел на каждого, кто находился в комнате, и поддержал повисшее молчание. А потом резко заговорил. - И в чём это ты лучше меня? - он с подозрением посмотрел на Уильяма, что закатил глаза. - Начинается, - шепнула Пранприя Дженни, что активно закивала головой, соглашаясь с её словами. - Пошли отсюда. - И они вышли из гостиной, в которой остались их дедушки. Чеён вышла вслед за ними. - Они так похожи на вас, - только когда девушки, идущие перед ней, резко остановились и повернулись в её сторону, она поняла, что ей, действительно, нужно научиться думать прежде, чем говорить. Бежать на этот раз некуда, и она смирилась и готовилась к казни, которая не произошла, потому что Манобан и Ким лишь пожали плечами, а Лалиса сказала очевидное: - Они же наши дедушки. И Дженни добавила: - Но вот мозгами ты пользоваться всё же не умеешь. - И теперь была уже её очередь убегать от разгневанной Чеён, которая проклинала свою не самую лучшую оценку по физкультуре. На часах стрелка близилась к двенадцати, и Дженни вместе с Лисой и Розэ,что решили её проводить, шла к своему дому. Ни в одной из комнат не горел свет, и вся её семья разбежалась спать. Пак и Манобан вернулись к себе, и, когда Чеён ждала Пранприю, что задерживалась в ванной, обнаружила на обеденном столе забытый альбом Дженни. Она прекрасно помнила слова своей любимой мамочки о том, что нельзя брать чужое, но любопытство было сильнее всех нравственных в ней устоев. Девушка сделала у себя в голове пометку, что завтра нужно обязательно вернуть темноволосой её вещь и желательно сделать так, чтобы та не догадалась о том, что Розэ наглым образом заглянула и увидела страницы с набросками Лалисы. Изредка встречались другие лица, причудливые деревья, кустики, но в основном была Лиса. Улыбающаяся, грустная, строгая, серьёзная. Её руки, глаза, аккуратный нос, пухлые губы. Чеён восхищалась навыками своей новой подруги. Она рисовала Манобан так, будто бы трепетно о ней рассказывала белой бумаге, концы которой кое-где были помяты. Ким определённо смогла передать необъяснимую прелесть Лисы. И Розэ была где-то в облаках, высоко над землёй от переполняющего её счастья: эти наброски не главное ли доказательство чувств Дженни к Пранприи? Она и до этого замечала, что Дженни пытается что-то скрыть, спрятать, как она отводила свои взгляды от Лалисы, когда засматривалась на неё. Но теперь всё встало на свои места. Об этой ещё одной открывшейся тайне Чеён не спешила говорить Лисе. Она быстро положила альбом на место и прошла к холодильнику, когда подруга вернулась из ванной. - Ох, - Манобан посмотрела на лежащий на столе альбом, - Дженни опять его забыла. - А затем посмотрела на Пак, что жевала кусочек ветчины, облокачиваясь на столешницу. - Ты же не смотрела? Дженни этого не любит. - Лиса, - Розэ включила свою актёрскую игру, - за кого ты меня принимаешь? Ты же знаешь, я не люблю брать чужие вещи. - Вот именно, - Пранприя выдохнула, - я тебя очень хорошо знаю. - Чеён на такое с возмущением на неё посмотрела и громко цокнула. - Я не брала, - она перекрестила за спиной пальцы, - клянусь. Лиса покачала головой, недоверчиво поглядывая на Пак, однако решила отпустить ситуацию и поверить на слово. Она вышла из кухни, оставляя подругу одну, а затем вернулась, забирая с собой вещи Дженни. Чеён на такое закатила глаза и поспешила в освободившуюся ванную: время было уже позднее. Манобан поднялась в спальню и стала приготавливаться ко сну. Альбом она положила на стол, надеясь, что её подруга всё же говорит ей правду. Не хотелось как-то обманывать Дженни, тем более эта вещь была ей очень дорога, Лиса это знала, и ей было бы неприятно, если бы её вот так трогали без разрешения. Чеён вернулась быстро и прыгнула на расстеленную кровать. Пранприя уже лежала под мягким одеялом и пыталась заснуть, но крутившаяся подруга ей мешала. Обычно Пак засыпала сразу же, падая в