Прошепчи имя моё

Осень быстрыми шагами приближалась, и Дженни немного забылась из-за своего поступления; в институт, как и говорила ей Лалиса, про которую темноволосая вспоминает уже не такими короткими ночами, смотря в белый потолок своей комнаты, поступила на бюджет и сдала все вступительные экзамены. После того дня, когда Пранприя пыталась прояснить их отношения, они больше не виделись, и благодаря маме темноволосая знала, что её подруга тоже в городе и что она так же, как и Дженни, смогла занять себе местечко в бюджете там, где и хотела, и Ким была очень рада за светловолосую, хоть та этого и не знала. Всё, что произошло, тяготило старшую, и она старалась это сбросить, но сладкие и неумелые поцелуи забыть невозможно, и ей казалось, что даже если бы она загадала никогда не вспоминать про тот вечер, что незаметно перетёк и в самую лучшую ночь в её жизни, то это бы желание не сбылось бы, просто потому что Дженни бы, сама того не замечая, думала об этих моментах, когда она таким, казалось бы, не порочным образом позволила себе вступить в ряды грешников. Чтобы ей сказали в церкви? Ужаснулись ли они тому, что Ким позволила красивой светловолосой девушке так мягко и нежно прикасаться к себе? Запретили бы они произносить ей имя Господа? Создали бы они специально для неё чёрный список, в котором было бы только её имя? У Дженни на все эти вопросы лишь один ответ. И он положительный. Потому что то, чему она позволила произойти, губительно и неправильно. Она знала, что в природе однополая связь встречается, но ведь у людей есть свои устои и правила, с которыми надо считаться, хоть и совсем не хочется, потому что одинокими ночами кончики пальчиков покалывает из-за воспоминаний, в которых Дженни шептала и стонала лишь одно имя, в которых место было только для одного имени. Она надеялась, что когда приедет в деревню, то не встретит знакомую макушку и сможет наслаждаться последними летними вечерками без резких высказываний, головных болей, быстрых ударов сердца, что случаются лишь тогда, когда её глаза натыкаются на Лалису, что улыбается так широко и радостно только ей. И надежда её не подвела, потому что дедушка Лисы, с которым она встретилась уже в своём домике за знакомым столом, сказал ей, что младшая вместе с Джису и Чеён всё ещё в городе и когда именно они приедут - неизвестно. Возможно, он увидится со своей любимой внучкой лишь багровой осенью, когда листья под ногами будут шуршать, небо будет таким тяжёлым и пасмурным, а пальто перестанет греть совсем. Дженни на его слова попыталась сделать вид, что ей от этого не очень-то и хорошо, ведь не будет же она говорить Томасу, что очень рада, что теперь они с Пранприей больше не встретятся, хоть и в глубине души и знала, что это лишь обман для её сердца. Лалиса же на радостях из-за своего поступления на время тоже забывала о том, что в мире вообще есть красивая темноволосая девушка, которая смогла за одно лето влюбить в себя и тут же растоптать все надежды на взаимность. Она каждый день проходила мимо здания, в котором скоро будет учиться, и подолгу на него смотрела, думая, в какую же сторону повернёт жизнь этой осенью? С Чеён и Джису она виделась тоже каждый день; всё своё свободное время они ходили по тёплому городу и разговаривали об обычных вещах, не затрагивая тему странного поведения Лисы, которая могла уйти в себя и совсем не слушать, что ей говорят. Розэ догадывалась, из-за чего светловолосая себя так ведёт, но своими догадками ни с кем не делилась, даже Джису, которая теперь занимала огромное место в её сердце, не знала о том, о чём знала Пак. Но и она начала сопоставлять факты, когда неожиданно для всех Пранприя сказала, что