Профессор Защиты Воль

Незаметно наступила пятница. «Профессор Воль» за последние три дня сделал больше, чем за последние четыре десятилетия. Хогвартс всё ещё казался странным и незнакомым: всюду магглорождённые — за исключением зелёного стола в Большом Зале, там заместо сидела парочка плохо замаскировавшихся троллей — коллеги, послушно за ним следившие, в руках палочка, совсем чужая, но с так похожей на его собственную судьбой, тыквенный сок на ужин, иногда сливочное пиво, и система баллов, лишённая для него всякого смысла. Совсем не похоже на Дурмстранг. Вообще ни на что не похоже, в частности, на крохотную тюремную камеру, которую он создал, как оказалось в итоге, для себя самого. И в которую ему придётся вернуться, о чём ему постоянно напоминало видение. Он пользовался каждой возможностью жить, пока мог. Посвятил себя преподаванию: по два класса учеников с пяти разных курсов и группы с шестого и седьмого, по два урока в неделю у каждого. Сначала Геллерт думал, что высокого уровня от школьников ждать не стоит. После первого же дня он признал свою ошибку: результаты были выше ожидаемого и, судя по всему, работать с детьми было куда проще, чем со взрослыми. Сформировав первое впечатление, Геллерт занялся расписанием для обязательных курсов — по счастью, Эдгар Шафик и Рози МакКой согласились ему в этом помочь. Опытный окклюмент и драконовод — к ним он обратился в первую очередь, уверенный, что они его не испугаются. — В прошлом году мы прошли всё из этой книги, — заметил Шафик, листая программу пятого курса. — Им нужна только практика. Знаний для СОВ им хватит, если устраивать каждый месяц повторение, чтобы они могли задать вопросы. — Задавать вопросы они могут в любое время. Как и вы. Как и все остальные студенты. Даже те, кто не взял в расписание Защиту. Если вопрос уместен, я на него непременно отвечу. Что угодно. Когда угодно. Пока он мог им отвечать. — А какие вопросы неуместны, профессор? — поинтересовалась мисс МакКой. — Личные. О моём прошлом, — рано или поздно они получат ответы и на эти вопросы, причём на все сразу. Геллерт вздрогнул, вспомнив одинокую камеру, которая поджидала его в конце учебного года. Он ещё раз проглядел пергаменты с программой и наложил на каждый из пяти свитков осушающие чары. Хорошо, что у него был свой кабинет, где он мог позволить себе такую роскошь. Программу старших курсов тоже нужно будет записать, но на сегодня было явно достаточно. — Могу я кое-что спросить? — Уместное? — спросила в ответ мисс МакКой, но улыбка её была беззлобной. — Связанное с учёбой. — Давайте, — сказал мистер Шафик. — С Историей правда всё настолько плохо? — Не знаю, я её всю проспала, — ответила мисс МакКой. — На ней очень удобно было повторять Трансфигурацию, если никто громко не храпел, — честно признался Эдгар Шафик. — Кто-то с Хаффлпаффа однажды притащил учебник по маггловской истории, и следующее эссе мы написали по нему. — И? — поинтересовалась девушка. — Бинс ожидаемо ничего не заметил. «Воль» кивнул. Пусть одно упоминание маггловской книги и вызвало у него отвращение, но картина получалась интересная. Если бы не видение бурой совы в окне Нурменгарда, он непременно воспользовался бы ситуацией. На должности преподавателя Истории — к вящему недовольству юных британских волшебников — никакого проклятия не было. Поблагодарив студентов за помощь — и поблагодарив мысленно и мисс Грейнджер, потому что её поиски подходящей книги натолкнули его на эту идею, — Геллерт вышел из кабинета. Пора было стряхнуть пыль со своих знаний по британской истории. Утро выдалось холодным и туманным; никому в здравом уме не пришло бы в голову высунуться наружу, так что Геллерт надеялся, что ему ничего за это не будет. Правила, которое запрещало бы ему бродить по школьным землям или по Лесу, не существовало, и он хотел бы, чтобы так это и оставалось, а потому не собирался рисковать и случайно пугать какого-нибудь менее непредвзятого студента. Мадам Спраут ему за такое голову открутит, а Снейп наверняка закатит скандал. Оставшиеся два декана обычно выжидали, прежде чем сделать что-то глупое. Утренняя прохлада была ему приятна. На протяжении последних дней он жил в каменном здании с многочисленными каминами, ел тёплую еду, мог принимать горячие ванны — больше ему не нужно было поддерживать собственную жизнь беспалочковыми согревающими чарами. Тело его восстанавливалось, в том числе под влиянием трёх серьёзных приёмов пищи в день, у него была тёплая одежда… В дополнительной защите от стихий он не нуждался. Геллерт окунул пальцы в Чёрное Озеро, наблюдая, как на мелководье носятся за рыбой гриндилоу. Вдоль противоположного берега проскакало целое стадо кентавров, чёрно-белая кошка охотилась на мечущиеся ветви Гремучей ивы. Жестокому дереву явно