Профессор Защиты Воль

Гермиона с нетерпением ждала вечеринку в честь дня смерти Почти Безголового Ника с тех пор, как Гарри сказал ей, что принял приглашение. Живые очень редко посещали празднества дней смерти, об этом почти не было записей, так что она совершенно не представляла, чего ожидать. Из их троицы она единственная не обратила внимания на мерцающие тыквы и заманчивые запахи Большого Зала. Проход, который вёл на вечеринку, был заставлен свечами, горевшими холодным синим пламенем, которое больше отбрасывало густые тени, чем освещало дорогу. Стоило огням из золотистых стать ледяными, кругом похолодало, дыхание теперь повисало в воздухе облачками пара. У подножия лестницы клубился густой туман, издалека доносился странный звук, будто кто-то скрёб ногтями по доске. Гермиона поморщилась и сильнее закуталась в мантию. Она не ожидала, что будет холодно. Но комната, в которую они зашли, стоила любых неудобств. Ник поприветствовал их у двери, завешанной чёрными и серебряными занавесями, Гермиона вручила ему их подарок — одна из фотографий Колина Криви, на которой Ник выглядел особенно пугающе, — и их пропустили внутрь. Сотни жемчужно-белых призраков парили под огромной люстрой, в которой стояли сплошь чёрные свечи. Они летали по залу, кто-то танцевал над чёрным камнем, остальные висели вокруг высоких столов, заставленных разными блюдами. Квартет скелетов на приподнятой платформе играл на инструментах, издавая ими тот самый жуткий звук, который они услышали ранее. — Осмотримся? — воодушевлённо спросила Гермиона. Она как-то читала, что в других школах тоже жили призраки — может, кто-то из них прилетел сегодня в Хогвартс. Она бы с радостью послушала про французскую школу Бобатон. — Осторожно, — пробурчал Рон, когда Гарри чуть не прошёл сквозь недовольно выглядящую монахиню. Гермиона незаметно поглядывала на всех удивительных призраков, пока мальчики тащили её за собой к столу. Она так отвлеклась на ведьму, страшно похожую на дракона, что даже протянула руку за одним из кексов. Тёплая ладонь легла на её запястье, не давая коснуться угощения. — Я бы на вашем месте не стал этого делать, мисс Грейнджер, — сказал ей знакомый голос, перекрывая скрежет музыки. Гермиона подпрыгнула, тихо пискнув, узнав профессора Воля. — Что вы здесь делаете? — спросила она, не удержавшись. Что ей делать, бежать за другим учителем? — Полагаю, то же самое, что и вы с друзьями, — ответил профессор, указывая на серый пирог в виде могильного камня, занимавший целый отдельный стол. На их глазах толстый призрак в римском доспехе откусил похожую на дёготь глазурь и довольно вздохнул, будто съел настоящий десерт. — Хорошо провожу время. — Вы же должны быть на пире, — заметила Гермиона с подозрением в голосе. Тёмный волшебник засмеялся. — А вы разве нет? — ответил он и достал из кармана плаща сэндвич. Разделив его на несколько частей, он предложил по кусочку каждому из троицы и принялся за еду. Гермиона недоверчиво посмотрела на странное сочетание ветчины, варенья и риса, но всё равно съела свою порцию, состроив гримасу. — На самом деле Альбус отправил меня сюда зачаровать скелетов, — сообщил учитель, смерив их долгим взглядом. Гермиона могла поклясться, что глаза у него были на самом деле разного цвета, но затем решила, что светло-голубой ей привиделся в отражении свечей. — Вы на многих таких вечеринках побывали? — полюбопытствовала Гермиона, пытаясь хоть что-то узнать о загадочном профессоре. — Можно и так сказать… — громкий поток немецких слов прервал его, и профессор радостно ухмыльнулся, развернулся на каблуках и ответил на том же языке, обменявшись почти что полноценным объятием с мужчиной в немецкой военной форме. Гермиона с интересом выглянула у него из-за спины, наблюдая за их оживлённым разговором. Мужчина подозвал к ним женщину в форме ФКА и представил её профессору Волю. Женщина неожиданно заметила Гермиону и восторженно ахнула, просунув лицо насквозь профессора, чтобы изучить её внимательнее: — Ученица, надо же! — подивилась она и прошла сквозь Воля к Гермионе. — Гермиона Грейнджер, — представилась Гермиона, очарованная незнакомкой — очевидно, магглом. — ‘Эрмиона, очаровательное имя! — воскликнул солдат. Профессор раздражённо вздохнул. — Я Хенри, друг… Абернети. — Он запнулся на имени, но Гермиона слишком внимательно смотрела на красные и чёрные знаки на его форме и не заметила. — Вы были нацистом? — в ужасе спросила она у учителя, судорожно пытаясь понять, надо ли ей держать своих соседок, представителей разных культур, подальше от него. Профессор Дамблдор ведь их предупреждал! Удивлённый кашель отвлёк её. Судя по всему, солдата её восклицание развеселило. — Nein, мы просто друзья. Я быль в лагере в Британии, потом перевели в Египет. Там я встретиль Абернети, когда меня