Два патрона с одного ружья

Загрузив сумки в багажник, Тетсуро проследил взглядом за тем, как Тоору сел в машину, просмотрел полученные сообщения на телефоне и только после этого уселся за руль. Задумчиво почесав подбородок, он неспешно пристегнул ремень безопасности и откинулся на спинку сиденья. — Могу я повести, — предложил Ойкава. — Нет, всё хорошо, — отмахнулся он. — Просто всё как-то очень странно, не находишь? Тоору подозрительно прищурился, окинув его взглядом, и состроил вопросительное выражение лица. — В Мориоку едем рано, договор аренды расторгнут без проблем… Всё слишком странно, — бесцветно констатировал Тетсу, всё же повернув ключ зажигания. — Или мне кажется? — Я более чем уверен, что тебе кажется, — слабо улыбнувшись, Ойкава неуверенно положил руку на его колено. — Зато приедем раньше остальных… Отчаянно краснея, он провёл ладонью вверх по ноге. — Ты сам пообещал, — ухмыльнулся Куроо, как только тот отдёрнул руку, поспешив отвернуться к окну.

***

Жить в гостинице со всеми, даже если это было всего-то две недели, оба не хотели совершенно. К их общему везению, Суна Ринтаро сказал, что один из его старых приятелей за символическую плату может позволить поселиться в доме его матери. Но, правда, и тут была заковырка. Суна также не собирался селиться в гостинице, а потому заочно занял одну из спален дома. Впрочем, это не являлось огромной проблемой, поскольку за все две недели он должен был появиться дома от силы раз пять, с целью только переночевать. Тоору насторожился, задумавшись о том, что уже все вокруг в курсе их с Куроо отношений, но постарался сразу же откинуть эти мысли. Если кто-то и догадывался, то до сих пор ещё не высказал своего мнения на этот счёт, а значит, что пока не появилось поводов для переживаний. До самого вечера он с особым усердием раскладывал немногочисленные вещи по полкам, пытался переставлять мелкую мебель и находил тысячи занятий, чтобы не остаться наедине с Тетсуро. Вчерашний порыв, вызванный алкоголем, сегодня откликался каким-то непонятным чувством, схожим со стыдом, отчего хотелось побыть в одиночестве. С другой стороны, он прекрасно понимал, что таким поведением очень скоро доведёт Тетсу до белого каления. Наконец найдя в себе силы, он спустился на первый этаж, застав Куроо в гостиной. Тот, уставившись в телефон, лежал на диване и упорно делал вид, что не замечает Тоору. Но стоило ему подойти ближе, сразу же заблокировал телефон и, улыбнувшись, поднял на него взгляд. — Извини, — мрачно произнёс Ойкава. — За что? — с недоумением спросил он. — За моё поведение. Тетсуро поджал губы, действительно не понимая, к чему сейчас извинения, и приподнялся на локтях, вопросительно вскинув брови. — Я тебя весь день избегаю, и так происходит почти всегда… — тяжело вздохнув, Тоору присел рядом с ним на диван. — Я тебе уже неоднократное количество раз говорил, что я невероятно терпеливый человек, — усмехнулся Тетсуро, приняв сидячее положение. — Кроме того, я знал, во что ввязываюсь… — Значит… всё в порядке? — Ойкава прищурился на кивок согласия. — И ты не бесишься оттого, что я сначала к тебе лезу, а потом прячусь? — он снова получил утвердительный ответ. — Ты или идиот, или святой… — Смею предположить, что всё вместе, — улыбаясь, Куроо протянул ему раскрытую ладонь. — Иди-ка сюда. Едва не хрюкнув оттого, насколько резкими и сильными были объятия, Тоору хихикнул, всё же обвив шею Тетсуро руками. Короткий поцелуй в шею вызвал улыбку, а вот от последующих десяти — если не больше — стало даже несколько щекотно. Пробормотав что-то невнятное, он попытался выпутаться, но у Куроо были совершенно другие планы. Тот, позволив ему приподняться, сразу же потянул на себя, усадив его на свои бёдра, и перехватил руки, стремящиеся его остановить. — Перестань, — шепнул он, ненавязчиво целуя его в уголок рта, — ты ведь всегда можешь меня остановить. — Тетсу-чан, — жалобно протянул Ойкава, подставляя шею под его губы. — Да и я себя контролирую, — напомнил он, заведя чужие руки за спину и сжав запястья одной ладонью. — Расслабься… Несомненно, было приятно, но в целом Тоору совершенно не разделял игривого настроения Тетсуро. Отвечая на поцелуй с неохотой, он надеялся, что сейчас Тетсу всё же оставит его в покое, но в то же самое время не хотел этого. В голове прозвучал здравый смысл, посоветовавший действительно расслабиться, и он высвободил свои руки из некрепкой хватки, уперев ладони в грудь Куроо. — Пожалуйста… — Тетсу подумал, что он его остановит прямо сейчас, и потому издал возглас, когда оказался прижат спиной к дивану. — Пожалуйста что? — наклоняясь к нему, слабо улыбнулся Ойкава. — Продолжай, — приподняв одну бровь, он провёл ладонями по бёдрам Тоору вверх, аккуратно забираясь под его джемпер. Дёрнувшись от прикосновений к телу, Ойкава вновь пересилил желание остановиться и коснулся его губ своими. Несмотря на то, что он знал Тетсуро как облупленного, в его голове он представал весьма пылким и настойчивым, и откуда взялось такое мнение в его подсознании — он не знал. И даже сейчас, когда поцелуй был наполнен невероятной нежностью и неторопливостью, фантазия рисовала сюжеты, в которых через секунду Тоору окажется обездвижен и чуть ли не изнасилован. — Нет, стой! — резко выпрямился он и убрал руку, подбирающуюся к паху. — Я же ведь не… — Куроо нахмурился, всё же выполнив просьбу. — Ладно, как скажешь, — натянуто улыбнувшись, он отпустил Ойкаву. — Просто не трогай… меня… — смущённо забормотал он, взяв ладони Тетсу в свои. Понимающе кивнув, Тетсуро всё же не смог скрыть с лица лёгкое разочарование, что тут же отразилось на ласках и поцелуе. Никакого энтузиазма, никаких прежних ощущений. Стало холодно изнутри, и Тоору медленно отстранился от него. В ответ не последовало никакой реакции, кроме лёгкой улыбки, и он почувствовал некоторое угрызение совести. — Нет, даже не думай извиняться, — устало заявил Куроо, уловив эмоции Ойкавы. — В другой раз, — хмыкнул он и, не обращая внимания на то, что тот всё ещё сидит на нём, взял телефон в руки. — Я действительно… — Хорошо. Теперь замолчи, — перебил он и потянул его за плечо на себя, обняв одной рукой. Уткнувшись носом в его грудь, Тоору хмыкнул, в мыслях уже не только отругав себя за поведение, но и хорошенько приложившись головой о стену. Слабые поглаживания по спине совершенно не успокаивали, а только больше напоминали о том, что он попросту испытывает терпение Тетсуро. И всё указывало на то, что скоро ему придёт конец. — Прекрати, — грубо заявил Куроо, чувствуя, как кончики пальцев прошлись вдоль резинки от штанов. — Остановись, я сказал! — ещё громче повторил он, когда Ойкава подлез под ткань футболки. — Это твоя месть? — недовольно отозвался Тоору. — Нет, это моя просьба не прикасаться к… — он прочистил внезапно начавшее першить горло. — К шрамам. — А по-моему, Тетсу-чан, ты просто так вымещаешь злость за то, что я тебя остановил ранее, — психанул Ойкава, начав с него подниматься. — Спасибо, папочка, я усвоил урок, — добавил он, намеренно уперев руку в живот Куроо с нажимом, чтобы встать на ноги. — Хватит думать за меня, — ухватив его за воротник джемпера, Тетсу притянул его к себе. — Мне плевать, сколько раз ты меня остановишь, это никак не влияет на… на всё остальное! — Я хочу прикасаться к тебе, а не трогать твою одежду! — Не поверишь, но