Профессор Защиты Воль

Геллерту Гриндельвальду не пристало разваливаться поперёк кровати и засыпать, не переодевшись, он был приличным благовоспитанным волшебником, ценившим собственную репутацию. Тёмные волшебники не разваливались, в уличной одежде они тоже не спали… хотя представить себе тёмного волшебнике в пижаме тоже было трудно. Тёмные волшебники вообще не должны были спать, ибо чёрная сущность их магии, подобно кофеину, поддерживала в них жизнь лучше любого сна. Но то был Геллерт Гриндельвальд. Абернети Воль, профессор без прошлого и будущего, мог спать в любой одежде, какая у него была, в какой угодно позе, которую он успел принять, рухнув на кровать, с пергаментом близняшек Патил под подушкой. «Сегодня в игре будет только один бладжер», написали девочки и перед матчем отдали записку ему. Альбус сидел на настоящей золотой жиле! Магглорождённая, которая легко могла заменить целую армию, мальчик, переживший убивающее проклятье, близнецы Уизли, метаморфомаг, и вот теперь, как он и предполагал, два прорицателя, которых нужно было только чуть-чуть подучить. Кто угодно позавидовал бы чистому потенциалу, который Альбус держал под контролем. И это вдобавок к домашнему фениксу и — слишком много с этим было связано воспоминаний — Бузинной Палочке. Его настигло внезапное осознание. Возможно, в число волшебников под управлением Дамблдора можно было включить и величайшего тёмного волшебника столетия тоже. Того самого величайшего тёмного волшебника, который в настоящий момент разлёгся на кровати в неуклюжей позе, абсолютно наплевав на своё воспитание или хотя бы на здравый смысл. И всё-таки было приятно иметь возможность спать именно так. Последние сорок восемь лет он спал в холодной камере, скорчившись под тонким одеялом. Геллерт попытался проснуться — и телом, и мыслями, — но содержимое его головы напоминало водоворот из боли, мыслей и отсутствующих воспоминаний. Он смутно помнил, что семикурсник с Рейвенкло позвал его на торжественное празднование проигрыша в кабинете Чар с остальными мальчишками с седьмого курса. Флитвик там тоже был, и каким-то образом они закончили дуэлью в типичном для Дурмстранга стиле: оба противника держат в руке по пиву и стараются устоять на ногах в течение двадцати секунд, прежде чем допить всё, что осталось после этого в кружках. Судя по тому, как страшно кружилась голова, пиво своё он сберёг и от жажды к концу празднования не страдал. Геллерт не мог, однако, точно сказать, вызвал ли он на дуэль Чарити Бербидж, когда та на них наткнулась. Кажется, он сражался с ней с двумя кружками в правой руке. Возможно, лучше будет никогда её об этом не спрашивать, решил Геллерт. Голова по-прежнему шла кругом. Он взял себя в руки и сосредоточился на списке сегодняшних дел. Надо подобрать материал для завтрашней — официальной — встречи дуэльного клуба. Позавтракать. Провести урок Защиты шестикурснику Оливеру Вуду, которому пришлось пропустить занятие во вторник из-за квиддича, — разве можно винить капитана команды за правильную расстановку приоритетов? Затем произойдёт что-то, связанное с эльфом и бладжером, так что несколько часов он проведёт в библиотеке — может, будет преподавательское собрание. Вот он, один из плюсов его прорицательского дара — Геллерт заранее знал, что в воскресенье отдохнуть не получится. Бабблинг и Макгонагалл уже говорили, что он взял на себя слишком много, но ни одна из ведьм не представляла, каково это: иметь в распоряжении всего один учебный год после — и до — долгого заключения в грязной, крохотной и всеми забытой камере, где не было ни одной живой души. Он не мог изменить прошлое, и слишком неподъёмным был вес его поражения, чтобы менять будущее. Ему оставалось лишь настоящее, милосердный дар, сложившийся из проклятия на должности преподавателя Защиты, влияния чистокровных родителей и безумной наглости Дамблдора. Неприятно было знать, что его единственный возможный шанс глотнуть немного жизни зависел от его самого злейшего врага. Впрочем, нет: злейшим врагом Геллерта был он сам. Как обычно, к завтраку он спустился первым. Как обычно, он съел всего понемногу, наслаждаясь каждым кусочком. И, как обычно, он обнаружил, что близнецы Уизли что-то натворили в школьных коридорах, — они были загонщиками гриффиндорской команды, должны были вымотаться после матча, но в их понимании, видимо, это не сошло бы даже за слабое алиби. Следовательно, не совсем как обычно, ему пришлось пойти к собственному кабинету в обход. В заброшенном коридоре он вдруг почувствовал переплетения тёмной магии. Едва заметному следу было несколько