освободили. И эту великолепную женщину тоже, — он приобнял супругу и прижал к себе. Гермиона узнала на её лице то самое хищное выражение, с которым женщины обычно обрушивались на ничего не подозревающего ребёнка с похвалами и объятиями, и уже приготовилась уворачиваться, как вдруг кто-то протрубил в рог. — Охота, — серьёзным голосом сказал Воль, и внезапно табун серебристых лошадей прорвался сквозь стену. Толпа разразилась аплодисментами, громадные животные взвились на дыбы и с грохотом опустились, наездники перебрасывали друг другу шары странной формы. Наконец, с последним призрачным ржанием, лошади исчезли, а всадники смешались с остальными гостями. — Найдите своих друзей, мисс Грейнджер, и скорее уходите. Школьникам не место на охоте, — тихо приказал Воль, и ей хватило одного взгляда на его серьёзное, но при этом мягкое лицо, чтобы согласно кивнуть, схватить за рукава Гарри и Рона и потащить их к выходу. Секундами позже троица выбралась из слабо освещённого коридора, чувствуя, что они в буквальном смысле вернулись в мир живых. Рон предложил было сходить за десертом, как вдруг Гарри сначала застыл, а потом подобрался к стене и прижался к ней ухом в странной позе. Гермиона только успела обменяться с Роном озадаченными взглядами, как Гарри резко сорвался с места, крикнув про какой-то голос. Рон в последний раз посмотрел на приглашающе распахнутые двери Большого Зала, и они бросились за ним. Гарри остановился только на первом этаже, велел им прислушаться. Гермиона, страшно напуганная, попыталась, но не услышала ничего, кроме болтовни портретов в отдалении. — Он убьёт кого-то! — закричал Гарри. Он снова сорвался с места и рванул вверх по лестнице. Гермионе было страшно, она ничего не понимала, но всё равно побежала следом, ориентируясь по полам его мантии и виляя по коридорам. Гарри промчался через весь второй этаж и на последнем повороте затормозил, не обнаружив никакого монстра. — Что, во имя старых штанов Мерлина… — начал было Рон, прислонившись к стене, чтобы отдышаться, но тут же одёрнул руку от стены, издав полный отвращения звук. Он сморщил лицо, посмотрев на свою ладонь, затем медленно поднял взгляд и всхлипнул, указывая заляпанным чем-то красным пальцем на огромную надпись, покрывавшую всю стену. — Тайная Комната снова открыта. Берегитесь, враги наследника, — вслух прочла Гермиона. Слова казались и знакомыми, и совершенно бессмысленными. — Что это? — спросила она, указывая на что-то серое и потрёпанное, свисавшее с пустой ручки факела прямо под надписью. — Миссис Норрис! — воскликнул Рон. — Надо отсюда убираться. В кои-то веки его знания оказались обширнее её собственных. Может, об этом рассказывали только в семьях волшебников. — Нужно позвать на помощь, — слабо возразил Гарри. — Рон прав. Ещё не хватало, чтобы нас тут нашли. Она потянула его за рукав, но поняла, что опоздала. Со стороны лестницы до них донеслись голоса. Тогда троица свернула налево, чтобы прокрасться по менее известному переходу, но и оттуда слышались чьи-то шаги — кто-то спускался по лестнице. В следующую секунду с обеих сторон их окружили ученики. С секунду все в ошарашенной тишине рассматривали эту жуткую сцену, затем кто-то громко прочитал надпись вслух. Малфой растолкал всех и встал в первом ряду, что Гермионе сразу показалось странным: он должен был спуститься в подземелья после ужина, а не подняться на второй этаж. — Вы следующие, грязнокровки! — оскалился он, подтверждая тем самым её предположение, — видимо, все дети волшебников знали, что это значит. И видимо, она — и остальные школьники с родителями-магглами — были в большой опасности. Дальше всё стало только хуже. Сквозь толпу студентов протолкался Аргус Филч, требуя разойтись. Троица попыталась было смешаться с безликой толпой рейвенкловцев, но те немедленно попятились, оставив троих гриффиндорцев абсолютно беззащитными перед смотрителем. Тот посмотрел на кошку, на слова на стене — и наконец уставился на Гарри. — Ты! Что ты сделал с моей кошкой? — заверещал Филч, нависая над ними и брызжа слюной. — Ты убил её! Я убью тебя, я… — Аргус! Профессор Дамблдор пронёсся мимо них, толпа разошлась перед ним. Спешившие за ним учителя начали разгонять учеников. Директор снял кошку со стены и внимательно посмотрел на трёх дрожащих студентов из-за очков-половинок. — Аргус, пойдёмте со мной. И вы, мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Грейнджер. Поппи, найди, пожалуйста, профессора Воля, пусть подойдёт в свой кабинет, — медсестра поспешила прочь, МакГонагалл и Снейп обменялись многозначительными взглядами. Они молча последовали за учителями, нервно переглядываясь. Гермионе страшно хотелось заявить, что они невиновны, но заговорить первой было ещё страшнее. Похоже, в Хогвартсе снова случилась беда. Когда они вошли в