объятия крепкого сна, однако сейчас, видимо, сон к ней не шёл. Она то придвигалась к Лисе, то, наоборот, переползала на свою сторону кровати, то заглядывала в свой телефон, освещая им всю комнату, то вставала и громко хлопала дверью, то смотрела в окно, открывая его на полную и загоняя прохладный ночной воздух в спальню. Лалиса игнорировала действия старшей, но сон покинул и её, и она лишь тихонечко наблюдала за Пак, что продолжала стоять у открытого окна. Манобан укуталась в одеяло, стараясь согреться, но и оно её не спасало. Вдруг ей вспомнилось, как она ночевала у Дженни и так же искала тепло, но находила его только рядом с горячим телом. Румянец окрасил её щёки, и её успокаивало то, что из-за ночной тьмы Чеён не могла видеть ни его, ни её открытых глаз, что бродили по всей комнате. - Спишь? - нарушила молчание Розэ. Лиса не хотела ей отвечать, однако хриплым голосом произнесла: - Нет, - она приподнялась на кровати, - из-за тебя. - Прости, - лунный свет осветил лицо Пак, и Пранприя увидела её улыбку, - мне что-то не спится. - Я заметила. - Что бы ты делала, если бы узнала, что Дженни в тебя влюблена? - задумчиво проговорила Чеён после длительной паузы. От такого вопроса Лиса подскочила, и даже при таком освещении Чеён заметила её замешательство. - Что? - непонимающе прошептала Лалиса. - Ты же слышала, - вздохнула Розэ. - Я не буду повторять второй раз. Манобан молчала, а затем, повернувшись к подруге спиной, уверенно сказала: - А я не буду отвечать на этот глупый вопрос. Пак ухмыльнулась, закрыла окно и прошла к кровати, ложась на неё и забирая у Лисы одеяло. - Очень жаль, - улыбнулась она, смотря на Лалису. - Что с тобой не так? - тихо спросила та. - Прости? - старшая придвинулась ближе, готовясь выслушать Пранприю. - Почему ты об этом спрашиваешь? - Лиса помолчала, собираясь с мыслями. - Сначала ты говоришь, что я в неё влюблена, теперь она в меня. - Она поправила свою подушку. - Если тебе нравятся девушки, то это не значит, что они нравятся и нам. - Ты думаешь, я тебе это навязываю? - улыбнулась Пак. - Тебе не кажется это глупым? - Нет, - Лалиса попыталась перетянуть одеяло на себя. - А вот твои вопросы мне кажутся очень глупыми. - Она выделила «очень», продолжая борьбу за одеяло с Чеён. - Когда-нибудь ты всё поймёшь, - покачала головой Розэ, садясь на мягкой кровати. - Дети не навсегда остаются глупыми и наивными. Пранприя тоже приподнялась и непонимающе посмотрела на подругу: - О чём ты? - Ни о чём, - произнесла Чеён, откидываясь на свою подушку. - Давай-ка лучше спать. Первое утро августа встретило их резкой сменой погоды: серые облака заволокли небо, закрывая собой солнце; ветер игрался с ещё пока зелёными листочками деревьев, а утренняя прохлада пробиралась в спальню, в которой слышалось тихое сопение. Розэ проснулась раньше Лисы. На часах было только восемь утра, но пытаться поймать ушедший сон она не собиралась и тихо встала, стараясь не разбудить Лалису, что причмокивала во сне, надувая пухлые губы. В планах у светловолосой девушки было умыться и отнести Дженни её альбом. Она знала, что та уже не спит и скорее всего переживает из-за забытой вещи, которая лежала на лисином столе. Все взрослые уже завтракали на кухне и обсуждали предстоящий день. Пак вышла на улицу, вдыхая августовский воздух. Было ещё лето, но уже чувствовался приход дождливой осени, и запах стал немного другим. Это был аромат приближающихся перемен, что спешили постучаться в окно. Хоть и кругом было всё унылое и серое, необъяснимое вдохновение окутало Чеён с ног до головы, и она поспешила к дому темноволосой знакомой, что, действительно, уже бодрствовала и искала свой альбом. Розэ постучалась в закрытое окно и укуталась в тёплый кардиган, который одолжила у Лисы, что об этом совсем и не знала. Двери ей открыли не сразу, но добрая улыбка Шарлотты любезно её встретила и даже