Семёрка

Решают остаться все вместе. Неизвестность - вещь просто чудовищная, а все новые факты не утешают, а лишь раззадоривают. Это напрягает. Но больше всего бесит собственная беспомощность, потому что как ни старайся, выше головы не прыгнешь и не узнаешь того, чего не можешь узнать. Все чувствуют одно и то же. Младшие пытаются отвлекаться друг на друга, а старшим чуть ли не план дальнейшей жизни нужно устраивать. Делать вид, что ничего такого не происходит, - не выход. Но они есть друг у друга. Их теперь семеро. — У тебя есть подозрения, кто мог бы поджечь твой дом? — интересуется Хосок, сидя недалеко от Намджуна, снаружи. Они дышат свежим воздухом, попивая пиво из жестяных банок. — Я никого не видел... — Просто ты же понимаешь, что даже если все исчезли, то кто-то должен был остаться, чтобы поджечь твой дом? — Кто? — Люди извне. Просто смотри, — Чон делает глоток, — нас всего семеро. Я не думаю, что есть кто-то ещё, иначе мы бы уже узнали. Ваша группа или мы втроём, но кто-то бы уже давно нашёл хоть пару человек. — Если все они не прячутся... — Но какой им смысл? Уверен, они бы так же пытались найти других людей. Мы ведь - существа социальные, в одиночку справляться всегда тяжко. — Я уже ничего не знаю... — Джун тоже пьёт алкоголь большими глотками. — Просто я уверен, что есть ещё кто-то. Но... Они, словно, вне игры, понимаешь? Мы в игре, а они снаружи. Они, вероятно, знают больше, чем знаем мы, может быть они вообще понаставили здесь камер и следят за нами. — Звучит страшно. — Ким улыбается. — Но а что, по-твоему, здесь происходит? Весь город пропал. Осталось только семеро человек. Почему именно мы? — Может быть, мы действительно - аватары? — Что? — Хосок удивлённо поднимает брови. — Мы с Чимином говорили об этом. Понимаешь, может быть так, что наша жизнь сейчас - это симулятор. И нам нужно найти отсюда выход. Это как если бы кто-то проверял способности нашего мозга. Мы в этом мире - ненастоящие, мы сейчас где-то в другом месте. Наши тела, точнее. — Братан, я вообще не понимаю, что ты говоришь. Намджун вздыхает, а после пытается объяснить снова: — Наш мозг безграничен. Мы используем его не полностью, даже дельфины пользуются мозгом больше, чем мы. В процентуальном уровне. — И что? — Люди любят ставить эксперименты. Типа, находить жертв ради науки. Так вот, может, сейчас мы - всего лишь эксперимент? Они создали локации точь в точь, как место, где мы привыкли жить, а затем стёрли нам память. — Слишком правдоподобно они всё создали. Даже пыль на шкафчике. — Да, поэтому всё это глупо. Не может быть наш мир лишь иллюзией, игрой... Я ведь чувствую голод и всё такое. Я настоящий, а ты? — Ким смотрит на Чона так пристально, чем пугает парня. — Есть теории, что вокруг человека живут лишь актёры. А этот придурок, ради которого и создаётся представление, даже не догадывается об этом. — Я настоящий, Джун, — Хосок кивает, — наверное, мы начинаем сходить с ума? — Странно, да? Всё время пытаться найти ответ на вопрос и не находить его. — Я уже ничего не понимаю. Просто... — Чон грустно выдыхает, глотая алкоголь. — Я спрашиваю себя каждый раз: "Почему я?" Что во мне такого особенного? — Во всех нас, на самом деле. Мы все, почему-то, особенные. — И как раз этого я и не понимаю. — Ребят, ну хватит вам грузиться, — вдруг слышится голос самого старшего омеги. Намджун оборачивается на голос Джина, приподнимая уголки губ. — У меня хорошие новости, — говорит омега, — мы устроим посиделки. Поболтаем, хорошо проведём время. Приготовим бульон на костре. — Бульон - это хорошо! — хмыкает Намджун. — Он согревает изнутри и наверняка помогает перестать думать о плохом. Ребята радовались их совместной вылазке. Даже если им всего лишь пришлось выбраться на улицу. Давно никто не разговаривал, не проводил время вместе. Юнги было трудно вытащить, хотя ему всего лишь нужно было подняться наверх. Один он выходит, но делать с другими это как-то странно... Сокджин достал котёл из всё того же бункера Юнги. И это всех удивило, так как это помещение открывает всё больше интересных вещей. В воду Джин добавил сушённые приправы моркови и лука, посолил всё это дело и добавил специй, а ещё открыл три банки тунца, положив рыбу в будущий суп. Джун разжёг костёр, чтобы всё это сварить, и сидит рядом с ним до сих пор. Намджун смотрит на омегу, вдруг к нему подсаживается Юнги. Ким удивляется, ведь раньше старший не проявлял никакой инициативы в общении, они реально ни разу вот так не разговаривали, но ещё больше шокирует факт, что старший первым начинает разговор. — А кем ты был до... — Юнги не знает, как закончить предложение. — До апокалипсиса? — договаривает Намджун. Вполне неплохое сравнение, просто именно так оно и чувствуется. — Ну да, до этой... Хрени всей. — Мм, — Ким думает, — обычным школьником в одиннадцатом классе? — Интересно. — Мин выдыхает, по нему не скажешь, что это так. — А... Ты? — неловкость между этими двумя ощущается что надо. — Да так... Хуи пинал. Большие