Семёрка

*Три месяца спустя*

Сокджин съезжает по стене вниз, держась за живот и ртом хватая воздух. Боль, просто адская, сковывает всё тело полностью. Схватки. Намджун пулей подрывается с места, садясь на корточки, что-то кричит. Его глаза такие испуганные, губы размыкаются, а Джин не распознает ни звука, сощуривается, чтобы понять хоть слово, но всё безуспешно. Ощущение, что всё это слышится через толщу воды. Потом вдруг уши словно прочищаются от беруш и рядом так ясно произносят: — Джин-хён, терпи, хён, терпи! Сокджин даже кивнуть не может. Конечно, он примерно представлял, что его ожидает, но эти представления были слишком. Слишком далёкими от реальности по своим ощущениям. Омега сказал заранее, что ребята должны сделать. Юнги досталось больше всего, потому что он второй по старшинству, но альфа оказался очень ответственным в таких вопросах и кивнул на все просьбы. Сначала требовалось согреть воды. Мин уже разжигал костёр этой поздней ночью и ждал, пока вода в чистом котле нагреется. Парень понятия не имел, зачем им вода, но спрашивать как-то не хотелось. Чимин старался отвлекать роженика, рассказывал истории, шутки, всё что угодно, лишь бы тот снова не начал вести себя как под гипнозом. Сейчас Сокджин кусал губы в кровь, сдерживая крик, потому что кричать очень хотелось. Намджун ходил из стороны в сторону, нервничая. Хоби попросил его успокоиться и сесть, а то у него самого голова кругом ходить начинает. Альфа неохотно, но слушается. Тэхён же, слыша и видя всё это, зажмуривается, кладёт руку на собственный живот и начинает как-то загнанно дышать, то и дело облизывая губы. Чонгук замечает это, садясь на колени, напротив него. — Что, хён? — шепчет Чон. — Чонгук, я, кажется, тоже... — произносит омега с невероятным смущением. Альфа бледнеет от испуга. — Что значит "тоже"?! — кричит Чимин. — Тебе ещё недели две ходить! — Я понимаю, — ребёнок толкается, Тэхён кричит, чувствуя как внизу, в районе живота, будто кто-то хватает его, причём так больно. — Аах! В скором времени двое рожающих омег лежат друг напротив друга и кричат. К ним из стороны в сторону бегает Чимин, не зная, чем помочь. Сокджин во всё горло кричит матерки, а Тэхён всхлипывает. Чонгук держит его за руку, сам стараясь не заплакать. — Тужьтесь! — умоляет Юнги и сам начинает дышать быстрее, потому что волнуется даже больше самих омег. Омеги стараются изо всех сил, а после раздаётся плач. Детский, который так сильно режет слух. Мин открывает глаза, его тело потряхивает, и он видит, как в руках Намджуна появляется крохотный синеватый комочек. Он весь в крови, пуповиной привязан к родителю. Хосок перерезает её ножницами, обработав их до этого водкой, альфа завязывает малышу пупок, пока того держит собственный отец. Чимин, чувствуя слёзы на щеках, направляет молодого отца к тёплой воде и просит его искупать в ней малыша. Джун не понимает с первого раза, что от него хотят. Он ребёночка держит так крепко, боясь уронить. У них родился альфа. Сокджин, мокрый от пота и бледный, совсем слабый, лежит на кровати с закрытыми глазами и, кажется, спит. Позже слышится крик Тэхёна. Чонгук, отвлекшийся на чужого ребёнка, вздрагивает, когда переводит взгляд обратно на своего омегу. Кима просят тужиться и дышать глубоко, а главное - не бояться. Боль такая сильная, а после - заливистый крик малыша. Их с Чонгуком малыша. Хоби проделывает и со вторым ребетёночком то же самое, относя его Чимину, чтобы тот помыл его. Омега чувствует себя таким счастливым, не переставая всхлипывать. Ему нужно новорождённого мыть, а он плачет, слёзная пелена ему всё перед глазами закрывает. Чонгук сглатывает. Ему подают его крохотное создание прямо на руки. Альфа смотрит на него так странно. Боится его, разглядывает внимательно и пытается поверить, что он настоящий. Омега Чон Тэгук. Они давно дали ему имя. Альфа подносит сына Тэхёну, тот плачет, держа на руках малыша, целует его и улыбается. Чонгук присаживается рядом, смотря на них обоих, а сердце его замирает. У него есть своя собственная семья. Свой омега, свой сын. И ему всего лишь семнадцать лет. Деточкам на ручку пишут имя, чтобы не перепутать. Намджун называет сына сам, говоря, что Сокджин будет не против имени Намджин, а ещё альфе хочется хоть в чем-то участвовать, когда дело касается ребёнка. Малыши Тэгук и Намджин лежат рядышком, их накрывают тёплым одеялом. Они оба так забавно причмокивают губками. У альфочки они такие большие и пухлые, а омежка очаровательно улыбается своим ещё беззубым ротиком. Как такой крохотный малыш уже может улыбаться? Чимин смотрит на них и плачет от счастья. Вдруг его обнимает рука его альфы. Пак по запаху чувствует Хоби и устало кладёт свою голову ему на плечо. — Когда-нибудь и у нас будет такой лапочка, — шепчет альфа и целует в висок. Чимин молчит, кивая. Будет, обязательно будет. Намджун получает нагоняй от Сокджина за то, что придумал их сыну имя в одиночку, а после омега соглашается на него, говоря, что имя ему уже даже нравится. Чонгук старается не отходить от Тэхёна, хоть ему и страшно. Тэгук маленький, к тому же, он ещё и омега, и брать его на руки страшно, заботиться о нём страшно и вообще всё страшно. Чон после родов окончательно взрослеет. Перестаёт улыбаться вообще и всегда ходит с серьёзным выражением лица. Тэхён в этом чувствует свою вину и каждый раз пытается поговорить с альфой, но тот избегает разговоров, повторяя, что всё в порядке. Остальные трое помогают как могут. Бессонные ночи делят на семерых, первые впечатления, которые никогда раньше не испытывали, тоже. И всё-таки, сейчас они даже ближе, чем раньше. Их связывает самая высшая степень близости.