согрела. - Проходи-проходи, - замешкалась она, пропуская девушку в дом. - Ты сегодня что-то рано. А почему без Пранприи? - Розэ вдохнула запахи уютного дома, чувствуя долгожданное тепло. Даже здесь начало пахнуть осенью. - Она всё ещё спит, - девушка улыбнулась женщине, что повела её на кухню угощать горячим чаем с пирогами. - А я пришла вернуть кое-что Дженни. Она, кстати, не спит? Или мне зайти попозже? - Не успела она договорить, как взволнованная Ким спустилась с верхнего этажа и забежала в комнату. Кажется, она испугалась неожиданному гостю, в руках которого было то, что она искала всё утро. Страх окутал её, прижимал к себе, не позволяя пошевелить даже кончиками пальцев. «Она видела?» - первое, что вспыхнуло, словно лесной пожар, у неё в голове. Она шумно сглотнула накопившуюся слюну, и постаралась поприветствовать Чеён без дрожи в голосе, задерживая взгляды на своём альбоме. - Здравствуй, Розэ, - она попыталась улыбнуться, но улыбка выглядела усталой и фальшивой. - Чего ты так рано? - В горле пересохло, а руки вспотели. Она поспешила вытереть их о свои чёрные брюки, что впервые за всё своё пребывание в этой деревне надела. Лалиса точно удивится. Чеён видела переживания старшей, и совесть дала ей смачный подзатыльник. Теперь она поняла, почему Лиса так переживала и расспрашивала о том, не заглядывала ли она в альбом. Эта вещь была важна для Дженни, и тот факт, что светловолосая поступила так ужасно по отношению к ней, вбивал её в землю и вызывал чувство тошноты и отвращение к самой себе. Но если она признается, что всё же видела наброски, то сделает ещё хуже, растопчет темноволосую, вырвет ей сердце. Она просто её убьёт. Поэтому лучшим выходом она посчитала просто не договорить правду: - Я принесла тебе твой альбом, - она протянула его девушке, что оставалась стоять в проходе. - Надеюсь, я тебя не потревожила. - Спасибо большое, - благодарит Дженни, и желание задать вопрос, который может раскрыть все её секреты, подставлял к горлу острый нож. Она всё же не выдержала: - Ты смотрела? - Чеён вздрогнула. Не думала, что в неё швырнут такое. Она собрала все свои силы в кулак, вспомнила всему, чему её учили в актёрском кружке, в который она зачем-то записалась и который за все годы, проведённые в любимой школе, посещали раза три. Дженни в свою очередь поспешила выстроить крепкую стену, чтобы Розэ не догадалась, что ей не всё равно на то, что кто-то мог увидеть её рисунки. - Мне просто интересно твоё мнение. - Очень умно, Ким даже улыбнулась, но не Пак, а своей смекалке. - Ох, - Розэ отрицательно закачала головой, складывая руки на груди, - нет, я не смотрела. Знаешь, я не люблю так делать. Это же очень не красиво. - И это подействовало на старшую так, как и должно было по плану Чеён. Ким выдохнула, очевидно, веря каждому слову светловолосой, которой за такую выходку совесть готова была избить и выкинуть в мусорное ведро, как ненужную скомканную салфетку. Она осталась в этом доме на предложенный ей чай, который был намного вкуснее того, что она привыкла пить у себя дома. Погода проказничала, и первые капли дождя ударили в стёкла окон. Шарлотта цокнула и побежала на улицу, вспомнив, что что-то там оставила. Уильям находился в библиотеке и перечитывал очередную книгу, которую успел прочитать ещё в молодости. Родители Дженни уехали в город и должны были вернуться ближе к выходным, сама девушка уезжать пока не собиралась, решая остаться тут до самого конца августа, что обещал быть холодным. Девушки тихо беседовали за деревянным столом, рассказывая друг другу различные истории из жизни. Дождь прекратился, судя по облакам, ненадолго, позволяя им быстренько добежать до магазина по просьбе Шарлотты, что собиралась уже готовить обед. В магазине практически никого не было. Только темноволосая девушка, что о чём-то разговаривала с продавщицей. Чеён она показалась знакомой, но решила не