Слова, жесты и их последствия (Переписанная работа)

      С момента моего побега прошла неделя. Я поймал автомобиль, водитель которого любезно согласился подвезти до вокзала. А уже там сел на первый экспресс, который увёз меня далеко на юго-восток. Я временно обосновался в большом шумном городе, где никому не было дела до приезжих. Искать меня не станут. Только не после того, Что я сделал. Я жестоко поступил с теми, кто принял меня, заменил мне семью. Надеюсь, они вычеркнут меня из памяти, после того письма, что я оставил. Невыносимый Стыд заставлял моё лицо гореть каждый раз, как я вспоминал его содержание. «Уважаемые Тольд и Мари, прошу не искать меня. Я покинул этот дом по собственному желанию. Вы всегда были добры ко мне, но я совершенно этого не заслуживаю. Лишь такие невероятные глупцы, как вы, могли впустить в свой дом чудовище, даже если оно пряталось под маской невинности. Вы позволили мне жить в своём доме, есть свою еду, ощущать вашу любовь... Так вот, знайте, я никогда никого из вас не любил. Только терпел, потому что вы заботились обо мне, а снова оказаться на улице мне не хотелось. Но сейчас обстоятельства вынудили меня раскрыть все карты. Прощайте, надеюсь, мы никогда больше не встретимся, Мика.»       Тощая сумка с одеждой и отложенные карманные деньги — единственное, что я взял из дома. Хотя даже эти деньги не принадлежали мне. У меня снова не было ничего и никого в целом мире.       Кое-как проглотив гамбургер (денег осталось слишком мало, приходилось питаться фаст-фудом), я бесцельно брёл по улице. Пиная кедой камушек на тротуаре, я думал о подработке. По вечерам я отправлялся на пристань, там всегда требовались грузчики. Платили, конечно, сущие гроши. Но и документы не спрашивали. Мне хватало, чтобы прожить день худо-бедно.       Взгляд зацепился за яркое пятно на стене дома. Без особого интереса я сфокусировал на нём взгляд и понял, что это объявление о наборе студентов в Академию НеВербального Плетения: все желающие должны успеть зарегистрироваться до третьего для осени, когда пройдёт церемония поступления. Пришло понимание, что Коу будет там.       Под ложечкой болезненно засосало. Я должен увидеть его ещё раз, всего раз, а потом оставлю его в покое... просто чтобы убедиться, что он в порядке... ***       Сидя в убогой комнате отеля, я сосредоточился на разглядывании мелких цветов на старых обоях. Громко тикали часы. Это сводило с ума. В унисон им в ванной комнате в умывальник капала вода. Раковина была такая старая, что вентиль просто-напросто прокручивался и стук капель никогда не замолкал. Я изо всех сил старался отвлечься от ощущения нарастающего жара. Невыносимого, мучительно жара... Одна капля в три секунды. Кап... Тик-так, так-так, так-так... Кап... Тик-так..       Я вскочил с постели и открыл окно, надеясь, что свежий воздух поможет. Пару раз это срабатывало. Но не сегодня. Всё тело горело, а разум путался, я уже почти не сознавал, кто я. Я ненавидел это состояние, в котором терял сам себя. Кап. Тик-так, тик-так... ***       В переулке было темно, фонарь не горел уже давно. Администрация города посчитала Гиблым делом обустраивать этот неблагополучный район. В конце концов, кому какое дело до нужд бедняков. И уж точно никому не было дела до того, как молодого парня, бредущего, будто пьяный, усадили в свою машину двое неизвестных (или известных в определённых кругах, это как посмотреть). Никто ничего не видел, а если и видел, то сделал вид, что не заметил. Тот сам виноват, нечего бродить в Одиночку ночью в таком месте.       Двое господ с удовольствием рассматривали бредящего паренька. Скорее всего под наркотой — решили они. Мужчины, кстати говоря, развлекались так далеко не в первый раз. Похищали какого-нибудь оборвыша, которого никто не хватится. Этот выглядел прилично, чисто. Хотя обувь старая и потрёпанная. Проблемы с деньгами.       Мужчины с удовольствием предвкушали то, как славно проведут сегодняшнюю ночь. Один из них, в классическом костюме тройке — тонкие закрученные усы вместе с моноклем хоть как-то украшали его невзрачное плоское лицо — нетерпеливо протянул руку и погладил паренька по затянутому в джинсы бедру. И тут же одёрнул — тот был очень горячим. - Жан, прибавь скорость, - нахмурившись, он бросил мужчине за рулём авто, - не хотелось бы, чтобы мы не успели даже разок развлечься...       