было не по душе такое внимание, но кошка была упрямая. Всё так просто, так бессмысленно. И вечно. Геллерт обернулся на замок. Кому взбредёт в голову следить за ним прямо сейчас? Кому вообще есть дело до его местонахождения ранним субботним утром? Аккуратно сложив одежду и оставив только кулон, он нырнул в воду. Сделав несколько сильных гребков, он набрал полную грудь воздуха и нырнул с головой, не обращая внимания на холод. Солнечный свет переливался на расходящихся от него волнах сотнями разноцветных бликов. Такие несущественные, неважные минуты, но никто не мог их у него отнять. Уж поработав с двумя сотнями детей, он мог себе позволить немного поплавать. Через полчаса Геллерт вернулся в свои покои, набрав по дороге горстку крохотных камешков. Кожа его разрумянилась от холода, глаза вернулись к естественным, разным оттенкам. Интересно, мог ли он оставить их такими… впрочем, желание оставить себе настоящую внешность довольно быстро уступило желанию продержаться в школе хотя бы до конца учебного года. Поколебавшись немного, он снова сделал глаза одинаковыми: гетерохромия редко встречалась среди волшебников, а трансфигурацию часто использовали, чтобы поправить внешность. И, раз уж он этим занялся, Геллерт укоротил волосы так, чтобы в следующий раз их можно было просто вытереть насухо полотенцем. Когда похолодает, трудно будет добираться до замка без осушающих чар. Даже у его чувства собственного достоинства, воспитанного Дурмстрангом, были свои пределы. Строго говоря, на завтрак он не опоздал, но пришёл позже обычного. Проходя по коридору на первом этаже, Геллерт к собственному удивлению наткнулся на откровенно странную сцену: чистокровка из «зелёных» — видимо, в очередном семейном древе затесался домашний тролль-телохранитель… — вращал в воздухе профессора, судя по всему, колдуя её же палочкой. Вокруг них толпилась ещё кучка учеников с зелёного отделения. Профессор безуспешно пыталась докричаться до тролльего потомка. Тот гоготал себе и шутил издевательски, что раз уж магглы такие умные, как она рассказывает, то пусть и справляется с ним по-маггловски. Профессор продолжала его уговаривать. На её лице отразился настоящий ужас, когда она заметила шагающего к ним тёмного волшебника. «Воль» невольно оскорбился такой несправедливой реакции. — Разрешите, профессор Бербидж? Она кивнула, и этого было достаточно. «Воль» швырнул палочку вперёд, точно кинжал. Кончик её коснулся шеи мальчика, который немедленно попытался её отодрать, сопровождая дело пронзительными воплями, но безуспешно. Гриндельвальд пересёк коридор в пару шагов, и за это время преподаватель Маггловедения оказалась на земле в безопасности. Ряды зевак поредели на глазах, все разбежались, явно напуганные судьбой своего вожака. «Воль» бесцеремонно забрал палочку и смерил оставшихся очень неодобрительным взглядом. Те побледнели. Громила грохнулся на пол, продолжая вопить. Убедившись, что больше желающих выступить не нашлось, Геллерт убрал палочку и помог потрясённой профессору Бербидж подняться. — Что вы с ним сделали? — тут же закричала она. — Он напал на преподавателя. — Пустите меня, чудовище! — огрызнулась эта самая преподаватель. Геллерт послушался и развернулся к не успевшим удрать школьникам. Взгляд у него был ледяной: — Ваш однокурсник напал на учителя, а вы стояли и смотрели? — Да будь её воля, мы бы все смешались с этими тупыми магглами! — высказался очередной зелёный. Подойти ближе никто из них при этом не рискнул. — Учитывая, что лично вам супругов выбирает не школьный учитель, а ваши родители, едва ли это серьёзная проблема. Профессор Бербидж, пусть ослабевшая и заметно взволнованная, наклонилась и попыталась поднять напавшего на неё ученика. Геллерт швырнул ей её палочку и продолжил: — И не смейте впредь вытворять что-то подобное! — прогрохотал он. — Вы можете не соглашаться друг с другом. Можете продолжить род с другим чистокровным волшебником — это приветствуется. Но забирать палочку другого волшебника или ведьмы — это неприемлемо, ни здесь, ни за пределами замка. Профессор Бербидж в первую и последнюю очередь такая же ведьма, как и ваши матери, вот только ей, в отличие от них, стыдиться сейчас нечего. Ученики начали медленно пятиться назад. — Что вы сделали с Флинтом? — потребовала, собственно, ведьма, безуспешно перепробовав несколько оживляющих. — Его магия вернётся через несколько часов, — прохладно сообщил ей Геллерт. — Мерлин милостивый, Вам что, совсем всё равно? Вы напали на ученика! — Который напал на учителя! С Вами всё хорошо — а что было бы, если бы я не вмешался? — Что вы натворили, неблагодарное вы чудовище? — раздался другой голос через весь коридор. Из-за поворота вылетел Снейп, в спешке забывший стряхнуть хлебные крошки с губ. — Я натворил