у меня те же желания! — и Куроо прикусил язык, поняв, как это сейчас звучало. — Извини, я… я не это хотел сказать… — Именно об этом я и говорю, — хмыкнув, он отдёрнул от себя руку Тетсуро и всё же встал. — Доброй ночи. Комок встал поперёк горла, и Тетсу так и замер с вытянутой рукой, вперившись взглядом в спину Тоору. Не выдерживая всего, что навалилось в последние дни, он сорвался, не сразу это поняв, хотя буквально только что твердил об обратном. Обессиленно опустившись на диван, он закрыл ладонями лицо, судорожно обдумывая, что сказать Ойкаве, когда он всё же поднимется в комнату. — Однажды я доведу тебя… Куроо вздрогнул, отняв руки от лица и хапнул ртом воздух, увидев подошедшего к нему Тоору. Тот, опустившись на колени, протиснулся меж неплотно сжатых ног Тетсу и, обняв его за талию, виновато чмокнул его в щеку. — Я не хотел, прости… — он понуро опустил голову. Хотелось так же извиниться в ответ, но Тетсуро делать этого не стал. Лишь улыбнулся уголком рта и, приподняв указательным пальцем подбородок Ойкавы, потёрся носом о его нос. — Ничего страшного не произошло, — чуть шире улыбнувшись, он свободной рукой погладил его по щеке. — Думаю, нам нужно выделить день на то, чтобы отдохнуть. — У тебя такое лицо, словно ты хочешь сказать… — Да, именно. Друг от друга, — Куроо понял его с полуслова, ровно как и Ойкава его. — Мы уже очень давно находимся на слишком тесной территории, не хочу, чтобы это как-то сказалось на нас. — Но ты… не сегодня же? — Тоору заметно покраснел. — Я сказал день, а не ночь, — ухмыляясь, Тетсу подался к нему навстречу. — Можно? Внезапно Ойкаву окатило жаром. Это был слишком неожиданный вопрос, тем более что он уже давно привык к внезапным поцелуям, а сейчас и вовсе был уверен, что о таком уже поздно спрашивать. Внутри что-то надломилось, и он, приоткрыв рот, тихо застонал. — Не такой реакции я ожидал, — выгнув одну бровь, Куроо ехидно ухмыльнулся, недвусмысленно проведя большим пальцем по его губам. — М-м-м, мелодия для моих ушей, — проговорил он, услышав чуть более громкий стон. Не выдерживая такой издёвки, Тоору сам впился в его рот, но уже через несколько секунд напор сошёл на нет, а сам он, до этого приподнявшись, теперь медленно оседал обратно, судорожно цепляясь пальцами за талию Тетсуро. Куроо поймал себя на мысли, что испытывает нечто вроде наслаждения, когда Ойкава наконец усмиряет свой пыл и… подчиняется? Нет, он совершенно не хотел быть манипулятором в их отношениях, потому сразу же отмахнулся от такого сравнительного оборота в своей голове. Суть-то была примерно такой, но звучало это обидно, как минимум. Совершенно нехотя прервав поцелуй, он снова улыбнулся, внимательно рассмотрев изменившееся выражение лица. Он заметил те эмоции, которые всегда вызывали трепет в груди. Несомненно, румянец на щеках смутившегося Тоору его сводил с ума, но когда к этому добавлялось слегка сбившееся дыхание, приоткрытые влажные губы… Тетсу просто терял рассудок. Внутри просыпалось нечто, абсолютно не похожее на то, что он когда-либо испытывал. Никакой пошлости, одно лишь желание сбежать с Ойкавой прочь из этого мира и пробыть с ним наедине до конца своей жизни. В уголках глаз защипало, и он часто заморгал, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства, сразу же подняв Тоору с колен и заговорив о какой-то чепухе, которая вовсе не подходила под ситуацию. Ойкава был слишком растерян, чтобы понять, что происходит, потому был даже отчасти благодарен, что нашлась хоть какая-то тема для разговора. Конечно, планы Яку были последним, о чём он сейчас хотел беседовать, но это было всяко лучше, чем стоять перед Тетсуро на коленях и сгорать от стыда за собственные грязные мысли. И чувство вины за несостоявшийся скандал, к слову, тоже.

***

Мориске в очередной раз просмотрел документы, пытаясь найти в них что-то новое, и тяжело вздохнул. Прошло уже столько лет, а он наивно полагал, что сможет добиться правды при помощи закона… и где? В мире, где законов нет. Он должен был выехать в Мориоку ещё несколько часов назад, но в итоге отказался следовать графику, который сам же и составил. Им правили злость, месть, да что угодно, кроме здравого смысла, и сейчас, когда он почти начал путь, запланированный давным-давно, в голове зародились сомнения. Яку в своё время дружил с Китсутакой. Пока тот не отдал приказ. С горечью вспомнив тот день, когда ему позвонили из больницы, Мориске уронил голову на ладони, плечи задрожали, а сам он стиснул зубы до неприятного скрипа. У него было около получаса на то, чтобы выпустить эмоции, прежде чем Шигеру и Лев явятся в его офис. Он ненавидел свою прошлую жизнь за то, что теперь не имел возможности к ней вернуться. Когда-то давно он начал работать с Китсутакой, примерно за год до того, как тот встретился с Судзаку, и Мориске наивно полагал, что его верный компаньон и преданный товарищ навсегда останется таковым. Постепенно дела пошли в гору, как только Яку стал защищать тех, кого щедро окупали покровители, и успешно сажал за решётку тех, кто посмел перейти дорогу важным шишкам Токио. Совсем молодой, внезапно сменивший род деятельности, он был ослеплён возможностью зарабатывать такие деньги сразу после выпуска. Всё больше и больше у него было компромата на тех, кто был готов платить за молчание, и он едва ли тогда понимал, какой груз ответственности на себя берёт. Если бы только инстинкт самосохранения включился тогда… Судзаку, став боссом Китсутаки, сразу же указал на Мориске, назначив охренительную награду за его голову. Конечно же, это было строго конфиденциально, сугубо между боссом и его непосредственным заместителем. Китсутака, назвав это жестом доброй воли, позволил Яку сбежать из Токио, когда началась охота, предварительно приказав убить его невесту. Прощальный подарок на долгую память о дружбе. Встрепенувшись, Мориске поднял взгляд к потолку, с разочарованием обнаружив, что глаза снова не увлажнились. Со дня смерти его невесты он так и не смог ни разу проронить хоть слезинку. А так сильно хотелось… Воспоминания отхлынули столь же быстро, как и появились, и он снова уткнулся в бумаги, разложенные на столе. По идее, всё должно было сработать, ведь план был продуман до мелочей ещё полгода назад, и всё это время тщательно проверялись возможные осечки и вероятные развития событий. Всё было донельзя просто: прибыть в Мориоку, собрать людей, провести несколько тренировок и… И вот тут он понял, что две недели — это слишком мало для того, чтобы вскрыть самый охраняемый офис. Уж его-то база компроматов, в разы уступающая той, что была в Мориоке, фактически не подлежала взлому, а там… Закрыв рот ладонью, Яку крикнул, сразу же сев ровно и сцепив пальцы в замок под подбородком. Он совершенно точно помнил разговор с Куроо и Суной, и те были на девяносто девять процентов уверены, что всё должно получиться. Да и он был уверен… до этого момента. Раздался звонок, и он, увидев на экране имя Яхабы, сухо ответил, что спустится через десять минут. Оставив ложные данные о своих делах, на случай, если проблемы всё же появятся, он ещё раз оглядел свой офис и, собравшись с мыслями, перепроверил все цифровые носители. Прихватив с собой только важные распечатки, которые всегда были скреплены и хранились исключительно под рукой, он взял сумку с ноутбуком и направился к двери.