не хочет уезжать из города, в который она и ехать-то особо не хотела, а на все вопросы лишь пожимала плечами, мол, сама не знаю, в чём дело. Вернуться всё же пришлось, потому что дедушка с бабушкой просто умоляли, выкрикивая по очереди в телефон, что ждут не дождутся, когда же их любимая Лиса приедет к ним. И с тяжёлой ношей Манобан поехала вместе со своими друзьями в деревню, думая о том, как бы поговорить с Дженни ещё раз, но уже последний. Она давно смирилась с тем, что её сердце выбрало именно её, а не какого-нибудь высокого, красивого парня, с которым она по нелепой случайности познакомилась бы, к примеру, в кафе. Но теперь была другая проблема: если Лалиса приняла это как должное, то Дженни продолжает отрицать. Возможно, она, действительно, ничего не чувствует, - рассуждала Лалиса, когда старый автобус подскакивал на неровной дороге. Предстоящая встреча на этот раз должна была всё разъяснить наверняка, и если Ким не примет чувства Лисы, что их так неожиданно даже для себя вручает, то придётся, как и говорила, старшая, жить дальше, вспоминая этот горький опыт, или же, наоборот, его забыть, вычеркнуть, как сделанное дело, и никогда не возвращаться к нему. Дом встретил её тёплыми приветствиями и ругательствами бабушки о том, что она совсем уж сошла с ума, раз не могла приехать раньше. Светловолосая посмеялась, но смех этот быстро сменился ярким удивлением, когда среди других людей она заметила Дженни, что неловко стояла рядом с Томасом. Лисе казалось, что темноволосая девушка будет избегать её и поговорить с ней у неё не получится, но всё оказалось куда проще. Однако что-то внутри Лалисы подсказывало ей, что Ким ведёт себя таким образом не просто так. Либо она, действительно, уже забыла о том, как отвечала на поцелуи младшей, либо сама всё осознала и поспешила объясниться с Пранприей, что не слушала, о чём ей говорит её мама, и рассматривала Дженни, которая молилась всем богам, чтобы эти нелепые разговоры закончились побыстрее, и она бы сбежала обратно в своё убежище - в комнату, в которой любила укутаться в одеяло и рисовать мягкие черты лица светловолосой девушки, что приходила к ней в её тревожные сны и делала их спокойнее одним только своим присутствием. - Дженни, - позвала её Лалиса, когда все, разговаривая, скрылись за дверьми дома и обе девушки остались одни, - нам нужно поговорить... - Снова? - бросила темноволосая, направляясь в сторону своего дома. - Лиса, мы уже это обсуждали. Пожалуйста, не начинай. Мы говорили об этом. - Она посмотрела на младшую, что сжалась от её слов, которые Ким произносила твёрдым, строгим голосом. - Понимаешь, о некоторых вещах не стоит говорить, потому что они никогда не изменятся; даже через сотни лет они будут такими, какие они сейчас. И мы потратим лишь своё время на глупые разговоры, которые не приведут нас ни к чему новому и скорее поссорят. Ты хочешь ссориться? - Лалиса отрицательно закачала головой, но тут же попыталась остановить поток слов Дженни одним единственным предложением, которое она смогла из себя выдавить: - Но разве мы уже не поссорились? - Нет, - отрезала темноволосая. - Но, видимо, ты этого очень хочешь, раз продолжаешь мне напоминать о том, чего между нами вообще не было! - Что? - вздрогнула от речей старшей Пранприя. - Ты же всё слышала! - Дженни глубоко вздохнула, устало потирая переносицу. - Я же уже говорила тебе в прошлый раз, что нам не стоит вспоминать об этом. Почему ты забыла о моих словах, а об этой ошибке всё ещё нет? Это ошибка! Всё! Больше ничего! Такое бывает! Мы выпили и не думали о том, что мы делаем и какие могут быть последствия! Но исправить ситуацию ещё можно, если ты хоть немного