Прошепчи имя моё

Солнечный луч пробивался сквозь незавешенные окна и пытался добраться до ещё спящей Лалисы, что недовольно морщила носиком и пыталась разлепить свои глаза. День уже взял власть в свои руки, и вся семья шумела на нижнем этаже, бурно что-то обсуждая. Девушка поднялась на локтях, хмурясь и привыкая к яркому свету. Погода в последние дни была непредсказуемой: вчера поливал дождь, а сегодня во всю светит солнце, бросаясь своими лучами. Она оглядела комнату: её платье валялось в углу всё ещё мокрое и скомканное. События вчерашнего дня ударили в голову, и она в панике посмотрела на пустую половину кровати, что уже была холодной - Дженни ушла давно. Надежда ещё грелась в груди, и Манобан поспешила к своему шкафу, чтобы найти хоть какую-нибудь для себя одежду. И только сейчас она почувствовала, как одеяло щекочет голую кожу; румянец заиграл на её щеках, но светловолосая отбросила все лишние мысли и уже одетая спустилась к остальным членам семьи, что были не одни, а пили чай с родителями Дженни и Уильямом, который был, на удивление, задумчивым и тихим. - Ах, - заметила Лису бабушка, - ты проснулась! Садись обедать, хотя в твоём случае завтракать. - Посмеялась женщина. - Где Дженни? - задала Пранприя вопрос, что мучал её с того момента, как она не обнаружила девушку возле себя. - Она, кажется, уехала, - пожал плечами отец темноволосой, не подозревая, что своими словами медленно убивает часть Лалисы. - Она сегодня рано утром пришла и сказала, что у неё какие-то дела в городе. - Его жена, сидевшая рядом, закивала. - Она села на утренний автобус, - сказала она и удивлённо посмотрела на Манобан, что резко отставила стул и села на него, пытаясь улыбнуться, но улыбка эта была болезненная, еле проскальзывающая по её лицу с глазами, полными грусти и непонимания того, почему старшая так поступила. Сердце разрывалось на мелкие кусочки, рвалось к девушке, что зарылась глубоко в него и нанесла удар ножом. Уильям переглянулся с Томасом, незаметно ему кивая. За стол село молчание, но дедушка Лисы поспешил его прогнать, рассказывая шутку, которую узнал вчера от своего знакомого, что приехал на небольшой отпуск в деревню. Лалиса не слушала его, лишь попивала поставленный для неё чай. И в эту же секунду, когда она взглянула на красное яблоко, что лежало вместе с остальными в небольшой корзинке в самом центре стола, раскрытая тайна для неё её влюблённости нависло над ней, нагло посмеиваясь и насмехаясь. Она помнила, как раздумывала об этом вчера, но сейчас это казалось таким невозможным, но в то же время случившемся с ней. Как же это случилось? - крутилось в её светловолосой голове. Оно подкралось так незаметно и схватило настолько аккуратно, что Лалиса даже и не поняла. Влюбиться не было такой тяжёлой ношей для неё, но влюбиться в того, с кем ей нельзя быть - это не по её силам, но получится ли это сбросить со своих плеч? Получится ли скрыть это от других глаз? Но Чеён узнала об этом ещё до того, как саму Манобан настигло осознание всего происходящего. И деваться больше некуда, нужно это принять, ведь оно уже случилось. Однако чувство страха не покидало её, а, наоборот, садилось на шею, словно и не думало уходить. Что ей делать теперь, раз она открыла для себя такую новую сторону, о которой совсем даже и не подозревала? Ей никогда не нравился никто, она никогда не засматривалась ни на людей своего, ни на людей противоположного. Но Розэ же с этим справляется, и, наверное, ей тоже было трудно объяснить и понять, что с ней проиходит. А стоит ли говорить ей о том, что произошло между ними? Лисе хочется сохранить это в тайне, упрятать так, чтобы никто не нашёл. Но ведь, получается, и Дженни увязла так же, как и она? Получается, что они обе тонули друг в друге, думая, что играются на мелководье. Только Пранприя не испугалась захлебнуться, а Ким уплыла, оставила её погибать. Лалиса не слушала, о чём беседовали за столом. Но когда нескончаемая болтовня затихла, оглушающая тишина напугала её, и, оказалось, что от неё ждали ответ, только вот вопрос, заданный ей от миссис Ким, пролетел мимо неё незамеченным. - Простите?.. - наклонилась она чуть ближе к маме Дженни. - Я спрашиваю, - она улыбнулась, - ты не знаешь, что за дела у Дженни? - Она понимающе закивала, когда Лалиса покачала головой, собираясь вновь зарыться глубоко в себе и своих мыслях. - Вы