***

Прибыв в гостиницу, где должны были поселиться все остальные, Куроо изъявил желание дожидаться начала собрания на улице, причём до тех пор, пока из трубки не донесётся раздражённый вопль Мориске о неприличном опоздании. Ойкава, представив это, решил не отказывать себе в удовольствии стать свидетелем этого события и остался вместе с Тетсуро. Протянув руку и жестом показывая, чтобы тот угостил его сигаретой, Тоору медленно повернул голову, почувствовав затылком чужой взгляд. — Хайба, — подтвердил его догадки Тетсу, разглядев силуэт Льва вдали. К счастью, тот очень даже хорошо выделялся на фоне остальных. Да и вообще, в природе не существовало фона, где этот полурусский-полуяпонец не выделялся бы. Куроо нехотя вспомнил школьные годы, как только Хайба пришёл в команду, и улыбка возникла сама по себе. Очевидно, что он стал куда наглее, чем в то время, когда Тетсуро был его капитаном, но… Сейчас было куда больше возможностей осадить его, чем просто заставить мыть спортзал. Тряхнув головой, он отогнал от себя эти мысли. Лев ещё не сделал ничего, после того случая, как Тетсу сломал ему нос, а он уже продумывал план мести, если тот даже подумает как-то неправильно. Вздохнув, он отвернулся в другую от гостиницы сторону и вздрогнул, столкнувшись с недоумённым взглядом Тоору. — Я просто задумался, — улыбнулся он. — Я заметил, — скептично выгнул бровь Ойкава. — Тетсу-чан, я не хочу туда идти. Может, я подожду в машине? — Так говоришь, будто у тебя опять работает какое-то чутьё, — грустно подметил он, мимолётно оглядев подъезжающие машины. — Не то чтобы… просто как-то не по себе. Может, просто такое настроение? — пожал плечами Тоору, стряхнув пепел с сигареты. — Ты когда планируешь рассказать, какое отношение ко всему этому имеем мы с тобой? — Когда поговорю с Суной тет-а-тет, — Куроо уткнулся в экран телефона. — Через два дня. — Прекрасно, — цокнув языком, Ойкава бросил окурок в урну. — Иногда у меня чувство, что я встречаюсь с органайзером. — А мы встречаемся? — изобразив неподдельное удивление, Тетсуро театрально приоткрыл рот. — Ай! — пропустив удар в плечо, он обиженно надул губы. — Я тебе челюсть сломаю, если ещё раз подобное скажешь, понял? — скрестив руки на груди, Тоору высокомерно задрал подбородок. Рассыпавшись в извинениях, Тетсу поклонился в лучших японских традициях, вдобавок виновато опустив голову, за что снова получил в плечо. Рассмеявшись, он перехватил чужую руку и, убедившись, что никто не смотрит, мягко коснулся губами тыльной стороны ладони Ойкавы. Цыкнув и не позабыв при этом закатить глаза, Тоору сунул руки в карманы и зашагал в сторону гостиницы, как только из главной двери вышел Мориске. Что-то подсказывало, что раздражённых воплей они с Куроо не услышат, и по мере приближения к общей группе, оба в этом убеждались всё больше. Бледный Яку путался в словах, разговаривая какими-то обрывками фраз, и Шигеру, как ни пытался, всё равно не мог объяснить остальным, что же его босс имеет в виду. Как только Яхаба, увидев подошедших, с улыбкой поприветствовал их, в толпе началось шушуканье, и Тоору поёжился от внимательных взглядов. Осторожно повернувшись, он заметил такое же настроение и у Тетсуро, отчего стало совершенно не по себе. — Но ведь… — Это же они… Люди говорили тихо, и разобрать было почти невозможно, что именно, но общий смысл был понятен — никто не ожидал появления Куроо и Ойкавы. Но все, кто присутствовал, заочно их знали. — Добрейшее утро, — подкуривая, Тетсуро окинул всех небрежным взглядом. — Прежде чем начнётся собрание, я хочу уточнить. Вы все уверены в том, на что идёте? Без особого энтузиазма кивнули несколько человек, остальные воздержались от ответа, с полнейшим недоверием глядя на Тетсу. — Впрочем, если у вас уже появились сомнения, вы можете быть свободны. В ином случае, — он сделал глубокую затяжку, медленно выпустив дым, отчего возникла напряжённая пауза, — мы продолжим разговор внутри. — Не звучит ободряюще… — сказал мужчина, стоявший позади остальных. — О, извини, я сейчас же вызову сюда оркестр для поднятия боевого духа, — ядовито усмехнулся Ойкава, и все остальные тихо захихикали. — Вы чётко понимаете, кто мы? — присутствующие кивнули. — Все ответы вы получите только после того, как подтвердите своё желание участвовать. Мориске расслабленно выдохнул, мысленно поблагодарив Богов за то, что те свели его с Тоору и Тетсуро, и удержался от желания рассыпаться в благодарностях. — Участвовать в чём? — фыркнул Хайба. — В чём-то нормальном, а не в балагане на улице, — рыкнул Тетсу, растерев между пальцев окурок, тем самым его затушив. Разумеется, этого показательного жеста хватило, чтобы Лев прикусил язык. Хотя, будь он хоть немного внимательнее, то смог бы заметить, что предварительно Куроо стряхнул тлеющую часть сигареты. Собственно, никто другой этого тоже не заметил, и большинство людей теперь смотрели на Тетсуро иначе, больше не выискивая подвох, а пытаясь понять, что именно их сейчас зацепило. — Я попрошу в последний раз, — Куроо будто услышал мысли стоявших мужчин, — вспомнить, ради чего вы все пришли. Взвесить прямо сейчас всё в своих головах. И только после этого заходить в конференц-зал. Или же уйти отсюда, навсегда забыв об этой встрече. — А если кто-то передумает в процессе? — поинтересовался парнишка, выглядевший чуть моложе, чем Тетсу. — Тогда тебе здесь уже нечего делать, — отрезал Ойкава, всё больше хмурясь. — Не нравятся они мне, — обернувшись к Яку, заявил он. — Сами не знают, на что идут. Им просто скучно. — Неправда! Я лишился слишком многого, теперь я сделаю всё, чтобы вернуть хотя бы часть от этого! — возразил мужчина, которому на вид было около сорока лет. — Я готов! — расправив плечи, он зашагал в сторону дверей гостиницы. Удержавшись от язвительной шутки, Тетсу спрятал усмешку за кашлем и, повернувшись к остальным, вопросительно вскинул брови. Как и ожидалось, некоторые всё же решили уйти, среди которых как раз оказался тот, которому Тоору порекомендовал уходить; но, что было удивительно, таковых оказалось всего четверо. Учитывая то, что всего было около двадцати человек, потеря на первом этапе была совершенно незначительной. Как только остальные из пришедших двинулись следом за Хайбой, услужливо указавшим на дверь, Ойкава чуть придержал Тетсуро за руку, намереваясь озвучить некоторые мысли, но его перебил Мориске: — Грубо говоря… это те, которым нечего терять, — он странно дёрнул плечами. — Но есть, что возвращать. — Нам, по сути, всё равно, — Тетсу встал вполоборота, так, чтобы всё внимание было обращено на него, и незаметно пощекотал ладонь Тоору кончиками пальцев. — Просто ты-то сам… справишься? — Не бери на себя то, что от тебя не зависит, — резко заявил Ойкава, заметив тень сомнения на лице Яку. — У тебя есть цель? — тот кивнул. — Иди к ней. Кто пойдёт с тобой, за тобой, против тебя… это всё, если честно, не важно. Особенно сейчас. Шигеру, стоявший поодаль ото всех, неосознанно подался корпусом вперёд, прислушиваясь к словам сэмпая. — Ты никого не заставляешь. Они все, — Тоору указал кивком головы в сторону гостиницы, — идут добровольно. — Не совсем… — Они знали, что просто так уйти не смогут, — ухмыльнулся он, припоминая разговор о том, что у Мориске было достаточно компромата на каждого. — Впрочем, это даже не так важно, ведь ты же сам сказал… — Да, верно. И ты прав, — хмыкнул Яку, не дав договорить. — Просто… как отпустить ту мысль, что на мне лежит ответственность? — Если за тобой кто-то идёт добровольно, — Тоору поймал на себе взгляд Тетсуро и улыбнулся, — прими это с благодарностью, не думай о мотивах. Особенно, когда этот человек не только бездумно бредёт позади, а ещё и спину твою прикрывает. Куроо в точности знал, что это говорилось от чистого сердца, но не было обращением к Мориске. Ойкава говорил именно ему, в очередной раз напомнив, почему они оба здесь находятся. Приподняв брови, Тетсу невольно скривил губы, почувствовав укол совести за все сомнения, возникающие в его голове, и за попытки отговорить Тоору соваться туда, куда не нужно. Не сводя с него взгляда, Тетсуро не мог заставить себя издать хоть звук, мысли путались, свербели где-то в затылке, а вокруг было слишком много чужих ушей, чтобы произнести то, что очень хотелось сказать. Растерянно хапнув ртом воздух, он вздохнул и, медленно моргнув, понуро опустил плечи. — Я знаю, — одними губами произнёс Ойкава, подмигнув Куроо, и направился ко входу.