*Около двух лет спустя*

Юнги встречает рассветы с сигаретой в руке. Так он не чувствует себя настолько одиноким. Ему кажется, что сигарета является его единственным, что разделит эти чувства. Все вокруг счастливы более или менее, у всех семьи, и Мин не завидует. Он просто испытывает безумно сильную боль, понимая, что у него так не будет, потому что его истинный не с ним, не рядом, не жив... Альфа смотрит на восходящее солнце, сидя на холодной поверхности. Не думает ни о чём, просто находится здесь.

***

— Он ни с кем так и не планирует сходиться, — мужчина смотрит в монитор изучающе. Парень с тёмно-синими волосами чувствует, как больно проходится мороз по коже. Он закусывает свою пухлую нижнюю губу. Мысль о том, что Юнги, возможно, до сих пор не смог забыть его, ранит. Одновременно с этим на душе разливается приятное тепло, ведь это взаимно. Всегда было, есть и будет. — Думаю, тебя нужно выпускать, — продолжает начальник. — Нет, я не могу. Он не должен видеть меня, он не простит, — парень отрицательно мотает головой, а у него самого слезы собираются в уголках глаз от возможной мысли увидеть его. — Послушай, Джи́мин, я и так сделал для тебя очень много, разрешив смотреть на него. Нужно быть благодарным. — Но я выполнял Ваши требования... — шепчет омега, чувствуя, как дышать становится невозможным. — Я помню. Но ты не справился со своей задачей. Дом-то ты поджёг, а вот парень в нём выжил. Парень уже ощущает слёзы на своих щеках, его руки трясутся. Сердце колотится бешено. — Готовься, скоро тебе нужно будет пойти на процедуру по удалению памяти. Ты не вспомнишь ничего, что произошло за это время. Будешь помнить прошлое, свою семью, своего истинного, но не лабораторию. — Пожалуйста, — умоляет омега со слезами на глазах, — не делайте этого со мной. Пожалуйста! Его уводят два высоких охранника. Омега понимает, что сопротивляться бессмысленно, он привык к такой жизненной позиции, но всё же ему страшно. Они не виделись несколько лет и за это время изменились оба. Джи́мин, безусловно, соскучился. Он так хочет увидеть своего истинного снова, но понимает, что тот не поймёт его, не простит, не примет назад. А что он скажет в свою защиту? Подойдя к зеркалу, парень рассматривает своё лицо. На нем появились мешки, некогда нежная кожа стала совсем другой, а от прежней улыбки ничего не осталось. Время его совсем не вылечило, а лишь сделало больнее. Видеть любимого человека каждый день в течение трёх лет, но не иметь возможности к нему прикоснуться. Сейчас всё будет по-другому, но сможет ли омега начать жить снова? Он обо всем забудет, но Юнги будет помнить о том, что его истинного не было рядом всё это время. Примет ли альфа своего Мини или же он давно о нём позабыл, возненавидел? В дверь стучат, омега открывает её и позволяет отвести себя далеко-далеко. Его сажают в кресло, на голову надевают странного вида шлем с проводками. Электроды от них прикреплены по всему телу. Парень дрожит, боится. — Скажите, — говорит он тихо, — это будет больно? Никто не отвечает. Вдруг в плече чувствуется резкая боль. Омега переводит туда свой взгляд, видя шприц с жидкостью, проникающей ему под кожу. Перед глазами всё медленно расплывается, голова кружится. Звуки отдаляются. Джи́мин закрывает глаза сам. А дальше - темнота. В его сознание врываются картинки самые разные. Юнги. Его тёплые руки, мягкие губы, нежные прикосновения. Потом холод. Резкий и сильный, но он идёт изнутри. Кажется, будто бы что-то сломалось. После - люди в белых халатах, мониторы. Странное ощущение. Омега чувствует, словно падает с небес на землю. Поверхность под ним такая твёрдая. Ему очень холодно, теперь больше снаружи, чем внутри. Глаза не открываются до этого времени, в голове пусто. Вокруг, кажется, никого. Тело тяжёлое, оно так и остаётся лежать на морозе, не в состоянии встать на ноги.