десятков лет, может, эти чары были наложены ещё до его поражения, но магия была темнейшая, и сила её не иссякла с момента сотворения. Геллерт потянулся было к ней, однако не увидел ничего, кроме жёлтой вспышки. Заинтересованный, он прошёл немного вперёд, как вдруг его отвлёк куда более безвредный — и свежий — запах. Кто-то варил златоглазки… в закрытом туалете? Действительно, это был женский туалет. Чарити рассказывала, что именно здесь погибла магглорожденная ученица, когда в последний раз была открыта Тайная Комната. И, видимо, кто-то недавно воспользовался этим всеми забытым, но легко доступным местом, чтобы заняться зельеварением. Геллерт попытался определить, как долго уже настаиваются эти златоглазки, но разброс был слишком большой: от четырёх дней до двух недель. Кроме того, он не имел права ничего забирать у учеников. Находка, тем не менее, была интересная. Он как раз закончил с трансфигурацией нескольких своих камешков в противников для Вуда — в самом деле, это была просто небольшая галька с каменными крыльями, квиддич подсказал ему идею, — когда в дверь его класса постучали. — Мисс Тонкс, какой приятный сюрприз! Входите! Тонкс зашла, грохнулась, поднялась и решительно прошагала к нему. Сложно было поверить, что она довольно быстро превратится в весьма умелого аврора. — Профессор Воль, я поговорила с Гарри по поводу эльфа, и — бинго! Интересно, будет ли она так же улыбаться, задумался Гриндельвальд, когда раскроет его тайну? Когда Тонкс была рядом, видение совы приходило к нему куда чаще — и было пугающе чётким. Он сам учил сестёр Патил никогда не спешить с выводами и не допустил бы такой ошибки, но связь между девушкой и видением точно существовала, в этом Геллерт был уверен. — Внимательно слушаю, юная леди. Присаживайтесь. — Летом Гарри посетил домовик, по описанию совпадает с тем, которого мы видели. Нет, простите, давайте с начала. Гарри я расспросила, потому что бладжер пытался отделить его от остальных. Он был целью. — Потрясающе, мисс Тонкс. — Так вот, Гарри тогда жил со своими магглами. Появился эльф, предупредил, что в Хогвартсе ему угрожает какая-то опасность, и пропал. Судя по всему, что рассказал Гарри, Добби как-то нашёл способ обойти запрет хозяев и рассказать ему обо всём. Так вот, с тех пор он пытается любыми способами вытащить Гарри из школы: подставляет, чтобы его исключили, перекрывает дорогу на платформу, вот, теперь попытался сломать ему руку. — И мистер Поттер никому об этом не рассказал? Какой семье принадлежит это создание? — Мы решили, что кому-то из оставшихся на свободе Пожирателей. Многие из них отговорились, что всю войну были под Империусом. — Отличная работа, будущий аврор Тонкс, — Гриндельвальд предпринял попытку улыбнуться. Эта ведьма была опасным противником. Но это уже не его проблема, он просидит в камере большую часть её карьеры. Если она решит работать в МКМ, может, будет иногда его навещать. Хаффлпаффцы славились своей верностью. Из тюрьмы она его не вытащит, чары и их разрушение не были её сильной стороной, но для него и визита-другого было бы вполне достаточно. Популярным революционером, как раньше, ему уже точно не быть. — Спасибо, профессор Воль. Он оттолкнулся от стола. — Пойдёмте-ка, хочу вам кое-что показать. Кто-то готовит весьма интересное зелье в закрытой уборной. — Это где Миртл обитает? От его класса, к счастью, идти было недалеко, и в выходные в коридорах никто не толпился. — Что это за запах? — поинтересовалась Тонкс, нос её вытянулся, как у собаки-ищейки. — Настаивающиеся златоглазки. — Я про них только вчера читала, в «Сильнодействующих зельях»! — обрадовалась она. — Миссис Спраут подписала разрешение, так что мне разрешили взять копию на целую неделю! Златоглазки нужны для кучи разных зелий. — Но самое важное из них — Оборотное, — кивнул учитель. — Когда в зелье добавляют последний, частный компонент, оно изменяется в зависимости от того, в кого волшебник планирует превратиться. И всё же, законченное Оборотное и все стадии его приготовления можно узнать по запаху златоглазок, особенно если знать, что искать. Волшебники часто забывают убрать этот запах с одежды, прежде чем выпить зелье. — Почему об этом не написали в книге? Геллерт удержался от ответа и вместо этого просто пожал плечами. — Ладно. Что будем делать? — спросила мисс Тонкс, вернув своему носу человеческий вид. — Ничего. Я ничего не могу забрать у ученика, это одно из правил, которые установил Альбус. — Но почему? — Личный и совершенно не относящийся к делу вопрос. Не рассказывать же ей, как он стащил Бузинную Палочку у Грегоровича.

