Профессор Защиты Воль

Когда Гриндельвальд попросил у Альбуса разрешения приобрести коллегам рождественские подарки, Филиус Флитвик поддержал его первым. Конечно, заказ на книги, экипировку для квиддича и прочие столь же безвредные вещи, отправленный совиной почтой, в нормальных условиях не считался бы угрозой безопасности, кроме того, у Геллерта в распоряжении была учительская зарплата за семестр — которую, как он сам заявил, не было смысла на что-либо откладывать. Но Геллерт Гриндельвальд и идея сделать что угодно безопасным и легко контролируемым способом категорически не сочетались. После нескольких месяцев совместной преподавательской работы и десятков проведённых дуэлей Флитвик понял, что такова была сама природа тёмного волшебника — и понял, почему он и Альбус так быстро подружились в молодости. Причина, по которой они собирались усилить охрану вокруг военного преступника, была благородной. Геллерт хотел отвести Лонгботтома и Уизли в магазин волшебных палочек. Мистер Лонгботтом унаследовал палочку от отца, и, пусть она имела для мальчика эмоциональное значение, связи между ними не было никакой, Невиллу она совершенно не подходила. Мистер Уизли сломал свою палочку, приземлив летающий автомобиль отца ровно в Гремучую иву, и с тех пор она держалась на скотче. Обоим мальчикам подарок пришёлся бы очень кстати. Получив весьма решительное согласие от Минервы — ведьмы, с которой ни один здравомыслящий волшебник не стал бы спорить, — Альбус попросил дать ему день на принятие решения. Он сильно рисковал, разрешая Геллерту покинуть хорошо защищённую школьную территорию. И в то же время директор временно снял ограничение, запрещавшее Геллерту колдовать за пределами своего класса. Конечно, сделано это было при условии, что Геллерт будет вести себя наилучшим способом, иначе запрет будет наложен заново. Флитвик задумывался иногда, как унизительно, должно быть, было Гриндельвальду понимать, что к нему относятся, как к школьнику, но тёмный волшебник, разумеется, никак этого не показывал. Обязанность украсить коридоры принадлежала профессорам Чар уже многие века, и Флитвик относился к своей работе очень серьёзно. Он принялся за работу сразу после окончания преподавательского собрания, когда все остальные разошлись, чтобы заняться проверкой накопившихся у них эссе. Северус заявил, что ему надо закончить с варкой зелий, поскольку дети наверняка простудятся, как только выпадет первый снег, и запасы бодроперцового зелья Поппи лучше пополнить заранее. Сивилле привиделись белые чудовища, которые в недалёком будущем будут нападать на людей, так что снегопад действительно ждали через несколько дней. Роланда и Чарити были заняты доставкой маггловских продуктов, поскольку совы не могли доставить эти заказы, не нарушив Статут о секретности. В общем, близилось Рождество, и украшения замка сами себя не зачаруют. Флитвик не ожидал от коллег помощи с его ежегодной задачей, но как только Геллерт заметил посыпавшиеся с его палочки первые искры, он немедленно поинтересовался, мог ли он как-то помочь. Было бы глупо и бессмысленно жестоко отказываться — Филиус буквально видел, как вокруг его бессменного дуэльного оппонента закручивается предвкушающими вихрями магия. Может, дело было в немецких корнях — для Геллерта Рождество было важным праздником. — Ни в коем случае не откажусь! Может, в этом году мне даже удастся перевести дух между обедом и уроками хора. Геллерт заглянул ему в глаза, а затем и в разум, пытаясь выяснить, что Филиус имел в виду под хором. Это была очень грубая привычка, тоже сильно сближавшая его с Альбусом. Стоило Гриндельвальду уловить это мысленное сравнение, как он отступил быстрее, чем если бы Флитвик применил к нему окклюменцию. — Хотите сказать, будут и рождественские гимны? — попробовал он, на сей раз, вслух. Ну, как говорится, не всё сразу. — Уже скоро вы всё сами услышите. Будете расспрашивать или помогать? «Воль» немедленно принялся развешивать гирлянды и венки остролиста повсюду, вплоть до Большого Зала, затем радостно наколдовал по всему замку снегопад. Понимая, что Геллерт мог слегка переборщить, Флитвик попросил его оставить вход в покои Северуса свободным — декан Слизерина терпеть не мог прокапывать себе дорогу к завтраку. Гриндельвальд сотворил повсюду мишуру и щедро припорошил её снегом. У Флитвика в кои-то веки нашлось время подобрать ноты до полудня, что было подобно настоящему благословению. — Есть всё-таки и плюсы в том, что хоть кто-то из преподавательского состава так и плещет энтузиазмом, — признал он за обедом. — Вы его класс уже видели? — спросила Чарити. — Нет, а вы? — но прежде, чем профессор Бербидж успела ответить, Флитвик вспомнил: — Ах, вы до сих пор посещаете уроки самозащиты для революционеров. — Мне духа не хватает сказать Геллерту прекратить, он ведь искренне уверен, что это мне необходимо. — Может, он и прав, — заметил Флитвик. — Ну, так как же теперь выглядит кабинет? Он по-прежнему пишет на стенах, если не хватает доски? — Знаете, там есть старая доска, с рецептами разных антидотов? Так вот теперь там рецепты австрийских рождественских сладостей. Альбус разрешил эльфам попробовать их приготовить — для учеников, которые занимаются немецким языком. — И конечно, наши эльфы не могли не напечь всего с запасом? — весело спросил Флитвик. Чарити кивнула, поскольку не было подходящих слов, чтобы описать, сколько сладостей сейчас лежало в кабинете Защиты. — Геллерт сказал, что хотел отправить студентов на каникулы с тёплыми воспоминаниями об уроках.