***

Юнги бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится зима. Нравится. Очень. Его любимое воспоминание - это Новый год с омегой. Тогда они только-только открывали свои чувства друг другу, безумно стеснялись даже за руки взяться, а альфа предложил отпраздновать вместе. Этот вечер был совершенно волшебным, потому что Юнги тогда набрался смелости и поцеловал своего истинного. Его сердце сходило с ума, было так жарко и холодно одновременно. Это был их новогодний подарок друг другу. Конечно, было и что-то материальное, но поцелуй, который получился совершенно невероятным, навсегда останется в их памяти. Поддавшись воспоминаниям, альфа снова чувствует тянущую тоску. Все его друзья, семья, люди, которые стали близки за эти три года, весело проводят время. Тэхён с Чонгуком решили сводить своего ребятёнка на горку, которую перед этим построил добрый дядя Намджун. Конечно, долго там они не задержатся, но всё же. У них семья. Сокджин взял своего Намджина и положил к себе в кровать. Мальчик посапывает, оттопырив губки, а омега охраняет его, как самое дорогое свое сокровище. Они с Джуном недавно очень сильно поругались, но они помирятся. Обязательно помирятся. Ради их сына. Юнги в этом более, чем уверен. Чимин... Честно говоря, альфа не знает, где он. Известно лишь, что Хоби сейчас по большей части занят воспитанием Чихоупа. Пак просто не особо готов. Он старается, но получается у него не совсем хорошо. Это не плохо, нет, у него ещё так много времени и он привыкнет к своей новой должности в роли папы, а пока омега просто живёт в свое удовольствие, упорно делая вид, что ничего не происходит. Юнги не может не думать об их с Джи́мином детях. Вернее, о тех, которых не будет. Это больно. Очень больно, но альфа старается отвлечься. Он остаётся одиночкой, у всех вокруг семья, а он один... И пусть это и его семья тоже, всё же это немного другое. Мину нужен кто-то рядом. Кто-то, кого он будет любить в романтическом плане. И поскольку таким человеком является только его истинный... Альфа пытается принять своё одиночество. Мысли больно давят на мозг. Парень берёт сигареты, вставая с кресла. Пора бы ему прекратить курить, пачек осталось не так много, а свои собственные, понятное дело, никак не вырастить. Альфа выходит на улицу, вытаскивая себе одну штучку и закуривая. Морозный воздух в Новый год всегда отличается от обычных дней. И почему-то именно в этот день так хочется верить в сказку. Юнги не просит подарков, только лишь одного: — Пусть он будет рядом. Но понимает, что всё это не имеет смысла. Ничего из этого, абсолютно. Он загадывает это желание каждый год, в течение трёх лет. Мин курит, выдыхая дым медленно и успокаивая себя этим. Его кожа покрывается мурашками, но это даже приятно. Иногда полезно освежить мысли. И всё же холод укутывает полностью, альфа докуривает, а затем бежит в бункер, в тепло. Там его встречает радостный Сокджин, который держит на руках свое разлохмаченное чудо. — Дядя, — произносит