в последнее время просто неразлучны, я и подумала, мало ли, она могла тебе сказать. - Нет, - голос Пранприи задрожал, и она поспешила прочистить горло, надеясь, что это ей поможет, - она мне ничего не говорила. - И, вспомнив, что ей хотелось всё скрыть от посторонних глаз, она поспешила оборониться. - Но, возможно, она уехала из-за поступления. - Манобан попыталась улыбнуться, чтобы развеять у всех сомнения насчёт правдивости её слов. Она была без понятия, куда и зачем уехала Дженни, но прекрасно понимала, что это из-за того, что произошло между ними, и из-за того, что темноволосая просто напросто испугалась этого. Или же у неё, действительно, есть какие-то дела, но в это Лалиса верила с трудом. Когда Лисе удалось выбраться из потока своих мыслей, она оглядела присутствующих за столом, и обнаружила, что лучшей подруги за ним не было. Чеён стала часто проводить всё своё свободное время с Джису. Они вечно друг с другом шептались, смеялись и ходили под руку, иногда даже ссорились, что очень удивляло Манобан. Время мчалось с огромной скоростью, и день становился всё короче. Лалиса не успела моргнуть, как гости разошлись по домам, а бабушка убрала со стола вкусности, над которыми она корпела всё утро. В голове вертелось лишь одно имя. И что делать Лисе с его хозяйкой? Позвонить? И она подорвалась с места, пугая Маргарет, что сидела напротив неё и читала свежую газету. Манобан быстрыми шагами поднялась в свою комнату, и, отыскав на столе телефон, набрала выученный совершенно случайно номер, хотя она уже подумывает, что это случилось, потому что сама судьба решила вот так с ними поиграть. Гудки шли долгие, оглушали, заставляли сердце биться так быстро, что эти стуки отдавались в груди тупой болью, но тишина заставила всё сжаться внутри. Вызов сбросили. Либо Дженни слишком занята для любого звонка, либо Дженни занята лишь для звонка Пранприи, у которой слёзы в глаза уже поблёскивают, готовые хлынуть водопадом по щекам. Она запрокинула голову, пытаясь удержать их, но это не помогло, и она чувствовала мокрые дорожки, чувствовала, как они стекали. Надежда, что пока жила в ней, заставила позвонить ещё раз, но сожаление тут же заявилось к ней, потому что, кажется, Дженни заблокировала её номер, а это ещё больнее, это будто бы нож в спину, будто бы она душила её собственными руками, а Лиса задыхалась прямо у неё на коленях, понимая, что все шансы на спасение покидают её вместе с последними глотками воздуха. Они обе твёрдо стояли на земле, а маленькая трещинка превратилась в огромную пропасть, и как её перейти, по какому мосту, по какой лестнице Лалиса просто не видела, не знала и не понимала. Возможно, это должно было с ними произойти. Возможно, кроме этой неправильной связи между ними ничего не должно быть. Но что делать с этими воспоминаниями? Лиса помнит каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждые вдох и выдох, помнит её вкус. Она не сможет просто взять и выбросить это, как ненужную вещь. Она не сможет это забыть, просто потому что не хочет. Звуки шагов заставили вздрогнуть Пранприю, что тут же стала приводить себя в порядок, но красные глаза выдавали её, и зашедшая в комнату Чеён недоверчиво на неё посмотрела, однако решила не спрашивать, в чём дело, и задала немного другой вопрос, который ударил по Лисе не хуже: - А чего ты не с Дженни? - она легла на кровать и посмотрела на свои наручные часы. - Вы же обычно уже с этого времени неразлучны. - А почему ты не с Джису? - пошла в наступление Лалиса. - А к ней гости приехали, - сказала Чеён невозмутимым голосом, - так что увидимся мы с ней только вечером. Наверное. Я, кстати, от неё. - Светловолосая улыбнулась Манобан, на что та попыталась тоже, но, взглянув, на кровать, она вспомнила то, что произошло ночью. Резкое осознание того, что Чеён могла её видеть с Дженни превратило её в статую, и она не смогла пошевелиться. Страх разрастался по всему телу, что заметила Розэ. - Ты чего? - Она с подозрением взглянула на подругу. - А где ты была этой ночью? - голос дрожал, выдавая её волнение. - У Джису, - пожала плечами Пак и заметила, как Лиса с облегчением выдохнула. - Ты сегодня какая-то странная. Что-то случилось? - Нет-нет, - заверила младшая, но это не сработало, и она начала придумывать другой ответ. - Просто ты не пришла, вот мне и было интересно. - Но даже так по Чеён