включишь, чёрт возьми, свой мозг и заставишь его не напоминать нам о том, что мы переспали в этом доме! - С каждым произнесённым словом Ким злилась всё больше, и в итоге она перешла на крик, агрессивно кивая в сторону дома Пранприи, в котором все уже давно собрались за столом и, не дожидаясь девушек, принялись за пироги с чаем. - Дженни! - ахнула Манобан. - Как ты такое можешь говорить? Да, мы не думали об этом, но раз мы это сделали, то хотели! Что здесь непонятного? Почему ты отрицаешь такой простой факт? - Да потому что этот факт - неправильный! - Дженни быстро подошла к Лисе. - Потому что мы обе девушки, и секс между нами - это просто сумасшествие, это то, о чём думать даже нельзя... - Ты будто бы родилась в Средневековье! - от злости у младшей девушки покраснели глаза. - Мы с тобой живём в современном мире, где и такое может быть, но ты просто боишься! - Чего я боюсь, Лиса?! Ты думаешь, о чём говоришь?! - Может быть, чужого мнения? Осуждения? - их разделял лишь один шаг. - Я не знаю, что творится в твоей голове! - На секунду Пранприя задумалась и отступила назад, замечая как близко стоит к Дженни. - Но я хочу узнать. - Промолвила она так, словно просила, умоляла о чём-то важном для неё. - Но я этого не хочу! - голос Ким дрогнул, и Манобан удивлённо на неё посмотрела, а затем это удивление быстро сменилось болью в больших глазах, в которые любила заглядывать темноволосая, но и это боль притупилась ярко выраженным недоверием. - Тогда почему между нами каждый раз что-то да происходит? - спросила Лиса, вновь подходя к старшей, что непонимающе на неё посмотрела. - Разве ты не помнишь, как мы чуть ли не поцеловались у дядюшки Чона? Я тогда, как дура, думала, что это всего лишь алкоголь; потом эта глупая ревность к этому Каю. - Она поморщилась. - Разве ты не помнишь, как одним вечером ты говорила, что хочешь меня поцеловать? - Голос её медленно стихал, словно она готовилась к тому, чтобы поведать тайну. - Я испугалась этого, если честно, а теперь полностью разделяю твоё желание. - Дженни не успела и моргнуть, как младшая быстро захватила её мягкие губы в свой плен, медленно сминая, совсем не задумываясь о том, что их могут увидеть. Она переплела их пальцы, а другую руку Ким уверенным движением закинула себе на плечи, пытаясь придвинуться к чужому телу ближе, чтобы хоть как-то через свой кардиган ощущать его, чувствовать, как Дженни задержала дыхание. Поцелуй же выходил такой неумелый, но и от него ноги подкашивались. Теперь Лалиса удостоверилась в том, что Ким просто напросто боится, что в ней живёт всё то, что живёт и в Лисе, что эти не пойми откуда взявшиеся чувства мучают и её, потому что темноволосая прижимается к ней и отвечает на медленный поцелуй. Но счастье Пранприи лопнуло, как воздушный шарик. Дженни отстраняется, испуганно глазеет, трёт свои губы. - Что ты, мать твою, творишь?! - старшая очень зла. - Ты хоть думаешь своей головой?! А может мне противно?! - Тогда зачем целуешь в ответ?! - повышает голос Лалиса. - Если тебе было противно, то почему не оттолкнула?! - Но Дженни не нашла, что сказать, и поэтому решила, что самым надёжным выходом будет - бегство. Она развернулась и быстрым шагом, ни в коем случае не доставая свой белый флаг, направилась к своему дому, к своему единственному спасению на данный момент. - Почему ты вечно убегаешь? - кричит ей в след Пранприя, но Ким на её вопрос не отвечает и отвечать не собирается, и Лисе приходится только вздохнуть, оставить на этом же месте все свои надежды, и зайти в свой дом, в котором, как и всегда, шумно. Она старается пройти в свою комнату незаметной, что у неё выходит очень даже хорошо, и валится на заправленную