***

Как и предполагалось, во время собрания никто не озвучивал имена, адреса и прочее, что могло бы быть использовано против них. В основном Мориске говорил о возможных выгодах и снижениях рисков, если присоединятся все, кто решил сегодня остаться, ему активно поддакивали Яхаба и Хайба, а когда требовались — Куроо и Ойкава одобрительно кивали. В целом, если не брать в счёт некоторое сомнение на лицах, собрание можно было назвать весьма удачным. Но даже такие реакции были ожидаемы — люди, которым выпал шанс что-то вернуть, уже однажды теряли всё. Тетсуро, присев на капот, кажется, и вовсе забыл о том, что в его руке тлеет сигарета, увлёкшись новостной лентой. Ойкава, заметив, как тот бессовестно переводит табачное изделие, сел рядом и, обхватив его запястье пальцами, поднёс сигарету к губам, делая затяжку. На возмущённое фырканье, когда он повторил это трижды, Тоору хихикнул и положил голову на плечо Тетсу. Шигеру, усмехнувшись, вслух озвучил, что даже завидует такой дружбе, отчего Куроо, не удержавшись, ехидно заулыбался. — Да уж, дружба, — буркнул Хайба, встав поодаль. — Зная, что сейчас люди думают, так я бы и с братом так себя не вёл. — Мы уже выяснили, что ты ни думать не умеешь, ни за человека полноценного не считаешься, — не поворачиваясь к нему, бросил Тоору, снова делая затяжку. Не обращая внимания на Льва, Куроо попытался перевести тему на возмущения, что Ойкаве ничего не мешает закурить новую сигарету, а не эксплуатировать его руку, как мундштук. Однако, вышло, мягко говоря, не очень удачно. Вокруг собрались люди, и Хайба снова начал провоцировать на конфликт, искренне надеясь, что при свидетелях с ним ничего не произойдёт. А если повезёт, то найдутся и заступники. Очередное гомофобное высказывание вывело из себя одного из мужчин, который представился как Такахаши, и он попросил Льва в весьма вежливой форме не сеять раздор в коллективе. Ответом последовало то, что через пару дней от коллектива останется в лучшем случае пять человек, и уже ожидалось, что начнётся ругань, но всех перебил Тоору. — Ты мне тоже не нравишься, но хочешь ты того или нет, я здесь. И я буду здесь, — улыбаясь одним уголком рта, заявил он. — И умру позже, чем ты. — Это мы ещё посмотрим, — прищурившись, заявил Лев. — Я тебе советую запихнуть свой язык в глотку, пока я её не набил свинцом по самые гланды, — рыкнул Тетсуро, растерев между пальцев дотлевающий окурок. Хайба лишь широко улыбнулся, заметив Яку, который стоял тут уже некоторое время и слышал прямую угрозу. Он явно ожидал, что сейчас получит защиту, а Куроо и Ойкава нарвутся на что-то вроде выговора, но довольная ухмылка сползла с его лица в мгновение, стоило только Мориске сказать: — Умоляю, не при свидетелях, а так хоть по стенке размажьте. Хохот всех собравшихся заставил Льва скрипнуть зубами от негодования. Все начали рассаживаться по машинам, вслух обговаривая, когда будет следующая встреча, и он, пользуясь моментом, что Тоору наконец остался без надзора Тетсуро, бросил парочку обидных фраз. — А ты всё команду «фу» никак не выучишь, да? — закатив глаза, бросил Ойкава через плечо. — Правильно говорят, что если сука дефективная, то и помёт таким же будет, — язвительно произнёс он, скрещивая руки на груди в тот момент, как Тоору повернулся к нему лицом. Заметив перепалку, Куроо растолкал людей, окружавших его, и двинулся в эпицентр возможного атомного взрыва. Успев одёрнуть Ойкаву до того, как тот решил врезать Хайбе промеж глаз. Ухватив его за шею, Тетсу потянул его на себя, и Тоору, стушевавшись, сразу виновато опустил взгляд, следуя за ним к немногим оставшимся. — Хорошо тебя воспитали, совсем ручной стал, — хмыкнул Лев, искренне надеясь, что его едкое высказывание Ойкава услышал. О, он ещё как услышал! Тоору был готов прямо сейчас выхватить кольт из кобуры Тетсуро, так удобно висевшей под пиджаком с его стороны, и сделать несколько новых отверстий в голове Хайбы. Затем его посетило желание достать свой нож, который прятался под рукавом рубашки, чтобы вспороть живот Льва и, вытащив оттуда кишечник, им же задушить его. Переведя дыхание, он отпустил мысль о том, чтобы подмешать ему яд в напиток, и, нацепив улыбку, повернулся к Тетсу, который, будто услышав все его размышления, лишь укоризненно покачал головой. Признаться честно, он уже и сам запланировал, как поставит Хайбу на место, не прибегнув к насилию, но что-то подсказывало, что вскоре будет совершенно не до этого. Как минимум — задумчивое лицо Мориске, который только что получил сообщение на телефон. — Блокировщик сказал, что будут ещё люди… — шёпотом произнёс он, когда вокруг не осталось лишних ушей. — И что тебя не устраивает? — с лёгкой наивностью поинтересовался Тоору и сразу же цыкнул. — Неисправимый, всё ясно, — махнул рукой он и двинулся в сторону машины. — Но… — Яку было попытался остановить его. — Оставь, — оборвал его Куроо. — Пока ты забиваешь голову ненужными переживаниями о том, кто, возможно, погибнет при исполнении, я бы на твоём месте подумал о тех, кто может сегодня не вернуться домой, — он многозначительно кивнул на Льва. Тот, услышав это, мгновенно вытянулся, и с его лица исчезло слегка туповатое выражение. Широко распахнув глаза, он беспомощно уставился на Мориске, надеясь получить какую-то защиту. — Клянусь, если он ещё раз попытается зацепить Тоору, я его мозги тебе в посылке отправлю, — Тетсуро подкурил сигарету, внимательно наблюдая за реакцией Хайбы. — Или же закажу доставку на каждый праздник, нашинковав его по кусочкам. — Да брось, они же не маленькие, сами разберутся, — попытался утихомирить его Яку. — Что ж ты как мамочка печёшься об Ойкаве? — вежливо улыбнулся он. — Догадайся, — Тетсу улыбнулся одним уголком рта. — Если мне и сегодня придётся терпеть испорченное настроение Тоору, то я приду к тебе, — значительно тише добавил он, чуть наклонившись к Мориске, демонстративно выпустив табачный дым в его сторону. Покраснев, Яку будто попытался отогнать мысли, навеянные слишком прямым намёком, тряхнув для этого головой, и сразу же принялся убеждать Тетсуро, что обязательно поговорит с Хайбой, выяснив все причины ненависти, а потом их искоренит. Надменной улыбкой Куроо показал ему, что уже давно не верит в пустые обещания, однако, это ещё не означало, что он не будет ожидать результатов этого разговора. Сев в машину, Тетсу снова бросил предупреждающий взгляд на Льва, который как раз не сводил с него глаз всё это время, повернул ключ зажигания и, махнув всем остальным, надавил на педаль