и маленькие, на самом деле я просто сам не знал, что делал. Как-то так. — Звучит впечатляюще, — Джун трогает свой нос рукой, второй же держит палку, концом которой перебирает тлеющие угольки. — Ага... Как думаешь, мы выживем? — Должны. Еды у нас пока хватает, только вот... Не свихнуться бы. Юнги смотрит на Чимина с двумя макнэ, которые пытаются танцевать макарену, проходя под тонкой палкой, как у Намджуна в руках. Получается до того странное комбо из лимбо и макарены... — А если свихнемся? — спрашивает он. — Ну... Значит такая вот у нас судьба. Да ты не переживай, Юн... — Как? — переспрашивает старший. — Юн. — Вау... Типа... Это ты моё имя в кличку превратил? — Ну да, а что? — Звучит... Круто, на самом... Деле. — Только не говори, что у тебя никогда не было клички. Ты выглядишь крутым пацаном. Разве друганы тебя так не называли? — У меня до этого не было друзей, — как-то отстранённо произносит парень. — А кто был? Расскажи? — Был любимый омега... — Юнги тяжело вздыхает. — Мы с ним вместе были около трех лет. И я даже собирался... — Мин вдруг вытаскивает красную коробочку с кольцом из куртки, держа её в руках и гипнотизируя взглядом. — Но не смог сделать этого раньше. — Ты любил его... — Люблю, — поправляет парень, — до сих пор. — Да, прости... — Намджун кивает. — Я надеюсь, вы ещё увидитесь. Когда-нибудь же точно увидитесь, да? — Не знаю, — старший грустно усмехается, — я всё больше начинаю в этом сомневаться каждый день... Постепенно начинает чувствоваться приятный аромат. Это бульон так сообщает о своей готовности. — Сейчас кушать будем, мальчики, — произносит Джин. Намджун и Юнги, сидящие рядом, кивают. — Эй! — зовёт самый старший омега, обращаясь к макнэ и Хоби, которые находятся подальше. — Кушать, говорю, идём, мама приготовила вам обед, цыплята. Трое младшеньких быстро сбегаются на еду. Намджун наливает ребятам горяченький суп. Чимин садится рядом с Юнги, когда получает тарелку с бульоном и рисовой булочкой. Он начинает есть так быстро, словно не делал этого уже неделю. — Осторожно, — произносит Мин, придерживая его тарелку, — ешь медленно. Омега кивает, стараясь поумерить свой пыл. Тэхён садится между Намджуном и Чонгуком, смотря за тем, как Джин железной ложкой, вместо половника, пытается налить обед им в тарелки. Хосок подходит к ним медленно, выглядя чуть подавленно. — Что случилось, Хоби? — спрашивает Намджун. — Я увидел, что наш город находится в оцеплении. Мы заперты, — отвечает Чон, получая свою тарелочку. — Что? — шокированно спрашивает Джун. — Решётки повсюду, разве это не странно? — Ты уверен? — спрашивает Тэхён. — Да... Обед превращается в тишину. Каждый думает о своём, и слышится лишь, как Чимин от волнения давится супом, начиная громко кашлять. — Айщ, говорил же есть медленнее! — кричит на него Мин. — Х-хён, — Пак подаёт голос едва слышно, — прости. — Да мне то зачем твоё "прости"? Господи, ну что за глупый ребёнок, а? — продолжает возмущаться старший вслух. — Я буду аккуратнее. — Ешь давай! Чимин кивает. — Хоби! — вдруг произносит Джин, — я хочу видеть то место после еды. Сходим посмотреть? — Да, оно недалеко. Надо проверить, сколько именно у нас места. Никто же из нас не додумался полностью исследовать территорию. — Но никто и не знал, что нас запрут здесь, — выдыхает Намджун. — Значит, мы в тюрьме? — спрашивает Чонгук. Сокджин поворачивается к нему и отвечает: — Ну что ты, золотко моё, мы не в тюрьме. Просто чуть лишены свободы. Но ты не переживай... — Мама с тобой, — добавляет за него Намджун, видя как старший злится. — И папа. Да, Юнги? Мин тоже давится, смотря круглыми глазами на Сокджина. — Я... Джин, ты чего? Я не могу быть папой. Я, скорее, дядя. — Не слушай, Гук-и, можешь называть его отцом. Чон послушно кивает, потому что ему это нужно. Ему же только шестнадцать, и он безумно скучает по родителям, а всё, что у него есть - это парни, которых хочется считать своей семьёй. Тогда будет не так одиноко. — Ребят, — тихо зовёт Хосок, — а что, если мы так и не... Тэхён резко закрывает уши макнэ, не давая услышать ему то самое, чего боится даже сам. — Мы найдём их, Хоби, — Ким-младший кивает. — Мы обязательно найдём остальных. И родителей, и друзей, и... — Юнги переводит на него свой взгляд. — Всех, в общем. — Тэ, ну отпусти! — вырывается младшенький, и тот отпускает его, снова позволяя слышать и слушать. — Я буду стараться думать позитивно. Простите меня, просто я уже устал. — Мы все устали, — говорит Сокджин, — и мы тебя прекрасно понимаем. Теперь, вроде как, ты можешь рассказать нам всё, ведь мы - семья. — Спасибо... — шепчет Чон-старший. — Пойду покурю, — слышится от Юнги, и он встаёт, уходя недалеко от ребят. Парень затягивается, смотря на новую компанию. Довольно странное чувство раздаётся в области груди - едва заметное тепло. У него не было друзей до этой ситуации, но сейчас он, кажется, нашел их. Точнее, они нашли его сами. Видя этих людей рядом, парень понимает, что приобрёл нечто ценное.