Профессор Защиты Воль

Альбус незаметно слушал, как переговариваются дети, и довольно улыбался. Судя по тому, что он слышал через кулон Геллерта и что ему рассказывали призраки, со своей новой ролью Геллерт справлялся на ура. Пока что он сосредоточился на практическом аспекте ЗОТИ, например, учил ребят быстро выхватывать палочки — этот навык Альбус и сам считал очень полезным, пусть его часто недооценивали. Шестой и седьмой курс работали совершенно иначе: выясняли, для чего они хотели использовать свои знания в будущем, нежели обсуждали подготовку к экзаменам. Нужно будет напомнить так и не закончившему школьное образование Геллерту, что экзамены детям сдавать тоже придётся. Люциус — и остальные члены Совета Попечителей — несомненно будут довольны, если их многочисленные отпрыски напишут им сегодня вечером предсказуемо восторженные письма. Преподаватели их энтузиазм не разделяли: быстро растущая популярность Геллерта и проявляемый к нему интерес их несомненно тревожили. Интерес этот тоже был предсказуем. В конце концов, Геллерт был лучшим — или хотя бы наименее некомпетентным — их преподавателем Защиты за последние годы, а практические занятия были лучшим способом влюбить в себя студентов. Харизма Геллерта тоже никуда не делась, несмотря на десятилетия одиночества. Он снова оказался в центре всеобщего внимания — ничто не могло вдохновить его сильнее. Альбус и радовался, и волновался одновременно: он хорошо знал, каким Геллерт бывает убедительным и как легко он может манипулировать людьми, влиять на их веру. Но в то же время это означало, что тюрьма не сломила Геллерта и что разум его был так же остр, как и раньше. Стоило Геллерту заговорить с шестикурсниками, и вся вина, которую Альбус перед ним до сих пор испытывал, испарилась — и почти сразу вернулась, когда он снова заметил и худощавое телосложение, и запавшие глаза, и сухие губы, и неуверенную походку. Альбус ни разу не навестил его за эти годы — и корил себя, труса, за это. Если бы он не разорвал все связи, Геллерт был бы сейчас в лучшем состоянии… но Альбус боялся, что быстрее других попадёт под влияние тёмного волшебника. И вот они сидели на одном этаже, и он изучал захватывающий дух стиль и уверенный прагматический подход, который применял «Воль». Альбус отчаянно надеялся, что игра стоила свеч. Гарри заслуживал опытного учителя, а Геллерт заслуживал возможность искупить свои грехи. Альбус твёрдо верил во вторые шансы — и был достаточно безрассудным, чтобы его предложить. Лицо маггловского министра, конечно, надо было видеть… Альбус лично сообщил ему, что привезёт военного преступника в Шотландию на испытательный срок. Глава аврората МКМ от комментариев воздержалась и только потребовала держать её в курсе дела. Сообщить об этом решении Фаджу вызвался Люциус Малфой. По его словам беседа прошла не совсем гладко, но так уж получилось, что сразу после разговора министр попал под чары Фиделиуса, так что особых деталей не вспомнит. «Настоящее имя профессора Абернети Воля — Геллерт Гриндельвальд». Никто не мог осознать или вспомнить эту правду, если Дамблдор лично им об этом не расскажет. Сильная защита, сильная связь. Пока Геллерт остаётся в рамках закона, его истинное прошлое будет известно лишь избранному меньшинству. Если потребуется, Альбус сможет привлечь большее количество людей, в то время как выжившие посредники Геллерта никак не смогут узнать своего лидера. У Фиделиуса был один недостаток: чем больше людей знало скрываемую тайну, тем слабее становились чары. Чтобы Тайна оставалась в безопасности, знать секрет могло не более десяти человек. Альбус был объективно сильнее обычного волшебника и по собственным оценкам мог позволить себе рассказать двадцати. Если хранителей окажется слишком много, защита истончится и рано или поздно разрушится. Но пока Тайна была в безопасности с ним, «Воль» был в безопасности в Хогвартсе, а ученики были в безопасности с компетентным профессором Защиты, от которого они могли многому научиться. Учителем Геллерт был отменным, Альбус всегда подозревал, что из него получится замечательный наставник. В конце концов, именно Геллерт обучил Альбуса боевой магии, которая принесла ему первую дуэльную медаль, давным-давно, задолго до двух мировых войн. Впрочем, это Альбуса и тревожило. Он даже не осознавал, что некоторые чары, про которые ему рассказывал Геллерт, граничили с тёмной магией, пока ему об этом не сообщил инструктор перед первой дуэлью. Кто мог гарантировать, что студенты — и младше, и впечатлительнее, чем он сам, — не попадутся в эту же ловушку и не узнают правду слишком поздно? У Альбуса не было даже точного списка заклинаний, которые Геллерт планировал изучать, поскольку