тёмный кабинет Воля, единственный уцелевший портрет Локхарта смущённо взвизгнул и попытался стереть подрисованные мелом усы. Стены светились от покрывавших их надписей — видимо, профессору Волю часто не хватало доски, чтобы выразить все свои мысли, и после уроков он предпочитал просто делать слова невидимыми, нежели стирать их. Очень необычно, но при этом было удобно во время урока иметь под рукой материалы с предыдущего занятия, можно было продолжить там же, где они остановились в прошлый раз. Сейчас, глубокой ночью, стены покрывали минимум пять разных учебных программ, смешавшиеся до нечитаемости. Выглядело это мягко говоря пугающе. — Никогда не пойму, зачем он так делает, — пробормотал Дамблдор, поставив окаменевшую кошку на стол. Он наклонился рассмотреть её внимательнее, пока трое учеников за его спиной настороженно оглядывались. Дверь в кабинет с грохотом распахнулась. Все подпрыгнули, и только директор спокойно повернулся лицом к новоприбывшему. — Абернети. Возможно, вы когда-нибудь встречались с подобным, — профессор Дамблдор отступил в сторону, а профессор Защиты подошёл к столу. Он не стал наклоняться так же низко, как остальные, вместо этого ткнул кошку в бок и посвятил лучом света ей в глаза. Филч не удержался от всхлипа, когда Воль наколдовал диагностирующее заклинание, окутавшее миссис Норрис зловещим красным сиянием. — Её однозначно убило страшное проклятье, скорее всего, Трансмогрифианская Пытка… — подал было голос портрет, но Воль швырнул в него зелено-жёлтым заклинанием, которое превратило краску в буроватую массу. — Мне это проклятие не знакомо, — тихо сказал он. Дамблдор выглядел удовлетворённым. Филч снова громогласно всхлипнул. — Она жива, Аргус, — мягко сказал директор рыдающему смотрителю. — Всего лишь окаменела. — Похоже, она оказалась на пути какого-то разрушительного явления, — заключил профессор Воль. — Но тогда на месте, где вы её нашли, должны были остаться какие-то заметные следы. — В коридоре ничего не было, только надпись на стене, сделанная куриной кровью, — твёрдо заявил профессор Дамблдор. — Я лично всё проверил. Только надпись — и сломанный водопровод. Профессор Воль снова принялся изучать окаменевшую кошку. Он бурчал что-то себе под нос на странных языках, переключаясь между ними посреди предложения. Он не колдовал, скорее, просто разговаривал сам собой, не обращая внимания на остальных присутствующих. — Уверен, мадам Помфри сможет сварить зелье, которое вылечит миссис Норрис. Помона уже выращивает целый урожай мандрагор, — сказал Дамблдор, очевидно пытаясь утешить Филча. Смотритель резко вскочил на ноги, указывая на Гарри. — Его допросите, это он сделал! — Гермиона невольно отступила, когда воспалённые выпученные глаза Филча остановились на них. — Ученик не мог сотворить подобное, Аргус, — заверил директор, — это сложная тёмная магия. Гарри сам возмутился и принялся спорить с Филчем, который тоже продолжал покрывать его обвинениями. Профессор Дамблдор замолчал, глядя на разворачивающуюся сцену с тревогой во взгляде. — Если позволите, директор, — Снейп выступил из тени на свет. — Поттер и его друзья могли просто оказаться не в том месте не в то время, но обстоятельства вызывают подозрения. Почему их не было на ужине? — он обвиняюще посмотрел на учеников, будто ждал ответа, которого, как он думал, у них не было. — У мистера Поттера есть обоснованные причины личного характера, по которым у него может и не возникнуть желания сегодня праздновать, позволю себе напомнить, — сказал профессор Воль, не поднимая взгляд от окаменевшего животного. — А его друзья сопровождали его на празднование дня смерти призрака их факультета. — Почему бы им было не пойти на ужин после этого, зачем было идти именно в этот коридор? — с обвиняющим выражением лица спросил Снейп. Троица замешкалась с ответом. — Мы не хотели есть? — ответил Гарри, но прозвучало это как вопрос. В тишине у Рона громко заурчало в животе. Снейп торжествующе втянул носом воздух, мальчики по бокам от неё ощутимо вздрогнули, как вдруг профессор Воль вышел вперёд. — А вам должно быть дело, почему именно у мистера Поттера сегодня нет аппетита? Может, вам ещё напомнить, кто именно в этом виноват? Профессор Снейп поморщился, будто его ударили в лицо чем-то тяжёлым. Например, бладжером. — О чём это они? — удивился Рон. — Понятия не имею, — вздохнул Гарри. — В этом году хотя бы обошлись без тролля. — Думаю, мы все понимаем, почему ребята решили пропустить сегодняшний ужин, — безрадостно сказала профессор МакГонагалл. — Не пойман — не вор, Северус, — сказал директор и отпустил их. Профессор зельеварения с яростью посмотрел им вслед — равно как и Филч. Гермиона решила, что надо будет после квиддича научить Гарри очищающим чарам, потому что теперь Филч житья ему точно не даст.