маленький Намджин. Юнги улыбается, подходя к малышу и трепля его по голове. — Представляешь? Я ему говорю, чтобы он сказал "папа", а он продолжает повторять "дядя", — произносит омега. Мин снова смеётся, отвечая: — Твой сын любит меня больше тебя. Просто признай это, хён! Джин смеётся, целуя альфочку в щеку, а после отпускает его на пол. Намджин меленькими шажочками подходит к Юнги и крохотными ручонками обнимает его за ногу. Мин едва сдерживает улыбку. — Если бы у тебя не было своего омеги, я бы подумал, что вы двое - истинные, — Сокджин опять смеётся. А Юнги сглатывает. Напоминание о Джи́мине всегда сложное для него дело, но он старается улыбнуться. Малыш смеётся, и Мин тоже пытается это сделать. Никому не хочется портить праздник. Вообще Хоби должен скоро вернуться, он пошёл с сыном к Тэхёну с Чонгуком. Чихоуп и Тэгук любят проводить время вместе. Они точно будут лучшими друзьями. Юнги знает, что они скоро вернутся домой, поэтому тоже выходит на улицу, но вдруг видит Чимина. Тот стоит на месте, смотрит вниз, себе под ноги, и не шевелится. Это выглядит очень странно, но дело даже не в этом. Альфа почему-то чувствует себя не так, как обычно. — Чимин! — кричит он. Омега не отзывается, даже не поворачивается в его сторону. — Чимин, что случилось?! — не успокаивается Мин. Парень ускоряет шаг, а потом срывается на бег. Что-то в груди так тревожно. Когда Юнги оказывается рядом, он забывает, как дышать. Там, на холодной земле, лежит парень. От него тихими волнами разносится аромат ванили с вишней. Альфа мысленно прирастает к поверхности, находясь не в состоянии сдвинуться. Длинные тёмно-синие волосы, бликами переливающиеся на солнечном свету. Бледноватая кожа, красивые пухлые губы кукольный формы, длинные пушистые ресницы. Прекрасен в каждом своём движении и даже когда просто спит. — Мини... — выдыхает Юнги так осторожно, словно боится сойти с ума, понять, что всё вокруг - лишь жестокий сон. — Мини... — повторяет он снова своё любимое имя, не сходящее с губ уже несколько лет. При виде его сердце вновь начинает биться, а боль, чудовищная, сжирающая изнутри и похожая на чёрную дыру, проходит, раны затягиваются. Чимин смотрит на брата молча и неверяще. Он кажется таким родным, но одновременно чужим. Хрупкий, маленький, беззащитный. Сейчас он выглядит раза в два меньше, чем есть на самом деле. Где он был всё это время и почему появился сейчас? Юнги опускается на колени и дрожащими пальцами тянется к нежным запястьям, пытаясь прощупать пульс. Он так давно не касался своего истинного, так давно... Сердце омеги бьётся, а вместе с ним и сердце альфы снова запускается, начиная жить. Мин аккуратно берёт омегу себе на руки. Он стал таким лёгким, словно пушинка. Похудел, хотя и до этого был худеньким. Но Юнги обещает себе, что откормит его, согреет, защитит от любой опасности. Он поднимает тельце и несёт домой, не спрашивает даже ничего. Какая вообще разница? Чимин же, застыв, остаётся в шоке.