меньше, чем вы могли бы предотвратить, профессор, — ответил Гриндельвальд. — Мистер Флинт впервые на кого-то напал или это вы просто постоянно опаздываете и не успеваете поймать его на месте преступления? — Что здесь происходит? — к ним подошла Минерва МакГонагалл, которую, возможно, привела сюда воистину кошачья интуиция. — Чарити, ты в порядке? — Не волнуйся за меня, Минни, — ответила профессор Бербидж. — Напали не на меня. — Да что вы говорите, — пробурчал Геллерт. Он призвал обратно украшения, которые, должно быть, слетели с Бербидж до его прихода. Передав их обратно владелице, он направился в Большой Зал, настроенный, наконец, позавтракать. Восторженные шёпоты сопровождали его всю обратную дорогу до кабинета — давно пора было избавиться от вездесущих портретов Локхарта. «Он вонзил Флинту палочку в спину!» «Большой Марк ныл как первогодка с Хаффлпаффа, я сам слышал!» «Ему на Бербидж пришлось опираться!» «Говорят, он лишился магии!» «Как думаешь, МакЛагену он тоже такое устроит?» «Хотел бы я это видеть!» «Даже Пивз считает, что Флинт получил по заслугам!» «В какую сторону Больничное Крыло? Я хочу сам на него посмотреть!» — Воль! — прогремел над их головами очень знакомый голос. — Немедленно в мой кабинет! Ладно, придётся портретам задержаться на выходные, подумал Геллерт. Возразить приказу своего победителя он не мог, поэтому послушно свернул на вечно движущиеся лестницы к третьему этажу. Собрался весь преподавательский состав. Большая часть смотрела на него так, будто живьём съесть хотела. Альбус, конечно, переживал, потому что на нём одном лежала ответственность за самого ненавистного миру волшебника столетия, которого он привёл в школу, финансируемую в основном родителями чистокровок. За его спиной на жерди сидел седой болезненно выглядящий феникс. — Ну привет, Фоукс, — прошептал Геллерт. Интересно, вспомнит? Фоукс тихо проворковал что-то в ответ. Рядом с птицей сидели Минерва МакГонагалл и Чарити Бербидж, они смотрели не так враждебно. — Тебе же даже не стыдно!.. — начал Альбус, но его перебил маленький профессор Чар: — Подождите! — сказал Флитвик, встав на стул. — Зажгите палочки, если Маркус Флинт сам напросился! — Вопрос не в этом, — сказал старик Кеттлберн, подняв палочку оставшейся рукой. — Люмос. — Люмос, — отозвалось большинство учителей. МакГонагалл держала палочку высоко над головой, горевший на кончике свет резал Гриндельвальду глаза. — А теперь зажгите палочки, если наказание было незаслуженным, — скомандовал Флитвик. Прислужник Волдеморта воздержался; лишь одна палочка загорелась в полутёмной комнате. Палочка, никогда не сохранявшая верность побеждённому хозяину. Всеобщее возбуждение улеглось, кто-то раздвинул шторы. Преподавательский состав Хогвартса стоял напротив директора, и Филиус Флитвик был готов возглавить наступление. — Маркус известный задира. Хогвартс вздохнёт с облегчением, если он хотя бы на пару дней перестанет портить всем жизнь, — неохотно признала Помона Спраут. — Отнять у ребёнка магию — едва ли лучший способ повлиять на его поведение, — указал Снейп. — У Вас было пять лет придумать способ получше, — парировал Гриндельвальд. — Это не даёт тебе право… — заговорил было Альбус. — Нет, право мне даёт готовность вмешаться, раз вы этого сделать не можете! — рявкнул на него Геллерт. — Пожалуйста, прекратите, — слабым голосом сказала профессор Бербидж. — Я не хочу проблем ни мистеру Флинту, ни Геллерту. Альбус оказался в затруднительном положении. Простить Геллерту его поступок он не мог, будучи ответственным за само его присутствие в школе. Но и проигнорировать просьбу своей наивной подопечной не мог тоже. Два волшебника уставились друг друга в напряжённой тишине. Никто из остальных собравшихся не мог сказать, шёл ли между легилиментами мысленный поединок или же они просто молча боролись с взаимным желанием снова сойтись в дуэли. Может, они пришли к согласию, не произнеся ни слова. А может, одновременно поняли, что победителя в новой схватке не будет. — Что ты сам думаешь по этому поводу? — наконец спросил Альбус. — Если мисс Бербидж не против, я мог бы обучить её необходимым защитным заклинаниям, — с этими словами Геллерт повернулся к ней: — Фройляйн, если вы распространяете революционные взгляды, вы должны уметь защищать себя. Прошу вас, примите мою помощь, чтобы подобное больше не повторилось. Напряжение, царившее в кабинете, никуда не делось, но в то же время предложение Геллерта прозвучало комично. Чтобы Геллерт Гриндельвальд учил Чарити Бербидж самозащите? — Неудачная шутка, — прорычал зельевар, кутаясь в свою мантию, точно летучая мышь. — Пожалуйста. Понимая, что от неё одной зависел исход этой ситуации, профессор Бербидж подняла голову и посмотрела Геллерту в глаза: — Хорошо, — прошептала она.