было видно, что она не верила ни единому слову светловолосой. - А почему ты была у Джису? - Решила быстро сменить тему Пранприя. - Просто, - пожала плечами Розэ, понимая, что правды от Лалисы не дождётся, - решила переночевать у неё, вот и всё. - Девушки решили молчать о том, что между ними есть не только крепкая дружба и хорошие соседские отношения, хоть и знали, что, по крайней мере, Манобан точно не будет против их союза, так как та прекрасно знает о том, что для Розэ девушки всегда стояли выше парней сразу на десять ступенек. Однако они не знали, что скажет им на этот счёт Дженни. Будет ли это для неё дикостью, чем-то неправильным, запрещённым? Или же ей всё равно, кто её подруги и кого они любят? Поэтому Джису и Чеён пока аккуратными лёгкими шажками проверяли лёд: не треснет ли он, и не пойдут ли они под воду. Но сейчас было не ясно; обе видели, что и между Дженни и Лисой происходит что-то, что те просто не в силах осознать. Вряд ли этот лёд вообще треснет, - думали девушки, но иногда своими глазами видели крохотные трещины, когда младшая Ким редкими вечерами проходила мимо дома самой старшей с Каем. - Нам нужно ехать в город, - напоминает Розэ после долгого молчания. - Ты же помнишь? Лалиса закивала, но по ней было видно, что это и вовсе выскочило у неё из головы или же просто в эти дни произошедшие события вытолкнули это из её маленького внутреннего ящика, в котором она всё хранила. Нужно было решить пару вопросов с институтом, ведь за окном уже август. Но теперь ещё нужно было разобраться и с Дженни, что пытается убежать от неё и, очевидно, от того, что взвалилось на их плечи. Лиса просто так от неё не отстанет, поэтому уже помечает, что не плохо было бы заглянуть к темноволосой в гости в её квартирку, адрес которой можно разузнать у её родителей, что особого труда не составит. Просто подруга хочет проведать другую подругу. Что в этом такого? - Вы поссорились с Дженни? - резко пролетело Лисе от Чеён. - Да? - С чего ты взяла? - Пранприя выглядела нервной. - По тебе видно, - ухмыльнулась Розэ. - Рассказывай. - Но светловолосая увидела, как все переживания Манобан разом пробежали по её лицу, и Пак поняла, что сейчас было не до шуток. - Ты же знаешь, что всегда можешь мне обо всём рассказать? И мы вместе попытаемся решить твою проблему. Между вами что-то произошло? - Но Лалиса лишь поджала губы, опустила голову и отрицательно покачала головой. - Но ведь что-то случилось же, да? Ты мне не доверяешь? - Лёгкая грусть проскользнула в глазах Пак, и Манобан возненавидела себя. - Я, - ком в горле помешал говорить младшей девушке, - не знаю. - Она готова была расплакаться. - Я не могу тебе об этом рассказавать. - Лиса сжала руки в кулаки. - Пока. Потом я обязательно всё объясню, но сейчас я и сама толком ничего не понимаю. - Розэ внимательно слушала, а затем встала с кровати, подошла к подруге и крепко обняла, прекрасно зная, что это ей сейчас просто необходимо, как глоток воздуха. - Просто помни, что ты всегда можешь на меня положиться, - старшая почувствовала, как её прижали к себе, сжимая на спине толстовку, - словно я твоя подушка. Слышишь? Я всегда была, буду и останусь твоей подушкой. - Улыбка засияла на её губах. - Ты можешь выплакать в меня все свои слёзы, переживания. Можешь кричать в меня от радости. Я всегда буду рядом с тобой. - И вдруг Пранприя не смогла выдержать всего того, что она держала в себе, и слёзы хлынули из её глаз дождём. Чеён ничего не говорила, лишь успокаивающе поглаживала по спине, надеясь, что это хоть как-то поможет и Лисе станет легче. Оставшееся время они провели за сборами, так как решили не откладывать надолго свою поездку. Лалиса же, конечно, стремилась в город лишь из-за одной темноволосой девушки, но объясняла всё это тем, что ей просто нужно разобраться с институтом. Вот и всё. День пролетел, как в старом романе, полном романтики и любовных признаний, и утро наступило так же быстро, что не могло не радовать Манобан, которая встала раньше Пак и думала о том, что же ей сказать Дженни? Она узнала её адрес у миссис Ким, которая его сразу же назвала. Как оказалось, их дома не так уж и далеки друг от друга, и это было, действительно, удивительно. Как же они за все эти годы ни разу не встретились? Словно что-то специально заставляло идти их по разным улицам, ездить по разным транспортам и ходить в