газа. Стоило только отъехать на приличное от гостиницы расстояние, он ухмыльнулся и, не поворачивая головы, произнёс: — Уже можно. Ойкава с неподдельным удовольствием состроил злорадную физиономию и, повернувшись назад, показал средний палец. Конечно, было бы куда приятнее, увидь это сейчас Хайба, но его и такое положение вещей вполне устроило. Довольный собой, он откинулся на спинку сиденья, съехав чуть пониже, и расслабленно выдохнул. Тетсу не до конца разделял его настроение, прекрасно зная, что уже дома оно быстро улетучится. Не сказать, что Куроо верил в какие-то приметы или в сверхъестественные силы, но пока его чутьё ещё ни разу не подводило. И сейчас как раз был тот момент, когда он задницей ощущал, что что-то произойдёт. Усмехнувшись собственной грязной мыслишке о том, какое происшествие ощущает его задница, Тетсуро поспешил поджать губы, пока Тоору не начал расспрашивать, о чём он подумал. Но улыбка прошла сама по себе, сразу после того, как в голове зародилось понимание — его мысли так и останутся мыслями. Припарковав автомобиль, он покосился на Ойкаву и, убедившись в том, что он прав в своих суждениях, беззвучно выдохнул, отстёгивая ремень безопасности. Как и обычно, они провели около часа по разным углам дома, прежде чем встретиться в гостиной. Если точнее, то это именно Куроо устал от одиночества и решил провести разведку, как обстоят дела с настроением Тоору. Тот бездумно пялился в экран телевизора, кажется, даже не особо вникая в сюжет фильма, который они ещё в прошлом месяце видели дважды и не смогли понять, в чём была задумка сценариста. Завидев Тетсу, он поджал ноги, освобождая место, и подпёр рукой подбородок, уперев локоть в подлокотник. — Знаешь, ты невероятно красив, — произнёс Куроо после того, как Тоору заёрзал, показывая своим видом, что устал от долгого и пристального взгляда. Хмыкнув, он закрыл рот ладонью, ещё более сосредоточенно пытаясь вникнуть в сюжет. — А твой румянец… он действительно сводит с ума, — снижая свой голос до бархатной хрипотцы, Тетсу начал подсаживаться ближе. — У меня сердце останавливается, когда ты смущаешься… — оказавшись совсем близко, он перешёл на шёпот, задевая кончиком носа мочку уха Ойкавы. Искренне пытаясь делать вид, будто он всё пропускает мимо ушей, Тоору шумно выдохнул, чем тут же выдал себя. — Ты чертовски красив, Тоору, — горячо выдохнув, Куроо припал губами к его шее, забираясь пальцами в его волосы на затылке. — Те… Тетсу… Задохнувшись в собственном стоне, Ойкава выгнулся, судорожно хватаясь за предплечье Тетсуро. Это было слишком внезапно и неожиданно, настолько, что грань между возбуждением и испугом растворилась, он сразу же начал отталкивать от себя Куроо. — Детка, что с тобой? — перехватив его руки, Тетсу склонил голову набок, заглядывая в его глаза. — Извини, я не могу так! — рявкнул Ойкава и подскочил с дивана, устремившись на кухню. Тяжело вздохнув, Куроо лишь пожал плечами, вспомнив свои предчувствия в машине, и не стал дожидаться возвращения Тоору. Уже поднимаясь по лестнице, он задумался о том, что, возможно, именно он виноват в том, что сейчас произошло, но в ту же секунду вспомнились все разы, когда Ойкаву охватывала внезапная истерика. И да, он действительно устал от этого. Просто потому, что было невыносимо обидно. Он столько раз доказывал, что никогда не сделает ничего без разрешения, что не станет переходить черту, но во все разы слышал «остановись» и видел перепуганные глаза. Было больно от этих мыслей, настолько, что хотелось стиснуть зубы до скрежета и зажмурить глаза так, чтобы появилось мерцание на обратной стороне век. Рухнув в кровать, Куроо даже не стал раздеваться, прекрасно зная, что в ближайшее время он не уснёт. От ожидания ссоры уже кипела голова, но Тоору упорно не поднимался на второй этаж. Спускаться сам он тем более не хотел, чтобы не становиться зачинщиком скандала, а Тетсу уже был слишком близок к тому, чтобы сорваться. От мысли, что сейчас Ойкава снова начнёт рассыпаться в бессмысленных извинениях, стало противно, и он уткнулся лицом в подушку, пытаясь отвлечься на что-то ещё, кроме собственных переживаний. Раздался звук оповещения о новом сообщении, и Куроо нехотя потянулся к телефону. На его почту пришло письмо с неизвестного адреса, в котором было только одно вложение. Открыв файл, Тетсуро сразу же подскочил на ноги — это был снимок Тоору со спины, явно сделанный прямо сейчас, через окно, — и помчался вниз. На ходу снимая кольт с предохранителя, Куроо выскочил на улицу, начав выискивать недоброжелателя на участке дома. Однако, никого не оказалось вокруг. Под окнами не осталось следов чьей-то обуви, нигде не слышался рёв мотора автомобиля. В доме погас свет, и он почувствовал, как сердце поднялось к горлу. Беззвучно ступив на порог дома, Тетсу начал пытаться разглядеть в темноте хоть какое-то движение, прислушивался к окружающим звуком и держал оружие наготове. Резко оборачиваясь, он всё так же тихо ступал по полу, не рискуя позвать Ойкаву. Сбоку мелькнул силуэт, и он, не задумавшись ни на секунду, попытался схватить его, однако в этот же момент чужая ладонь оказалась на его горле, а сам он — прижат к стене. — Ещё раз так сделаешь, — сдавленно проговорил Тетсуро, аккуратно положив ладонь на бедро Ойкавы, — и я забуду о твоём кризисе ориентации. — Я тоже забуду, если ты так сделаешь, — сквозь явную улыбку прошептал Тоору. Резкое заявление чуть было не лишило его равновесия, и Куроо напрочь забыл о том, что происходило до. Уже почти потянув Ойкаву на себя, он всё же опомнился и поинтересовался, какого хрена в доме нет света. — Я выключил, когда ты выскочил на улицу, — пожал плечами тот. — Ты кого-то видел? — решив умолчать о злополучном письме на электронной почте, Тетсуро сразу же придумал правдоподобное оправдание: — Я точно кого-то видел на участке. — Мало ли кто ошивается, — Тоору уже не удерживал его сильно, однако его рука по-прежнему покоилась на горле Тетсу. — Может, бездомный шлялся? — Тоже верно… Во дворе никого нет, — он поджал губы, отведя взгляд в сторону. — Ты ещё долго меня держать собираешься? — опомнился он. — Пока сам уйти не захочешь… — неуверенно пробормотал Ойкава, жмурясь оттого, как сильно покраснели его щёки. — Тогда не держи, я всё равно никуда не собирался уходить, — чуть наклонившись, он порывисто чмокнул Тоору в уголок рта. — Ты как хочешь, а я лично иду спать, — нахмурившись от лёгкого запаха алкоголя, он отстранил от себя Ойкаву и, закрыв входную дверь на ключ, побрёл на второй этаж.