учебный план остался ещё от Гилдероя Локхарта. Его замену выпустили из темницы в печальном состоянии во вторник, и каким-то чудом Геллерт уже провёл уроки в среду после обеда. Конечно, времени переписать план у него не было, но это, как сейчас осознал директор, нужно было срочно исправить. Добравшись до класса Геллерта, Альбус изрядно запыхался и остановился отдышаться — чудом умудрившись не поставить себя в неловкое положение. Шёл второй урок, Геллерт был занят — учил третьекурсников Гриффиндора и Слизерина. Никто бы не поверил в его контроль над ситуацией, если бы Альбус Дамблдор ворвался в кабинет посреди урока и принялся обвинять тёмного волшебника в идеологической обработке детей исключительно из-за того, что тот не предоставил ему письменный учебный план. Альбус заставил себя свернуть в библиотеку — она была недалеко от кабинета ЗОТИ, так что свой забег по замку он мог оправдать внезапно пришедшей в голову идеей по тринадцатому использованию драконьей крови. Мадам Пинс поприветствовала его кивком и обдала — совершенно без надобности — любимое кресло Альбуса чистящими чарами: — Вам нужна книга или вы просто хотите переждать здесь до звонка? Альбус залился румянцем: — Всё настолько очевидно, Ирма? — Со вчерашнего дня это обычно тихое место превратилось в точку сбора ваших коллег, которым охота последить за Вашим вновь обретённым другом, — посетовала мадам Пинс. — Поппи просидела здесь весь день, по её словам, «просто на всякий случай», пока мисс Макмиллан мучилась от язв по всему телу. Все словно забыли, чем должны заниматься, — продолжила библиотекарь. — И он сам не исключение. — В самом деле? — Не знаю, что он за тёмный волшебник и где вы его нашли, Альбус, но за один день он потратил на детей больше времени, чем последние двадцать преподавателей Защиты вместе взятые. Он даже пролистал книги, по которым работали последние четверо, записал, какой курс прошёл какие темы… Всё очень подробно. Подробно. — Это в его стиле, — улыбнулся Альбус. — Он отлично умеет находить слабые места, — и слабое место Ирмы Пинс, очевидно, уже нашёл. — Что-то ещё? — Да, — заявила Ирма не терпящим возражений тоном. — Это библиотека, а не шпионская штаб-квартира, и особенно это касается Северуса Снейпа. Если я ещё раз услышу, как он оскорбляет мисс Грейнджер, то профессор на себе узнает, кто ещё проводит массу времени в компании запрещённых книг. Да, отношения Северуса с некоторыми коллегами оставляли желать лучшего. — Я с ним поговорю. — Хорошо. Найти вам что-нибудь? — Нет, Ирма, спасибо, я сам посмотрю. Интересный получился разговор. Альбус призвал себе выпуск «Трансфигурации сегодня» многолетней давности и остаток часа провёл, читая о магических заменах разных частей тела. От глаза, какой был у Аластора Муди, он бы сейчас не отказался. — Ты хотел меня видеть, Альбус? Серьёзное лицо, высоко поднятая голова, сквозь наложенные на правый глаз затемняющие чары просвечивает настоящая светлая радужка. Абсолютно ровный голос, если не прислушиваться. И выглядел Геллерт впечатляюще — отполированная серебряная цепочка плаща бросалась в глаза на чёрном и коричневом фоне его костюма.  — Вести уроки несомненно приятнее, чем заполнять документацию, — начал Дамблдор нарочито безэмоционально. — Но вечно откладывать письменный план ты не можешь. Геллерт остался стоять — Альбусу показалось, или он всё-таки выдохнул с облегчением?.. — на расстоянии вытянутой руки, понимая, что его присутствие в школе не означало, что ему позволено сесть за стол, за которым сейчас сидел её директор. — Как только я познакомлюсь со своими учениками и оценю их возможности, я немедленно этим займусь. Всё тот же спокойный голос, выверенный и уверенный, пусть хрипловатый и звучащий теперь ещё жёстче из-за ставшего заметным акцента. Альбус ведь знал, что не сможет ему сопротивляться. — А в целом что скажешь? — Материал хороший, нужно лишь придать ему достойную форму. Есть там второкурсница, маггловского происхождения, которая даже войну может выиграть в одиночку. Не то чтобы это помогло Альбусу определить, изменились ли взгляды и желания Геллерта или нет. — Гермиона Грейнджер — грозная сила природы, с которой нужно считаться, — согласился он, — но она не единственная магглорождённая в школе. Геллерт резко кивнул, конечно, он понимал, что Альбус имел в виду. Не стоило сосредотачивать всё внимание на конкретном студенте — он всегда слышал то, что вслух не проговаривали. Слизерин охотно принял бы его в свои ряды, может, и Рейвенкло тоже, но не Гриффиндор — слишком Геллерт был хитрый — и уж точно не Хаффлпафф. — Сейчас в школе двадцать два или двадцать три магглорождённых ученика. Мы не до конца уверены в происхождении