разные магазины и школы. Словно сама судьба решила, что начальная точка всего того, что должно произойти между ними, должна быть именно в этой тихой деревушке, в которой одна находила для себя успокоение, а другая умирала от скуки, и поэтому не посещала её, но почему-то сейчас решилась на такой для неё неожиданный шаг. Пусть он и был крохотным, но это словно был шаг на Луне, что перевернул все самые смелые догадки учёных. Из-за многочисленных волнений Пранприя только сейчас заметила, как ехала на переднем сидении со своим отцом и с хихикающими Чеён и Джису, что сидели сзади. Как будто время поселило её в какую-то оболочку, в которой часы не тикали, а застыли на месте. Огромные здания города уже виднелись, и переживания набежали на Лису с новой силой, что стала прокручивать в своей голове то, как она должна вести себя с Дженни, чтобы не напугать. Но, как часто бывает, на долгожданной встрече произойдёт совсем другое, то, что никто не будет ожидать. И сама Лалиса это предчувствовала, поэтому начала перебирать в своей голове все исходы, которые могли сегодня случиться. Она приняла решение, что зайдёт в квартиру лишь для того, чтобы оставить вещи, а сама помчится к темноволосой девушке, что теперь уже окончательно поселилась в её хрупком и молодом сердце, которое, кажется, она хочет разбить. Дом встретил её пустотой и непривычной тишиной. За все те недели, что она провела у дедушки и бабушки, она отвыкла от того, что может быть настолько тихо и одиноко. Отец сразу же уехал обратно. И как бы Лиса не хотела вернуться с ним, она не могла этого сделать, потому что дела, что нужно было выполнить, стояли на первом месте. Она зашла в свою комнату и поняла, что просто напросто забыла её. Все книги стояли аккуратно и на своих полках, а на письменном столе каждая вещичка лежала на своём законом месте, и такой порядок её немного пугал, и она успела от него отвыкнуть. Но в то же время Пранприя завидовала тому, как в её комнате всё было убрато, и хотелось, чтобы и в её голове было так же. Усталость поездки нагрянула внезапно, а тревожность по поводу предстоящей встречи подкосила ноги. Девушка знала, что после сегодняшнего дня всё изменится. В худшую или лучшую сторону? - об этом и догадываться сложно, однако Лалиса пыталась, когда закрывала на ключ свою квартиру, когда бежала до остановки, когда сидела в душном автобусе и когда стояла у чужой двери с вспотевшими руками, обнаруживая, что вся смелость от неё наглым образом сбежала так же, как и Дженни тем солнечным утром, так же, как и вино из той стеклянной бутылки, которую они выпили за считанные минуты и из-за которой им обеим приходится не просто, потому что сейчас Манобан пытается всё наладить, а Дженни этого не может - страх живёт в ней. И Пранприя её прекрасно понимает: не каждый день происходит вот такое, не каждый день понимаешь, что влюблённость огромного размера к подруге ходит с тобой под ручку. Раньше бы их сожгли на костре, но ведь сейчас они могут попробовать быть счастливыми. Возможно, из-за того, что с Лисой всегда была Чеён, которая чуть ли не каждый час говорит о том, как прекрасно любить прекрасных девушек, ей проще пережить тот факт, что одной из августовских ночей она любила одну из этих прекрасных девушек и была любима ею в ответ. Набрав в лёгкие побольше воздуха, будто бы она сейчас будет нырять под воду, Лалиса нажала на звонок и, подумав, что через глазок Дженни может её увидеть и не открыть дверь, отошла в сторону. Однако это было совсем ненужное действие, потому что ей открыли почти сразу же, совсем её не ожидая. Это было видно по удивлённым глазам Дженни, которая попыталась это скрыть и принять более равнодушный вид. «Наверное, она хочет меня прогнать или ударить»,- подумала Лиса, глядя на серьёзное выражение лица темноволосой. - Привет, - подала голос младшая девушка, чувствуя, как их соединяет не радость встречи, а лишь напряжение. - Привет, - произнесла Дженни уставшим и измотанным голосом, очевидно, совсем не хотя даже здороваться со светловолосой, что с глубокой надеждой пыталась заглянуть в полюбившиеся карие глаза, в которых был лишь страх. - Проходи. - Темноволосая пропустила младшую девушку в свою квартиру. - Чай? Кофе? - Лалиса знала, что она предложила это лишь из-за глупой вежливости, которой её научили. - Дженни, - голос у Манобан дрожал, как осенний листок