Семёрка

— Он не говорил, как эти двое будут выглядеть? — Нет, — Тэхён отрицательно мотает головой, — ничего такого. На улице дождь, а ребята сидят в бункере, прячась от него. Осень берет свое, поэтому становится холодно. А тёплые беседы не согревают, а лишь раззадоривают. — Может, имена называл? — Намджун продолжает свой допрос, ходя из стороны в сторону. Больше трех дней он не может успокоиться, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Новенькому все время достаётся. — Не называл. — Но ты же узнал меня как-то! — не выдерживает парень. — Не узнавал. Я... Не знаю, как объяснить, — омега тяжело вздыхает. — Мне сказали, что будет шестеро человек, так? — Так. — Вот я просто знал, что где-то есть ещё пять человек, помимо меня. — Он точно сказал, что человек будет только шесть? — Да, — омега отвечает уже раздражённо. — И даже пол не назвал? — Нет, откуда ему было знать? — Тэхён начинает злиться, ему надоело. Он что, в следственном отделении, чтобы ему устраивали допрос? — А когда... — Джун! — просит Юнги. — Ну пожалуйста, пожалей ты бедного омегу! Ты каждый день задаёшь ему одни и те же вопросы. — Я просто пытаюсь понять хоть немного, что происходит и как двигаться дальше. — Просто... — старший альфа тяжело выдыхает. — Неужели ты думаешь, что ты что-то выяснишь? — Хёны! — просит Пак. — Не ругайтесь, хватит! — Мы не ругаемся, Чимин-а! — отвечает Джун. — Да, не ругаемся. Начнём сразу драться, — говорит Юнги. — Да хватит вам уже! — кричит Чимин, все смотрят на него. Он начинает говорить чуть тише. — Мы не выясним ничего, пока не встретим оставшихся. Им остаётся только ждать. Тэхён смотрит на него благодарно. — И вообще, ко мне тут новый друг пришёл. А ты, хённим, даже не даёшь мне с ним нормально поговорить и узнать хоть что-то, кроме того, что ты все время спрашиваешь. — Пак подходит к омеге, беря его за руку. — Пойдём поболтаем. Парень радостно кивает, следуя за новым другом. Омеги уходят в угол, Чимин возвращается за матрацем и перетаскивает его туда. Им не нужны лишние уши вредных альф, но те сейчас никуда не уйдут из-за дождя, поэтому им приходится уединиться. — Садись, — произносит Пак тихо, так, что слышит только Тэхён, заваливаясь на матрац. — Спасибо... Думал, не отстанут. — Намджун, он... — омега почти шепчет. — Он хороший, просто умный. — А что, умные люди - не хорошие? — Да нет, просто ему так сильно хочется понять, что происходит, что он переходит границы. Понимаешь? Ким-младший тепло улыбается, кивая. — Значит, он не хочет вызвать у меня размягчение мозга? — Нет, — Пак смеётся. — Ну слава Богу! — Сколько тебе лет? — Семнадцать. А тебе? — И мне тоже, — восхищённо отвечает Чимин. — О-о-о! Так значит, мы ровесники? — глаза новенького омеги светятся. — Да! — А... Что ты делал все это время, пока хён тебя не встретил? — Ждал, пока кто-то из вас появится. — Ва-а-ау! И тебе совсем-совсем не было страшно? — Только немного. Я боялся, что отец вдруг ошибся. — Но сейчас уже все хорошо, — Чимин ярко улыбается, а потом кидается обнимать парня, — я так рад, что ты здесь. Нам теперь будет так весело! Юнги, слыша это краем уха, закатывает глаза. Нифига подобного! Он лично позаботится о том, чтобы никакого веселья здесь не было. Только не у него дома! — Хён, ты чего? — хмыкает Намджун. — Скажи, ты хочешь, чтобы пришли ещё двое? — Ну... Не знаю, сложно сказать... А ты? — Нет, потому что я интроверт и не могу быть с людьми постоянно. Мне иногда нужно пространство. А какое пространство в двадцати квадратных метрах? — Может, не так все и плохо. Вдруг люди придут классные? Мин достаёт сигарету, поджигая её, а затем закуривает. И плевать ему, что он делает это прямо в бункере, а не на улице. Кому не нравится - милости просим. — Ладно, может, ты и прав, — отвечает старший, прикрывая глаза. У него в душе есть совсем маленький кусочек надежды на то, что придёт один лишь нужный его сердцу человек. Дождь не заканчивается и на следующие дни. В бункере холодно невыносимо, а что же будет зимой? Эти мысли не радуют, обстановка и без этого непонятная, напряжённая, сводящая с ума. Что делать дальше? Этот вопрос крутится в голове сутками напролёт, но ответа нет ни сейчас, ни через неделю. Чимин спит, тихо посапывая, головой располагаясь на коленях Тэхёна. А тот гладит его волосы, перебирая из стороны в сторону. В бункере есть совсем небольшой туалет с унитазом, дырками в полу и душем. Только специальной ванны или кабинки для этого нет. Ты просто стоишь на полу и моешься, это даже странно. Ещё имеется небольшая раковина с тумбой под ней, а внутри ящики с кучей мыла, причём хозяйственного. Оно пахнет совсем не плохо, нет, скорее, своеобразно. Шампуней нет, голову тоже хозяйственным мыть приходится. Можно, конечно, в магазине взять, но парням словно нравятся эти постапокалиптические условия. В один из таких обычных дней, когда Намджун моется, он обнаруживает у себя стояк. Сильный. Странно, ведь его никто не возбуждал, омеги ещё маленькие и не интересуют альфу в этом плане вообще. Юнги тоже не интересует, потому что Ким по омегам. Нет... Он не против когда-то попробовать с альфой, просто... Неважно. Рука опускается на член, прижатый к животу, медленно его поглаживая. И тут вдруг спазмом стреляет где-то в области паха. Желание и животный секс. Блять... Гон. Намджун ведь прекрасно знает, что он опасен для двух омежек, которые слова "течка" стесняются, не то что спать с кем-то, поэтому закрывает глаза. Сейчас вопрос: "что делать?" встаёт ребром и требует немедленного решения. Куда Киму идти, чтобы изолировать себя от общества слабого пола? Юнги знает, что обычно младший альфа возвращается из душа после пары минут. Сейчас же Намджун уже подзадержался и парень не знает, в чем причина. Он немного переживает за него. Мин стучится к Киму в дверь, придумывая отговорки, мол, в туалет хочет, потому что волнение за этого парня показывать не хочет, а ведь живут они вместе уже около месяца и беспокиться друг о друге - вполне нормально, но для альфы это непривычно. Намджун жалобно спрашивает: "Что такое?", надрачивая себе жёстко, чтобы хоть немного расслабиться после оргазма. — Я же говорю, в туалет надо! — повторяет Юнги намного громче, омеги тихо хихикают над ним, а после альфа показывает им средний палец и строит недовольную гримасу. — Ещё... Минута, — перед глазами все плывёт, а собственную руку насилует собственный член. — Ладно, — Мин жмёт плечами. Раз ему ответили, значит, все в порядке. Ким пытается не стонать, потому что звукоизоляция плохая, но ему так хочется. Он одной рукой закрывает рот, а второй дрочит. Больно и мало, хочется ещё и побольше. Когда сперма уже начинает вытекать из кулака, парень убирает руку, и смывает её с себя тёплой водой, стараясь успокоиться. У омег же есть какие-то таблетки, а у альф с этим как? Может, можно как-то остановить (до лучших времен) или облегчить гон?