обращать на неё внимания; мало ли, она находилась в этой деревне уже две недели и виделась со многими, и эта девушка могла быть одной из тех, с кем ей удалось познакомиться. Однако, когда та обернулась, Розэ остановилась, не замечая взглядов Дженни, что тянула её к полкам с выпечкой. Незнакомой девушкой оказалась её соседка Ким Джису, с которой они часто пересекались, но хорошими знакомыми не были. Как это часто бывало с соседями - просто знали друг друга. Она училась с Пак в одной школе, но была старше на год и закончила уже первый курс. Это всё, что было о ней известно Чеён, которой эта симпатичная девушка когда-то нравилась. Совсем немного. Но что же она делала здесь? Неужели сама судьба решила повеселиться? Джису, кажется, тоже узнала Розэ, что продолжала стоять у дверей и глазеть на неё, игнорируя то, что ей говорит Дженни, которая уже начинала злиться из-за непонятного транса светловолосой. Но вот её соседка ей кивнула, и она вернулась на землю к своей подруге, что ругалась на неё. Какая всё же Земля круглая, - думала Чеён, поглядывая на Джису, что не спешила уходить из магазина, хоть уже и сделала все свои дела. Ким что-то говорила Пак, которая старалась её внимательно слушать, но Джису всё равно продолжала её отвлекать. «Как её сюда занесло? - проносилось в светлой голове Розэ. - Может быть, проездом? Или к родственникам приехала?» Когда с покупками было покончено, они втроём вышли из магазина, и Чеён осмелилась поздороваться с Джису, что любезно придержала им дверь. - Какими судьбами здесь? - улыбнулась самая старшая Ким. - Приехала в гости к подруге, - пожала плечиками Пак, ловя на себе и на Джису заинтересованные взгляды Дженни. - Познакомься, кстати. Это Дженни. - Младшая Ким кивнула и рассмеялась, когда Джису подергала её за рукав кофты, как бы здороваясь, потому что руки темноволосой были заняты. - Джису, - улыбнулась самая старшая. - Повезло, что ты здесь. - Покачала она головой Чеён. - А то я в этой глуши совсем скоро зачахну. - Она поёжилась. - И замёрзну. - Держат насильно? - посмеялась Розэ. - Понимаю-понимаю. - А Дженни лишь удивлённо на неё посмотрела, потому что Пак сама решилась сюда приехать, и Лиса, воспользовавшаяся всем своим обаянием и мольбами, совсем не причём. - Ладно, мы, наверное, пойдём. - Добавила Чеён, вспоминая, что их ждёт Шарлотта. - Мы можем сегодня встретиться, если ты хочешь, конечно. Познакомлю тебя с Лисой. Ты её пару раз видела, да? Она частенько у меня бывала. - С Лисой? - Джису нахмурилась, что-то вспоминая. На её лице проскользнуло понимание. - Я, кажется, видела её здесь. Если это была она... - Пак удивлённо посмотрела, но затем закивала головой. Лису многие знали в этих краях. - И тебя я, кажется, тоже видела. - Старшая Ким взглянула на Дженни, которая рассматривала её и у которой появилась неуверенная улыбка на лице и что-то заблестело в глазах. - Да, - Дженни положительно кивнула. - Тогда у дядюшки Чона. Я тоже тебя видела, но познакомиться так и не успела, - произнесла темноволосая, закрывая на тысячу замков появившиеся болезненное чувство ревности, когда она вспомнила, как Лиса куда-то тогда пропала с этой красивой девушкой, но, к её счастью, быстро вернулась. - Точно, - Джису улыбнулась. - Ладно, я пойду. - Сказала она после затянувшейся минуты молчания. - Может быть, нам в одну сторону? - спросила Розэ, поглядывая на Дженни, что о чём-то раздумывала. - Нам в ту. - Она указала головой в сторону их домов. - О! Мне туда же, - она пошла по мокрому асфальту, обходя небольшие лужи, и тут же остановилась, дожидаясь остальных девушек. - А ты хотела от нас избавиться, - засмеялась светловолосая, догоняя старшую. До начала дождя они успели дойди до своих домой, но за всю их недолгую дорогу Дженни вымолвила лишь пару словечек, а Джису и Розэ щебетали о чём-то своём, иногда вспоминая о младшей Ким, что плелась сзади них.