***

Поспать нормально не удалось, но трудно было сказать, что Куроо был недоволен прошлой ночью. Долгие поцелуи, крепкие объятия и смелые прикосновения пусть и не сказались на заряде бодрости, однако настроение утром было куда лучше, чем обычно. Был шанс чего-то большего, но Тетсуро снова не позволил снять с себя футболку, а Тоору, опомнившись, снова начал смущаться и думать триста раз перед каждым своим действием. Хотя у Тетсу были подозрения, что он просто протрезвел. Не сказать, что Ойкава был пьян, скорее просто выпивший, но подозрения насчёт того, что именно алкоголь — даже в таком малом количестве — чуток его раскрепостил, прочно засели в голове Куроо. Впрочем, один раз не стал поводом для переживаний, а когда они приехали в гостиницу, где временно обитали все остальные, кто приехал с Яку Мориске, так и вовсе эти мысли ушли глубоко в подсознание. Хайба Лев утверждал, что этот план разрабатывался около трёх недель, но судя по тому, сколько уточняющих вопросов было задано, и по тому, какими яркими были синяки под его глазами, Ойкава сделал вывод, что всё это было придумано за прошлую ночь. В целом, если не докапываться до довольно-таки халатного отношения к созданию этого плана, всё было не так уж плохо, даже можно было разглядеть в этом весьма успешные результаты. Но пока это было только в одном из вариантов развития событий. В остальных же что он, что Тетсуро видели слишком явный провал. К счастью, все присутствующие забраковали такой подход к делу, начав предлагать новые варианты, а Шигеру, не растерявшись, начал записывать все предложения. При всей неприязни к Хайбе, Тоору не смог не скривиться, когда Яку сделал ему замечание за хреновый план. Всё же это было безответственно со стороны Мориске поручать подобное только одному человеку, даже если он весьма успешен в таких делах либо является самым доверенным лицом. Второй вариант, конечно, был отметён сразу, потому что в противном случае сейчас бы не принимались какие-либо правки. Собрание длилось слишком долго, если учитывать, что это был скорее ознакомительный этап, нежели чем обсуждение предстоящих действий. Приходилось анализировать на ходу, пытаясь предугадать исход, и этим, конечно же, занимался Ойкава. Он вовремя одёргивал Яку, Хайбу и Яхабу, когда те пытались взболтнуть лишнего, пресекал попытки присутствующих вникнуть туда, куда им было пока рано совать свой нос. Самым странным оказался конструктивный диалог со Львом, который принял несколько предложений от Тоору. Было, конечно, и то, что ему не понравилось в словах Ойкавы, однако свои отказы он не только озвучивал в вежливой форме, но и аргументировал крайне грамотно, почему так делать не стоит. Куроо даже как-то упустил момент, когда Ойкава и Хайба оказались за одним столом на расстоянии метра друг от друга, начав активно обсуждать одну из частей плана. Ему не помешало бы в тот момент поглядывать на других, прислушиваться к их словам, но всё его внимание было приковано к этим двум. Их споры выглядели дискуссией, а ещё, что немало важно, их почти что не было. За двадцать минут они ни разу не поругались и не попытались оскорбить один одного. Большинство людей сидели с безучастным видом, полагаясь, видимо, на какое-то везение. Либо же рассчитывали на то, что им, как в старые добрые времена, просто дадут указания, которые они должны будут выполнить. Но как только Мориске заговорил о спонсорах, чьё внезапное появление вызвало у Тетсуро некоторые сомнения, очень многие оживились. В принципе, не было ничего странного в том, что некто, имеющий достаточное количество денег, решил проспонсировать некоторое количество людей, преследующих приблизительно те же интересы. Но это было слишком быстро, учитывая, что у Яку было лишь двое людей, кто мог бы как-то внушить авторитет, чего не сказать об остальных. Прибывшие в Мориоку люди скорее являлись… намёком на то, что изначально идея Мориске провальная. Кто-то потерял бизнес, кто-то его продал, кто-то лишился семьи, умудрившись оставить хотя бы небольшой доход. Кроме того, насколько утверждал Яку, в очень немногих кругах было известно наверняка, что Куроо и Ойкава живы-здоровы. Было одно предположение, что некий большой босс решил немного поиграть, сделав ставку на толпу отчаявшихся, а кто-то присоединился, и отсюда появилось спонсирование. И это, честно говоря, звучало весьма правдоподобно. Пообещав себе, что об этом всём Тетсуро узнает поподробнее у Яку лично, он в последний раз окинул скучающим взглядом всех присутствующих и уткнулся в свой телефон. Переписка с Суной всё же оказалась куда интереснее, особенно после того, как выяснилось, сколько новой информации он откопал. Благополучно пропустив момент, когда Тоору ушёл, Тетсу подозрительно прищурился, когда получил новое письмо на электронную почту. Это был тот же отправитель, что и вчера, и снова в письме значилось только одно вложение — фото Ойкавы у выхода из гостиницы. Резко подняв голову, Куроо облегчённо выдохнул, увидев Тоору в трёх метрах от себя. «Ты сможешь пробить один электронный адрес?» — пальцы лихорадочно побежали по клавиатуре телефона. «Если я что-то не смогу, то с меня пиво», — последовал саркастичный ответ. Если ещё полчаса назад Куроо искренне хотел побыстрее уехать отсюда, то сейчас, когда Ринтаро не спешил ему отвечать, он был готов молиться на то, чтобы собрание не закончилось раньше. С трудом сдерживая дрожь и желание нервно притаптывать ногой, он старался незаметно оглядываться по сторонам, чтобы найти хоть кого-то или что-то подозрительное. «Адрес новый, нигде не использовался, создан около недели назад. Поделишься, в чём дело?» — оповещение от мессенджера заставило Тетсуро вздрогнуть от неожиданности. «А подробнее? Имя, адрес фактический, откуда используется?» — искоса поглядывая на Тоору, он быстро настрочил новое сообщение. «Я буду в Мориоке после десяти вечера, останусь у вас, там и поговорим. Что скажешь?» «Исключено! Тоору не должен знать ничего об этом!» — Куроо удержался от желания отправить несколько смайликов, передающих его настроение. «Ок. Завтра поедешь со мной по моим делам. Устраивает?» Почувствовав совсем небольшое, но всё же облегчение, Тетсуро заблокировал телефон и, спрятав его в карман, попытался поудобнее устроиться на отвратительном пластиковом стуле, что, конечно же, не вышло. Теперь его снова одолело желание молиться, но в этот раз действительно для того, чтобы собрание закончилось как можно быстрее. Всё же слушая вполуха то, о чём говорили, он не мог не заметить, что сейчас обсуждалось всё то же самое, что и десятью минутами ранее. Хотелось усмехнуться, поскольку все эти люди ещё вчера доказывали, что им нечего терять, а теперь откровенно опасались за свою