Мужчина, отзывающийся на Жана, послушно прибавил скорость. Вместо ответа он поправил собственный котелок и неопределённо хмыкнул в густые усы.       Даже когда дорога свернула с мостовой на просёлочную, а потом и вовсе превратилась в лесную тропу, отчего автомобиль ощутимо трясло, парень не пришёл в себя.       Мотор чихнул в последний раз и замер в лесной глуши. Жан покинул автомобиль, включил фонарик и направился к небольшому бревенчатому дому. Щелкнул выключатель и на крыльце загорелся свет. Мужчина отпер дверь и жестом позвал второго мужчину за собой.       Уложив свою живую ношу на кровать, они вернулись в другую комнату, чтобы выпить по бокалу. Прежде чем приступить к основному «блюду». Они лишь пригубили напиток, как в комнату неровной проходкой вошёл похищенный. Взгляд его был мутный, изо рта вырывались облачка пара. - Мне так жарко - он протянул к вскочившему мужчине руки.       Мужчины тут же подошли к нему оба. Один протянул к нему ладонь, за которую юноша ухватился и прижался к ней щекой. Тот же, что звался Жан, приподнял лицо юноши за подбородок и потянулся поцелуем к манящим ярко-красным губам. Мгновенно потеряв интерес к первому мужчине, парень жадно припал к Жану.       Оставленный в одиночестве, похититель отошёл к креслу и удобно устроился, ощутив, как подскочил в комнате градус. Потянувшись за оставленным бокалом, он расстегнул ворот своей рубашки. Сбросил пиджак, приготовившись в полной мере насладиться зрелищем, пока ждёт своей очереди.       Глядя на страстную парочку, мужчина ухмыльнулся и задумался — на каком же препарате сидит этот пацан. Ощутив прилив крови к нужному месту, похититель довольно улыбнулся. Пульс частил, дыхание давно сбилось. Потянувшись рукой к ширинке, он вдруг замер, расширенными от Ужаса глазами глядя вперёд. Кожа Жана начала пузыриться, чернеть и отваливаться кусками. Его плоть обугливалась, а тот лишь громко, сладострастно стонал, совершенно не ощущая той Адовой боли, которую должен испытывать, когда окружающие видят твои кости...       Очень скоро от Жана осталась лишь горстка пепла на ковре.       Стеклянными глазами мужчина наблюдал, как прекрасный, и в равной степени ужасный юный бог направляется к нему. Где-то на задворках сознания все его инстинкты Вопили о бегстве. Но мужчина знал, что ни за что не покинет это прекраснейшее во всех мирах создание, что единственное, чего он хочет — прикасаться к нему.       Поэтому, когда Прекраснейший протянул ему руку, он без раздумий принял её и припал к чудесным губам. ***       Пламя неохотно гасло, сыто урчало, хотя этот вкус ему не нравился, потому что не был Тем. Самым первым. Но и это было гораздо лучше, чем голод. В какой-то момент я ощутил, что снова являюсь собой. Словно я находился на глубине, куда почти не проникал свет и звук, а сейчас вынырнул на поверхность. Насколько ясно вообще можно мыслить, когда держишь в своих объятиях обугленное тело? Видишь его глаза с красными от крови белками.       Шокированный, я оттолкнул ЭТО как можно дальше! Но оно протянуло ко мне свои руки и жалобно застонало. Я не мог пошевелиться и только смотрел, чувствуя, что ещё немного и оставлю свой желудок на ковре. А потом ОНО захрипело, забилось в судорогах и кажется, умерло. Нет, точно умерло.       Я непременно упал бы, но позади удачно оказалось кресло. Я ощущал на языке вкус чего-то мерзкого (не считая запаха горелой плоти, разумеется). А затем мою память атаковали воспоминания. Не мои, а тех двоих (оказывается, их было двое, ха-ха). Монстры, ещё почище меня. Сколько же несчастных мальчиков и девочек было жестоко изнасиловано, а затем и убито в этом доме... Они и меня сюда за этим притащили. И если бы не мои «особые» таланты, быть бы мне в числе тех пропавших без вести.       Мой взгляд упал на тело на полу, и я против воли представил на его месте Коу. И меня всё-таки вырвало.       