***

Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, был обычным школьником и звёзд с неба не хватал, в отличие от его гениальной одногодки. Единственной его отличительной чертой была способность притягивать к себе неприятности, и, как рассказал бывшему другу и врагу Альбус, черта эта была с ним ещё до рождения. — Мистер Поттер, спасибо, что пришли. Мисс Грейнджер, всегда рад вас видеть. Они прошли по библиотеке прямо к Запретной секции под ястребиным взглядом Ирмы Пинс. — Мисс Тонкс рассказала мне, что вы, мистер Поттер, главный враг этого вашего безымянного волшебника, несколько раз получали предупреждения от домового эльфа, чьим хозяином, предположительно, является один из его уцелевших последователей. Эти предупреждения подозрительно напоминают мне требования к одному ритуалу, который этот волшебник, стало быть, отчаянно хочет провести. — Его имя — Волдеморт, — сказал Поттер. Магглорожденная девочка вздрогнула, услышав это имя. — Так он себя назвал, пусть и был рожден под другим именем, пока Магический мир не принял решение не произносить этого имени, — Геллерт снял книгу «Волхование всех презлейшее» с полки. — Эта книга заслуживает уважения да и, признаться, мне нравится этот автор, — объяснил он детям. — Возьмите, мистер Поттер. Ритуал Перерождения. Прочтите, и после этого, клянусь, я отвечу на любые ваши вопросы так подробно, как мне позволят мои знания. — Можно мне тоже прочитать, профессор? — ожидаемо попросила мисс Грейнджер. — При условии, что вы прочтете её не вместо мистера Поттера, а вместе с ним, не вижу причин вам запрещать. Геллерт отвернулся к стеллажу, который изучал, когда пришли ученики. Он не мог поверить, что в столь обширной библиотеке не было «Тайн наитемнейшего искусства», просто бессмысленно!.. — Профессор… — Геллерт поднял голову. Лицо мисс Грейнджер покраснело от гнева, Гарри, напротив, был белый как снег. Он осторожно забрал у детей старый том и отложил его в сторону, ожидая потока вопросов. Который всё никак не начинался. — Да? — подтолкнул он. — Зачем вы заставили Гарри прочесть об этом ужасном ритуале? — вдруг выпалила юная ведьма. — Как вы могли? Это же всё равно что каннибализм! Да, ритуал не зря считался тёмномагическим. Но сейчас задетые чувства мисс Грейнджер не имели значения. — Мистер Поттер? А вы понимаете, зачем? Мальчик кивнул — вот, что было важно. — Как это предотвратить? — спросил он и выпрямился, по-прежнему бледный, но посерьёзневший. — Прежде всего, если вам кажется, что перед вами ловушка, никогда не попадайтесь в неё в одиночку. Всегда держите рядом палочку. В худшем случае, вспомните о важнейшем условии ритуала: «кровь, взятая без согласия». Чем больше крови вы убедите себя отдать добровольно, тем слабее будет ваш возрождённый враг. Или же ему придётся воспользоваться кровью собственных союзников. Мисс Грейнджер на этих словах чуть не сделалось дурно. «Воль» решил, что сейчас лучшим решением будет бережно закрыть книгу и вернуть её на место. Чтобы сменить тему на что-нибудь более радостное, он спросил у детей, не хотят ли они заниматься дополнительно немецким, либо днём по пятницам, либо по средам после ужина. Мисс Грейнджер кивнула, но, по всей видимости, пока не торопилась менять гнев на милость.