кровать, желая, чтобы события сегодняшнего дня забылись, как самый страшный сон. Но зашедшие Чеён и Джису заставляют её разочарованно простонать и подняться с постели. Они стоят в проёме, словно впервые здесь. - Вы чего? - она смотрит на них и замечает их переживания, которые девушки пытались скрыть. - Нам нужно тебе кое-что сказать, - начала Розэ, беря за руку стоящую рядом старшую, которая крепче сжимает её ладонь. - Мы встречаемся. - Выдыхает она, зажмуривая глаза, но тут же открывает их, наблюдая за реакцией Лисы. Не то, чтобы Чеён сильно боялась, но всё равно страшно. Та сидит на краю кровати, смотрит не отрывая глаз на них, о чём-то думает, по лицу её это Чеён прекрасно видит. Пак выдыхает, когда видит спокойную улыбку Манобан, что встаёт и подходит к ней, чтобы крепко обнять. - Я рада за вас, - говорит она, а в голос такой уставший, словно слова, произнесённые ею, такие тяжёлые-тяжёлые. И Розэ сразу же понимает, что подруга о чём-то не договаривает, молчит, но ведь это её тревожит. - Спасибо, - благодарит её Джису, когда Лалиса хочет и её обнять. Младшая непонимающе смотрит, хмурится, ждёт объяснений. - Я переживала: вдруг ты не примешь нас. - Пожала плечами старшая. - Тебя что-то тревожит? - спросила Розэ, когда Лиса вновь упала на свою кровать. - Ты сама не своя все эти дни. Ты же помнишь, что всегда можешь всё рассказать нам? - А у Пранприи обрывается всё внутри, потому что рассказать обо всём резко захотелось. Она думала о том, чтобы проигнорировать Пак, но на плечи навалилось, и она уронила своё лицо на ладони, покачивая головой. Чеён подошла к ней, села рядом и приобняла, кивая Джису, чтобы тоже присела на постель. - Лиса?.. - Позвала светловолосая подругу. - Как вы поняли, что вам нравятся девушки? - Вдруг выпалила Манобан. - Ах, - ахнула Розэ, задумываясь. - Помнишь, день рождения нашей одноклассницы, когда мы впервые напились? - Лалиса кивнула, внимательно слушая. - Мне очень сильно понравилась одна девочка. Ну, и мы тогда с ней поцеловались. А на следующее утро она сделала вид, что не помнит. - Девушка болезненно ухмыльнулась. - Я решила попробовать и с парнем, и меня чуть ли не стошнило. И всё встало на свои места. Чеён замолчала и услышала, как Пранприя выдыхает. Младшая повернулась в сторону Ким, спрашивая: - А ты? - А я просто влюбилась в свою соседку, - Джису посмотрела на Розэ и улыбнулась. - Как-то само получилось. - Ты ведь не просто так это спрашиваешь? - осторожно спросила Пак. - Я, - голос у Лисы дрогнул, - точнее мы с Дженни... - Она запрокинула голову, не зная, как ей рассказать всё подругам. Упоминать об их связи не хотелось. - Я влюбилась в неё. - Чеён вздрогнула, когда услышала, как Пранприя шмыгает носом. - Оно было видно, - покачала головой Пак. - А Дженни? - Лалиса посмотрела на Джису. - Она сказала, - Манобан почувствовала, как ей не хватает воздуха, - что это ошибка. - Мне жаль, - обняла Розэ подругу, крепко прижимая её к себе. - Но она чувствует тоже самое. - Откуда ты знаешь?.. - слёзы текли по щекам светловолосой. - Знаю, - твёрдо произнесла Пак. - Тебе нужно отдохнуть. Ложись-ка спать. А завтра мы всё решим. - Она помогла Пранприи лечь в постель и укрыла её тёплым одеялом. - Всё будет хорошо. - Прошептала она. - Правда? - Чеён услышала в голосе Лисы капельку надежды. - Правда, - и девушки вышли из комнаты, выключая свет и осторожно прикрывая дверь. Обе знали и понимали, что завтра их ждёт непростой день, который скорее всего отнимет у них все их силы, поэтому обе решили, что не будут расставаться друг с другом этой ночью и лягут в гостиной на диване, думая о том, как помочь светловолосой девушке с разбитым сердцем склеить его вновь.