Опустошённый морально, но физически в прекрасной форме, я вышел на улицу. Хотел бы я воспользоваться автомобилем и укатить отсюда, да водить не умею. Я огляделся, уяснив, что нахожусь в лесной глуши. Одна часть меня требовала убраться куда подальше. Другая советовала осмотреться. Нет, я не собирался брать у этих насильников какие-либо ценности или деньги. Но немного еды, воды и, может быть, карта мне не помешали бы. В доме я нашел и еду, и напитки. В багажнике машины отыскалась сумка, но я побоялся её взять. Не хотел, чтобы кто-нибудь когда-нибудь поймал меня с вещью из этого проклятого дома. Я понимал, что здесь всюду мои следы. Энергетические отпечатки. Уничтожить их я не смогу — хоть спали всё дотла. Остаётся надеяться, что меня примут за очередную жертву, а не палача. Но, у любого, кто будет изучать это дело — возникнут вопросы. В первую очередь о том, кто убил убийц. Нужно было избавиться от тела. И праха. Всё-таки пришлось воспользоваться машиной. Я надел перчатки, чтобы никто не понял, что за рулём мог быть кто-то, кроме владельцев авто. Затем упрятал в багажник тело вместе с ковром и мусорное ведро с прахом. Большего они не заслужили.       Вопрос — куда их отвезти не стоял. У меня в голове калёным железом отпечатался маршрут, по которому много раз отправлялось это авто. Последний путь для несчастных душ.       Вести машину в итоге оказалось не так сложно. Пару раз я въехал в дерево, но скорость была невелика и мне было плевать на состояние этого автомобиля. Я был доволен тем, как это прошло.       Место, в котором я остановился было бы даже живописным, если бы не заброшенный мусоросжигательный завод. Меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Такое ощущение бывает между сном и явью, когда невозможно понять, по какую сторону находишься.       Я знал, что нужно делать дальше. Кто-то, кому за это платили, поддерживал инсинератор в рабочем состоянии. Оставалось только включить горелки.        Сбросить ведро с прахом в приёмник оказалось легко. Поднять тело взрослого мужчины в ковре — нет. Сейчас мне бы пригодились паучьи способности. Но останки рано или поздно обнаружат. И я не хочу, чтобы было понятно — в деле замешан чарующий. Силовые следы могут сохраняться десятки лет, однажды я читал, что они уникальны как ушные раковины. Все должны думать, что если в этих страшных событиях и участвовал чароплёт — он погиб в доме.        Мне удалось сбросить тело в печь. Я отправился к пульту управления в полной уверенности, что обнаружу — он не работает. Этого, к моему облегчению, не случилось. Инсинератор исправно ожил, отправляя свидетелей в тьму.       До сих пор я не позволял себе обдумывать происходящее. Понимал, что, как только начну это делать, не смогу дойти до конца. Но невозможно отрицать реальность, когда только что выбросил двух человек в аппарат для утилизации мусора. Я заплакал. Мне нужно было уходить. Тот, кто подвязан следить за "уборкой", скоро обнаружит, что наниматели не выходят на связь. Этот человек может в любой момент заявиться сюда, чтобы замести следы соучастия. Но вместо этого я сидел, обхватив голову руками, и рыдал.       — Ладно, — сказал я себе, — ладно, это подождёт. Нужно выбираться. Я вынудил себя встать и поспешить покинуть это место навсегда.       В номере, который я снимал в городе оставались мои вещи, документы, деньги, что я заработал. Мне нужно добраться до них. По одной реальной цели за раз, — решил я. Машину больше брать нельзя, придётся передвигаться пешком.       Я почти исполнил свой вроде бы годный план, но богиня решила посмеяться надо мной, не иначе. Почему, Великой ради, почему этим ублюдкам столько лет удавалось скрывать свои делишки и им всё всегда сходило с рук? А я приложил столько усилий совершенно напрасно! Я слышал голоса. Дерьмо. Вот дерьмо!       Богини ради, я же простой подросток! Я не гений криминального мира, я не знаю, как выпутываться из таких дерьмовых историй!       — Да, да, он где-то здесь, — голоса были близко, прямо за дверью, — ты его видишь?       — Нужно сказать ему отогнать машину. Теперь это частная территория, — переговаривались они меж собой. Я вспотел. Вот дерьмо. Почему? Ну почему именно сегодня, сейчас?        Я старался мыслить рационально. Здесь точно есть запасные выходы. Задний ход или окно.       Осмотревшись, я увидел боковую дверь с пометкой выход. Я пошёл к ней, стараясь не бежать, двигаться как можно тише. Эхо в таким местах просто сумасшедшее.       Я схватился за ручку, пытаясь совершенно бесшумно открыть дверь и провалился в темноту.       В последнюю секунду я понял, почему именно сегодня и сейчас они были здесь.