шкуру, задавая мириады уточняющих вопросов. К слову, вопросы были из разряда тех, на которые невозможно было ответить однозначно. Всё, что могло быть сказано в этот момент, могло повлечь за собой весьма негативные последствия. Нехотя подключившись ко всеобщему обсуждению, Тетсуро решил давить на всех обратными от Мориске методами. Не обещая никому, что всё будет гладко, он откровенно начал ковырять так называемые червоточины прошлого, напоминая присутствующим, что они потеряют, если даже не рискнут попробовать. Задевать гордость он любил и уж точно знал, какое влияние оказывает на людей нечто подобное. Довольный собой, он тихо усмехнулся, сообразив, что благополучно прослушал почти все разговоры за время собрания, но при этом смог воздействовать на людей. Либо он был превосходным оратором, либо же окружающие его люди являлись от природы ведомыми марионетками. И, конечно, третий вариант тоже подходил к данной ситуации, и заключался он в объединении двух первых. Как только Яку объявил, что все могут быть свободными, Тетсу чуть ли не вскочил со стула, искренне желая только одного — свалить отсюда как можно побыстрее. Но только он преодолел расстояние от своего стула до двери, как позади послышалось громогласное: — А что если нам всем сегодня собраться в каком-нибудь баре? «Твою мать!» — огорчился внутренний голос, как только Тоору согласился с тем, что идея хорошая. — Давайте не в городе, — опомнился Яхаба. — Соберитесь сегодня вечером здесь, тут же есть бар? — Тут есть что-то вроде общей гостиной, где каждый может прийти со своим алкоголем и закусками, — задумчиво почесав подбородок, изрёк Яку. — Да, это будет весьма неплохо, так что давайте в семь встретимся в холле. Мне ещё надо будет решить кое-какие вопросы. Стиснув зубы, Куроо не стал дожидаться Ойкаву, а сразу устремился в сторону машины. Он совершенно не хотел знакомиться со всеми этими людьми поближе, не собирался проводить с ними свободное время. А сегодня — уж тем более. У него были совершенно другие планы, идущие вразрез с подобными предложениями. И нет, он не собирался именно этим вечером стать проводником Тоору в мир похоти и разврата. Тетсуро просто хотел не упустить момент приезда Суны, после чего лечь спать пораньше, потому что если у того были дела, то решал он их с утра пораньше. Ойкава проследил за ним взглядом, поджав губы. Осознание того, что простая вежливость была воспринята, как желание провести вечер со всеми этими людьми, вызвало неприятные чувства внутри. Но он точно знал, что если прямо сейчас побежит оправдываться, то непременно сделает хуже. Тоору уже давно заметил за собой, что как только он пытается исправить ситуацию немедленно, то перестаёт контролировать себя, и от этого возникают скандалы на пустом месте. Делая вид, что он что-то усердно проверяет в телефоне, он невольно прислушался к разговорам позади себя. — Всего за ночь, смотри-ка, как его перевоспитали? — хохотнул Хайба. — Перестань думать, будто вся вселенная вокруг тебя крутится, — вздохнул Шигеру. — Не хочу тебя огорчать, но даже если Ойкава-сан будет не прав, Куроо-сан скорее тебя сожрёт, чем сделает ему замечание. — И тебе совсем неинтересно, отчего он так? — перейдя на более низкий тон, поинтересовался Лев. — Попахивает, знаешь, чем? — А ты их всех перенюхал? — буркнул Яхаба. — Ты ужасен. Я уже с трудом верю, что между нами есть какая-никакая дружба, — резко развернувшись, Шигеру влетел в спину Тоору и поднял на него испуганный взгляд. — Ты в порядке? — в какой-то несвойственной манере поинтересовался Ойкава, придержав его за локоть. — Мне показалось, что тебе нехорошо, — пояснил он. — Я… я-я-я, — заикаясь, Яхаба с трудом удержался, чтобы не покоситься на Хайбу. — Всё в порядке, я просто не хотел тебя разозлить. — Тем, что не заметил меня и врезался? — усмехнулся Тоору и похлопал его по плечу. — Расслабься, я пока не нашёл поводов злиться на тебя, — подмигнув, он развернулся и зашагал в сторону выхода из конференц-зала. — Мне действительно интересно, что за методы воспитания у Куроо, — фыркнул Лев, стоявший всё это время нарочито поодаль. — Ты сам видел, это будто совершенно другой человек. — Твою мать, ты достал! Ты сам ему в рот заглядывал, пока вы план составляли! — не выдержав, Яхаба толкнул его в грудь. Ойкава слышал всё, но наивно предполагал, что это никак не скажется на его личных мыслях. Обдумывая то, что же он скажет Куроо, как только сядет в машину, он сам не понял, когда сознание сыграло с ним злую шутки, и мысли улетели в совершенно другое русло. Возможно, со стороны он действительно выглядел как тот, кому необходимо воспитание? Или, может, он совершенно разучился общаться с людьми из какого-никакого коллектива? Тряхнув головой, он внезапно осознал, что весь хаос в его раздумьях вызван кое-чем другим. Тоору был готов думать о чём угодно, кроме своего поведения с Тетсуро. С того момента, как он понял, что его влечёт к Куроо, он делал всё, чтобы забить эти чувства поглубже. Он никогда не был против однополой любви, но не представлял себя в таких отношениях. Кроме того, он едва ли задумывался о том, что такое с ним может приключиться. Не сказать, что он был знатоком, но всё же предполагал, что геями не становятся внезапно. Отчего-то же возникали в его голове блоки? В отношениях с девушками он никогда подобного не чувствовал. Потому что… «Гетеросексуальные отношения не вызывают порицаний. А ты боишься осуждений», — услужливо подсказал внутренний голос, и Ойкава тяжело вздохнул. Может, конечно, он и не совсем правильно подобрал формулировку, поскольку точно не собирался кричать на каждом углу о том, с кем он делит свою постель. Но… да, в этом определённо что-то было. Пообещав себе подумать об этом на досуге, Тоору направился в сторону машины. — Знаешь, я… — начал было он, только сев на пассажирское. — О, вы ещё тут! — внезапно появившийся Мориске заставил их двоих вздрогнуть от неожиданности. — Вы мне нужны сегодня вечером, так что приезжайте. — Возможно, — Ойкава прищурился. — На пару часиков, думаю, у вас время найдётся, — подмигнув, он отпрянул от открытого окна и быстрым шагом направился в гостиницу. — И давно мы позволяем вот так с нами разговаривать? — выгнув бровь от негодования, Куроо медленно повернул голову в сторону Тоору. Ответа, как и предполагалось, не последовало, и Тетсу, повернув ключ зажигания, даже не стал включать магнитолу. У них было всего-то пару часов на то, чтобы хорошенько отдохнуть от собрания и подготовиться к этому внезапному псевдо-корпоративу. И, судя по лицу Ойкавы, тот и сам не горел желанием второй раз за сутки видеться со всей этой сомнительной компанией. Только уточнив, точно ли они едут домой, Куроо надавил на педаль газа.

