Семёрка

Юнги спускается в бункер, видя внутри не только Джи́мина, но и всех остальных. Альфа чувствует такую невероятную злость, что кричит им: — Все быстро нахуй отсюда вышли, мне надо поговорить со своим истинным! На него посмотрели как на идиота, но послушались. Пак-старший сидит в непонимании, он чувствует, что его альфа очень сильно злится, но не может понять, почему. Юнги, прогнав всех, резко подходит к младшему. Джи́мин сглатывает, смотря на альфу снизу вверх. У того почти пар из носа идёт, и это безусловно пугает. — Какого ты решил усомниться во мне? — спрашивает Мин. — Юнги... — почти шепчет омега. — Какого, я спрашиваю, ты решил это сделать? — глаза у альфы тёмные, он противно скрипит зубами. — Разве я не говорил тебе, что доверяю? Разве я не защищаю тебя перед другими? Разве я делаю недостаточно? Джи́мин смотрит на него шокированно. — Юнги, ты чего? — Ответь, блять, на мой вопрос! — Мин повышает голос. — Я думал ты обиделся, — отвечает омега, хмурясь. Что-то не так. — Какого хера? — кричит альфа. Джи́мин ощущает сигаретный запах, он очень сильный. Омеге он нравится, но курить Юнги он не позволяет, потому что это вредит здоровью. А альфа точно курил. — Сколько сигарет ты выкурил? — спрашивает младший. — Одну. Не в этом дело! — Обманываешь! Сколько? — Одну! — кричит альфа. Он испытывает такую злость, что хочет прибить всех, кого видит. В первую очередь своего истинного. Омега резко встаёт с места, вставая на одном уровне с Юнги. Он закусывает щёку изнутри, прямо до крови. Альфа, упёртый баран, раздражает. — Сколько ты, хренов Мин Юнги, выкурил сигарет? — кричит младший. — Одну! — с таким же рвением отвечает альфа. Старший дышит загнанно, его глаза чёрные, словно омут. Альфу потряхивает, а губы собраны в тонкую полоску. Он смотрит дико, либо сейчас ударит, либо вообще придушит. — Сколько ты выкурил сигарет? — спрашивает омега хрипловато. Обычно он не кричит, поэтому связки с непривычки немного пострадали. — Одну! — Мин кричит, беря младшего за плечи и толкая в стену. — Тогда почему от тебя так сильно разит запахом этих грёбаных сигарет? — кричит омега. Он не понимает, как чужие губы оказываются на его собственных. Не успевает опомниться, когда сам закидывает свои ноги на крепкую спину, окольцовывая талию. Не может осознать, как дошло до того, что Юнги постанывает ему на ухо, когда потирается очень сильно возбуждённым членом. Джи́мин откидывает голову назад, когда мягкие губы переходят на шею, когда зубы помечают так много раз, а мягкий язык зализывает кровавые следы. Омега чувствует сумасшествие, потому что старшему сорвало крышу. Его руки оглаживают маленькое тело, прижимая к себе до упора. — Юнги... — шепчет младший, а после его несут на кровать. Мин аккуратно кладёт омегу на мягкий матрац, нависая сверху. Джи́мин раздвигает ноги, позволяя альфе расположиться между ними. Юнги целует губы, но уже нежнее, он толкается вперёд каждый раз, а омежье тело охватывает огромным спазмом от любого его случайного касания. Старший вбирает в рот мягкую мочку уха, посасывая её, а затем выпуская из губ. Пак-старший больше не может терпеть, он тянет альфу ближе к себе, умоляя, чтобы тот вошёл скорее. Запах сигарет усиливается ещё больше, смешиваясь со сладким ароматом вишни с ванилью. Джи́мин выгибает спину, подставляя шею под поцелуи, Мин медленно стаскивает с него штаны. Юнги очень хочется, просто до безумия. Он больно кусает омегу и свои губы тоже, пока первый его палец не оказывается внутри податливого тела. Альфа прекрасно знает тело любимого, он ничего не забыл, поэтому ему удаётся практически сразу нащупать простату и дразнить омегу снова и снова, тем самым и себя раззадоривая. Два пальца погружаются достаточно глубоко в мягкую плоть, омега сам насаживается на них. Смазка