одного мальчика, — Альбус чувствовал себя неловко в обществе старого друга. Он попытался придать лицу выражение, с каким он обычно общался с МКМ или — ещё хуже — с Визенгамотом. До того, которое он приберегал для Совета Попечителей, дело пока не дошло. — Я знаю, что Дурмстранг не приветствует идеи по их принятию в волшебный мир, но мы их полностью разделяем. — Приношу свои искренние извинения. Я, кажется, поставил тебя в довольно сложное положение, — спокойно, но без тени сожаления ответил Геллерт. — С одной стороны, ты возглавляешь организацию, ответственную за поддержание границы между маггловским и магическим мирами, но с другой, ты директор школы, которая одним своим существованием раскрывает этот секрет, — слова его были полны сарказма, но голос остался ровным. Словно заинтересованный учёный, совершенно не напоминающий выступающего за превосходство волшебников диктатора. Новый образ шёл ему пугающе хорошо. Альбус боялся, что начисто забудет прошлое, ещё не закончив разговор. — Всё не так плохо, как ты думаешь, — ответил он. — Всегда можно достичь компромисса. Геллерт фыркнул в ответ, явно не желая показывать несогласие. — Глядите-ка, это же всезнайка Грейнджер! — раздался издевательский мальчишеский голос из соседнего ряда. — Чё ты забыла в нашей библиотеке, а, грязнокровка? Моментально, каким-то волшебным образом, Геллерт — старый волшебник в истощённом теле — превратился в солдата. Напряжение читалось во всём его обличье. Он покосился на Дамблдора, и во взгляде его горело безумное желание вмешаться. Было бы жестоко не дать ему такую возможность. Альбус махнул ладонью, и Геллерт сорвался с места, свернул в соседний проход, магия взвилась вокруг него невидимым ореолом. — Учитывая, что мисс Грейнджер обучена грамоте, можно уверенно предположить, что она пришла в библиотеку за книгами. Что насчёт вас, мистер Гойл? У юноши вашего безупречного происхождения несомненно есть в распоряжении библиотека в родовом поместье. Я также уверен, что вам рассказывали, как надо себя в ней вести. Этим и займитесь. — Поверить не могу, что вы встаёте на сторону этого… маггловского отродья! — возмутился младший Малфой. Альбус со своего места видел, как покраснело его лицо. — А я не могу поверить, что двенадцатилетний мальчишка считает, что имеет право приказывать учителю. Несомненно, Ваш отец узнает, что вы трое устроили свару в библиотеке, надеюсь, он будет безумно горд. Мисс Грейнджер — магглорождённая, вы — чистокровные. Вы только что назвали это место «своей» библиотекой. И кто же, по-вашему, ведёт себя так, будто его воспитали горные тролли? — Но… — Это был риторический вопрос, не требующий ответа. Геллерт возвышался над ними — величественная фигура, подсвеченная ярким солнечным светом из окон библиотеки. Его магия постепенно рассеивалась, сливалась с кожей, словно птица приглаживала взъерошенные перья. — Встретимся снаружи! — предельно грозным для него тоном пообещал другой подпевала Малфоя. — Мистер Крэбб, Хогвартс — это школа. Здесь учатся. Если вы себя в данной роли не видите, могу попросить Альбуса — он, по счастью, неподалёку, — даст вам контакты уважаемого магозоолога. Трое мальчишек послушно посмотрели в направлении, куда указал Геллерт, и поспешно скрылись. Альбус издалека — прячась за «Трансфигурацией Сегодня» — проследил, как Геллерт завёл разговор с мисс Грейнджер, кивнул одобрительно, когда Гермиона быстро сменила тему и заговорила о том, почему она вообще пришла в библиотеку. Очевидно, мисс Грейнджер вняла его предупреждениям, что, впрочем, не мешало ей внимательно и вежливо слушать. Судя по позе и жестам Геллерта, тот был слегка озадачен таким приёмом, но, в самом деле, нечего вечно думать, что мир крутится вокруг него. Гермиона поблагодарила своего собеседника и решительно прошла к столу Ирмы, чтобы спросить про книгу, которую посоветовал ей новый преподаватель. Пусть Гермиона ничего не знала о преступлениях Геллерта, Альбус был уверен, что сам он от него с такой легкостью никогда бы не отделался. — Представляю, что этот ваш призрак им рассказывает на Истории, — прорычал Геллерт, вернувшись к столу своего победителя — или тюремщика — или жертвы. — Мисс Грейнджер спросила, что она могла бы почитать на уроке. Профессор Бинс ведёт настолько скучно, что даже она за ним следить не может. Она искала что-нибудь по тринадцатому веку. — Надеюсь, ты помнишь, что из Запретной Секции ты ничего рекомендовать не можешь. — Помню. «Неуловимая Бузина» лежит в общей секции. Альбус уткнул лицо в бороду. Да, даже под чужим именем, тощий как смерть, с заново потемневшим синим глазом, с кровавым прошлым и после впечатляющего поражения Геллерт всё равно оставался самим собой.