***

Последующие два часа, как и путь домой, прошли в гробовой тишине. Даже не удостоив друг друга взглядами, не говоря уже об улыбках, они вновь разошлись по разным углам дома, затем встретились на кухне, где почти что нехотя перекусили, и Куроо так же молча ушёл на второй этаж. Он был почти уверен, что в холодильнике не хватало одной бутылки пива, и это вызывало некоторые сомнения. А точнее — подозрения. Впрочем, он точно не собирался закатывать скандал из-за такой мелочи, но… Короткий поцелуй на его шее расставил всё по своим местам. Так и замерев с вытянутой рукой у двери в ванную комнату, он стиснул зубы, чтобы не ляпнуть ничего обидного. — Не ожидал? — ухмыльнулся Тоору, положив руки на его бёдра. — Меня терзают смутные сомнения, что тебе что-то нужно, — Тетсу обернулся через плечо и задел носом его нос. — Ну… скажем, хотел немного… прежде чем ты пойдёшь в душ… — план по соблазнению с треском провалился, как только румянец коснулся щёк Ойкавы. — Нет, ничего, иди. — Как скажешь, — улыбнувшись, Тетсуро открыл дверь и так же быстро захлопнул её, зайдя в ванную комнату. Если признаться честно, то сам он прекрасно понимал, насколько неправильно сейчас себя повёл. Впрочем, это было связано лишь с тем, что через десять минут — или через двадцать, если повезёт, — Тоору начнёт его отталкивать и пугаться каждого шороха. А он этого не хотел. И вовсе не потому, что устал от подобного поведения, а оттого, что Ойкава непременно начнёт грузиться и станет только больше сторониться его, додумывая за Куроо. Думая о том, насколько правильным будет всё же поехать на этот корпоратив, если это так можно было назвать, Тетсу провёл больше времени в душе, чем собирался. Удивлённо подметив, что времени на сборы не так уж и много, он оповестил Тоору об освободившейся ванной комнате, начав сразу же искать, что надеть. Очень хотелось быть в своей чёрной растянутой футболке и домашних спортивных штанах, а не надевать рубашку и галстук, чтобы выглядеть представительно. Он-то догадывался, что только он один такой ряженый будет, ну и Ойкава, конечно, за компанию тоже наденет что-то классическое… Единственный человек, с которым Куроо действительно хотел проводить время, сейчас находился в ванной, а сближаться с теми, кто, вероятно, уже через месяц будет или в могиле, или на другом конце страны, он не желал. Может, он действительно зря списывал со счетов всех этих людей, но для того, чтобы понять это, нужно было с ними знакомиться поближе. И снова была палка о двух концах. Четвёртый галстук в скомканном виде полетел в сторону кровати, и Тетсу потянулся к пятому. Тонкий красный… дурацкий. Повесив его на шею, он приблизился к своему отражению в зеркале. Проследив взглядом за тем, как Тоору проскочил мимо него, уже одетый, и плюхнулся в кресло, Тетсуро продолжил делать вид, будто его не замечает, и снова начал возиться с узлом на галстуке. Он чувствовал на себе пристальный взгляд, слишком изучающий для того, кто уже давным-давно выучил его, живя под одной крышей. Поджав губы, чтобы не улыбнуться, он завязал узел и резким движением поднял его к горлу. Внезапный стон в одно мгновение стёр всю надменность, с которой Куроо смотрел в зеркало. В горле слегка запершило, и он, стараясь не подавать вида, снова вперился в своё отражение. Щелчок пряжки ремня вызвал почти такую же реакцию, как и злополучный галстук, Тетсу повернул голову и выгнул бровь. Не ожидая, что это произойдёт именно сейчас, Ойкава дёрнулся и благополучно выронил свой телефон. Лихорадочно подобрав его с пола, он поспешил выпрямиться, а когда увидел перед собой Куроо, испуганно вжался в спинку кресла. — Я уже ко всему привык, но то, что ты молчишь о своих мыслях, — Тетсу наклонился к нему, забираясь пальцами в волосы на затылке, — меня жуть как бесит! — шикнул он, отклонив голову Тоору назад. — Прости… — И то, что ты извиняешься за всё подряд, меня тоже раздражает, — невесомо прикоснувшись губами к его подбородку, Куроо улыбнулся. — Но вся злость мгновенно проходит, когда ты стонешь, — улыбнулся он, уперев колено в кресло, между ног Ойкавы. — Прекрати, пожалуйста, — сквозь улыбку пробормотал Тоору, неубедительно оттолкнув от себя Тетсу. — Хорошо попроси, — прикусив нижнюю губу, Тетсуро отклонил его голову ещё сильнее, — так, чтобы я поверил, что ты хочешь меня остановить. Протяжный стон отозвался слишком резким напряжением в паху, и он, искренне пытаясь совладать с собой, неспешно провёл кончиком языка по шее Ойкавы. Сбившееся дыхание, обжигающее его ухо, туманило разум настолько, что хотелось прямо сейчас отключить телефоны и никуда не поехать. — Папочка, — выдохнул Тоору, изгибаясь от настойчивых ласк. — М-м-м, ты сам себя зарываешь, — улыбнулся он, наконец отпустив волосы, но тут же сжал ладонью горло Ойкавы. — Детка, я так хочу тебя… — бархатным голосом проговорил он, ловя губы Тоору. — Не сейчас, пожалуйста… — теряя рассудок, тот попытался выпутаться. — Остановись, Тетсу-чан, пожалуйста! — простонал он, судорожно хватаясь за чужие запястья. — Я более чем уверен, что мы справимся быстро, — стряхнув его руки, Куроо принялся расстёгивать рубашку Ойкавы. — Обмани меня, что ты этого не хочешь, — выпустив три пуговицы из петель, он опустил свою ладонь к паху Тоору, сдавив пальцы на весьма ощутимой эрекции. — Тетсу-чан, пожалуйста! — Я не говорю тебе прямо сейчас трахаться, — издевательски зашептал он, намеренно касаясь губами мочки уха, не переставая поглаживать член Ойкавы через брюки. — Я могу сделать это рукой… или ртом, только попроси, — горячо выдохнув, Тетсуро прикусил кожу на его шее. — Или же… — Чёрт возьми, да перестань! — Тоору отпихнул его, сразу же закрыв лицо ладонями. — Прости меня, я что-то перенервничал, — виновато усмехнулся он, поднимаясь из кресла и спешно застёгивая свою рубашку. Пожав плечами, Куроо вернулся к зеркалу, чтобы кое-как уложить свои волосы и поправить чёлку. — Хотя… знаешь, — Ойкава остановился у двери. — Наверное… это всё потому, что нам нужно ехать, и мои мысли где-то далеко. — Вполне возможно, — снисходительно улыбнулся он. — Ты прав, я тоже не люблю поглядывать на время, — он демонстративно облизнул свои губы. — Перестань, я же пытаюсь… — Пытаешься что? Я не сказал сейчас ничего, чтобы ты начал хмурить лоб, — спокойно произнёс он. — Но ты подумал! Уж прости, что мне действительно хочется сосредоточиться на… ну… а не путаться в мыслях и думать о том, что мы можем опоздать! — Повышать голос вовсе необязательно, — подметил Куроо. Как бы ни пытался он оставаться спокойным, как ни старался достучаться до Тоору, что всё в порядке, а сам он не затаил никакой обиды за внезапный отказ, ничего не менялось. Разговор на повышенных тонах норовил перерасти в ссору, что раздражало куда больше, чем повод, вызвавший такую перепалку. — Да я же не сказал тебе ни слова! Извини за неудачную шутку! — не выдержал Тетсуро. — Так говоришь, будто всё для тебя — неудачная шутка! — топнув ногой для убедительности, Тоору поджал губы. — Ты мне говоришь, чтобы я не вёл себя с тобой, как с принцессой, а теперь начинаешь духоту разводить, что я тебе в шутку предложил подрочить! — Тетсуро раздражённо дёрнул плечом. — Или не в шутку, если бы ты согласился! — Я тебе уже сказал, что не могу думать о таком, когда нам куда-то нужно! — О, действительно ли проблема только в этом?! — Куроо отвернулся, внезапно найдя интересным цвет кресла, стоявшего позади него. Мелкая дрожь начала прошибать всё тело. Как назло, он мог контролировать себя в совершенно любых ситуациях, но только не тогда, когда они ругались с Тоору. И да, стоило всё же признать, что это всё переросло именно в ссору. Обещая себе не говорить лишнего, он с ужасом понимал, что вот-вот и нарушит это обещание. — Ну так и поговорим вечером, когда вернёмся домой и… — поняв, что он начинает злиться на себя, Ойкава прикусил язык и развернулся, открыв дверь. Внезапный возглас позади заставил его замереть на добрые полминуты, чтобы мысленно убедиться в том, что он не ослышался. Стиснув зубы, Тоору медленно обернулся, метнув убивающий взгляд в сторону Тетсу. — Что ты сейчас сказал? — Ты не ослышался, — хмыкнул Куроо, безразлично проверяя сообщения на телефоне. — Повтори то, что ты сейчас сказал, — отрывисто произнеся каждое слово, Ойкава сжал ладони в кулаки, чувствуя, что злость жгучим ощущением подступила к горлу.