на ветру, и даже было ощущение, что он так же сорвётся, - нам нужно поговорить. - Неуверенность действий окутала её; конечно, отступать было никогда не поздно, но она приняла решение, что не сделает и шага назад, пока они не поговорят. - Да? - задала Дженни невозмутимым голосом, делая первые удары по сердцу Лисы, что стало биться намного быстрее рядом с этой красивой девушкой. - О чём же? - Она сделала вид, что не понимает, очевидно, уже решив, что нужно скомкать и выбросить из головы ту ночь, когда Лалиса была над ней и целовала так, словно Дженни была самой хрупкой на белом свете, и даже мягкое касание губ может её разбить на мелкие кусочки. - Дженни, - Манобан уже ломалась, - разве ты не понимаешь? - Ужас и боль поселились в больших карих глазах, и Ким захотела провалиться под землю, зная, что светловолосая девушка страдает из-за неё. Но другого выхода нет, - думала Дженни, поэтому продолжила эту игру, конец которой, по её мыслям, должен наступить прямо здесь и сейчас. - Дженни? - Младшая выглядела так, будто бы вот-вот разрыдается, как маленькая девочка, которая пытается быть сильной, но крохотные опыт и возраст за её плечами не позволяют ей этого. - Что между нами? - А между нами что-то не так? - Непонимание поселилось в глазах Лисы, и темноволосая поспешила объяснить ей свою мысль. - Почему ты спрашиваешь такое? С нами вроде бы всё хорошо. - Она пожала плечами, стараясь не проиграть в этой игре, что сама и придумала. - Правда? - надежда плескалась и разливалась по всей Лисе. - Правда, - кивнула Дженни. - Мы хорошие друзья. Что между нами может быть ещё? - Вот и первый кусок от сердца младшей девушки оторван. - Что? - Пранприи необходимо было куда-нибудь сесть, иначе все сказанные слова старшей повалят её на пол в прихожей, из которой они так и не добрались на кухню. - Что? - Ким не отпускала свою невозмутимость и держала при себе, чувствуя, как Лиса начинала злиться. - Что ты, чёрт возьми, такое говоришь? - брови были нахмурены, и Дженни отвела свой взгляд, потому что даже серьёзная Манобан пробуждала в ней непонятные чувства, которые, она знала, были неправильными. - Разве после этого мы можем быть друзьями?! - Лалиса перешла на крик. - После чего?! - подхватила старшая её злость. - Мы переспали! - и Лиса поморщилась, потому что это не те слова, которыми можно было описать то, чем они тогда занимались. Их души стали одним целым, а тела стремились к этому, губы умудрялись молча говорить об их чувствах, которые сейчас так ловко отрицала Дженни. - Или ты об этом забыла?! - И? - Ким знала, что от неё ожидает младшая, но то, чего она хотела, не могло быть. - Ты думаешь нам теперь с тобой пожениться, состариться и умереть в один день? Это так не работает! Мы были пьяными и не понимали, что творим. - Она глубоко дышала, потому что раздражение Пранприи поселилось и в ней. - Забудь об этом! - Я не могу! - крикнула Лалиса, содрогаясь от ужаса слов, произнесённых старшей. - Почему? - и смысл слов Пранприи дошёл до темноволосой. - Ах, вот оно что. - Она болезненно ухмыльнулась. - Этого не может быть, Лиса. - Манобан вздрогнула, услышав своё имя. - Выбрось эти глупости у себя из головы и продолжай жить так, будто бы ничего и не случилось. - Но я не могу жить так, как ты, - жалобно произнесла светловолосая. Она сделала шаг к Дженни, но та отступила на два назад. - Почему ты так говоришь? - Потому что это всего лишь наша ошибка, - сказала Дженни, думая, что говорит очевидную вещь. - Потому что это неправильно. - Но почему? - не понимала Лалиса. - Потому что! - Ким опёрлась на стену. - Давай закроем эту тему. - Это звучало не как предложение, и Пранприя поняла, что Дженни просто ставит на них жирную точку, не позволяя продолжить. Но Лиса уже решила, что сделает из этой точки запятую. Не сейчас. Чуть позже, когда темноволосая будет готова к следущему разговору, а пока Манобан признаёт своё поражение и ни с чем уходит из квартиры старшей. - До встречи, Дженни, - бросает она, перед тем как хлопнуть дверью и позволить Ким скатиться по стене на пол, подрагивая от слёз, которые вырвались наружу и которые она так умело прятала от светловолосой девушки, что заставляла сердце сжиматься. И обе они в этот вечер выплакали всё в мягкую подушку, пряча в неё все свои эмоции и чувства от этого мира, что, казалось, был по отношению к ним так жесток.