течёт так обильно, поэтому фаланги пальцев хлюпают в ней при каждом погружении и вытаскивании. Джи́мин постанывает так сладко, но старается сдерживаться, потому что боится, что кто-то зайдёт внутрь и увидит их. Юнги же вообще не волнуется по этому поводу. Тем более, он неплохо так намекнул, что никого видеть не хочет. Они не осмелятся прийти. Три пальца входят туго. Омега же старается расслабиться и не думать о боли, а концентрироваться только на наслаждении. Он не даёт растянуть себя достаточно хорошо, буквально хныча и умоляя старшего стать с ним одним целым. Уже покусанные юнгиевы губы с ранками, из которых вот-вот польётся кровь. Тёмные глаза и дикий взгляд. Мин входит сразу же до упора, слыша скуление и резкие выдохи под собой. Он даёт младшему привыкнуть секунд десять, а затем начинает двигаться. Его руки расставлены по обе стороны от Джи́мина, ноги омеги альфа ставит себе на талию. Он ускоряет темп, постанывая и жмурясь. Три года у него не было секса. Три года у не было гона, а сейчас его тело неконтролируемо вбивается в другое. Мин хрипло выдыхает на ухо, подмахивая бёдрами. Пак-старший щипает его спину, оставляя красноватые следы повсюду. У него три года не было течки. Они оба не знают, что спровоцировало их физиологию, но об этом можно подумать и позже. У Юнги есть дела поважнее: омега, нуждающийся во внимании. Старший целует шею, ключицы, накрывая чужой пах своей рукой и надрачивая Джи́мину, ощущая, как омежье тело сотрясается под ним. Толчки Юнги точно попадают по простате, Пак-старший кусает губы, его волосы прилипают ко лбу. Мин же заботливо убирает их с него. — Ах, Юнги... — выдыхает младший, кончая, но альфа останавливаться не собирается, а лишь ускоряет темп. В комнате слышно, как сильно они друг по другу соскучились. Омега запрокидывает голову на подушку, дыша через раз, пока Юнги губами играется с его сосками, облизывая языком и подцепляя зубами. Джи́мин снова содрогается, дыша учащённо. Он подаётся бёдрами вперёд, ударяясь об альфу. Мин же не может перестать ублажать младшего. Он так скучал по нему. Джи́мин пальцами дотрагивается до своей метки, которая горит огнём. Омега жмурится, облизывает губы, теряется в пространстве, когда кончает во второй раз. Юнги толкается ещё пару раз, вдруг содрогаясь и постанывая так низко и хрипло. Он кончает почти сразу после своего истинного, не успев выйти. Мин дышит тяжело, восстанавливая дыхание и носом утыкаясь в чужую грудь. Омега же пальцами перебирает его мокрые от пота волосы, складывая пряди на одну сторону. Юнги шепчет такое тихое: — Я люблю тебя... Джи́мин счастливо улыбается, отвечая тем же самым: — Я люблю тебя. Младший так сильно счастлив, что альфа до сих пор на его стороне. — Знаешь, наверное, это из-за метки, — произносит Мин, целуя младшего в область, где находится сердце, — наверное, у нас гон с течкой из-за неё начались. — Наверное, Юнги, — кивает Джи́мин. — У меня не была гона три года. Три года, представляешь? — У меня тоже, — омега кусает губы, — сразу после того, как мне удалили метку. — Что? — Мин приподнимается с его груди, заглядывая в глаза. — Мне приснилось, что мне её удалили. Знаешь, — парень прочищает горло, — там был мужчина. Он сказал, что если я хочу видеть тебя, то должен позволить удалить метку. Юнги, он хотел, чтобы ты перестал меня чувствовать. Мин то открывает, то закрывает рот, не зная, что сказать. — Подожди, Мини. Что значит: "Если я хочу видеть тебя"? — Там, где я был... Ты спрашивал, что я делал эти три года. Мне часто снится странное место вроде лаборатории. Там я постоянно видел тебя на... Экране. — На каком экране? — хмурится старший. — Юнги, я правда не знаю, как описать то, что происходило. Я сам не уверен в том, что мне снилось... — Расскажи мне. Ты ведь доверяешь мне, Мини?