***

На следующее утро Альбус одобрил просьбу Геллерта о покупке новых палочек. Флитвик вызвался его сопровождать, поскольку был одним из учителей, кого Гриндельвальд не мог в данный момент ослушаться, — и поскольку был также и профессиональным дуэлянтом, если тот вдруг найдёт способ обойти заклинание. При этом с ними отправятся два аврора, а Геллерт всё время будет в подавляющих магию наручниках. В его распоряжении было только два часа. На Аллею они прибудут рано утром, до того, как откроются остальные магазины. Гаррик Олливандер согласился принять их раньше обычного, так что они заявятся прямо в магазин через камин и таким же образом вернутся обратно. С мальчиками они встретились в кабинете Дамблдора в первый день каникул — те нервничали, но смотрели с предвкушением. Солнце пока не взошло, так что все, кроме Гриндельвальда, то и дело сонно моргали. Авроры, которых выбрал Альбус, сегодня были не в форме, частично для того, чтобы не привлекать внимание, частично из-за того, что миссия была неофициальной. И Муди, и Шеклболт подозрительно поглядывали на профессора Воля, и Флитвик задумался, рассказал ли им директор, кого они сегодня сопровождают. Учитывая скрытность Дамблдора и то, что чары Фиделиуса становились слабее, стоило кому-то ещё узнать скрываемую тайну, вряд ли им сообщили все детали. — Вот и вы, Абернети. Надеюсь, вы выспались? — вежливо поприветствовал Альбус Геллерта, стоило тому войти в кабинет. Гриндельвальд бросил на него сердитый взгляд и вытянул руки перед аврорами. Грозный Глаз подошёл ближе, прихрамывая и отстукивая каждый шаг деревянной ногой, задрал рукава его мантии, открыв покрытые шрамами запястья, где обычно застёгивались наручники. Серебряные оковы должны были быть узкими и, судя по выражению его лица, Геллерт ожидал, что авроры застегнут их потуже, чтобы они пережали и без того повреждённую кожу. Судя по всему, ровно это и произошло в прошлую его встречу со служителями правопорядка, будто лишняя боль должна была как-то сделать его менее опасным или — ещё более нелепая мысль — заставить раскаяться в своих преступлениях. Геллерт с неожиданной благодарностью посмотрел на пожилого аврора, когда тот оставил наручники достаточно свободными, чтобы они не впивались в запястья. Флитвик кивнул сам себе. У его наблюдений появилось доказательство: с Гриндельвальдом было куда проще иметь дело, если не относиться к нему с враждебностью. На враждебность он отвечал сопротивлением — ещё одна черта, роднившая его с Альбусом. Оба ученика с любопытством следили, как серебряные оковы настраивают на магию их учителя ЗОТИ. Геллерт смирил свою гордость, вместо этого превратив унизительный для себя процесс в очередной урок, и объяснил, как работают наручники. Младший аврор даже повторил проверяющее заклинание, но медленнее, чтобы дети увидели, как оно действует. Через пять минут Альбус постучал по своим часам — по идее, их странный вид должен был в большей мере способствовать созданию экстравагантного образа, чем обычные часы, — и сообщил, что пора отправляться. Аластор вошёл в камин первым, следом отправились оба учителя. У низкого роста было своё преимущество: они поместились в предназначенный для одного человека камин, не оставив друг другу синяков. Следом в камин ввалились мальчики, за которыми внутрь ступил Кингсли. Мастер волшебных палочек терпеливо дожидался их, на прилавке перед ним стояла чашка с крепким кофе. — А, Кингсли: орех и волос единорога, несгибаемая, — младший аврор неловко переступил с ноги на ногу и прикоснулся к лежавшей в чехле палочке. — Муди, очень жаль, что вы лишились своей первой палочки, отличный был экземпляр, но увы — всякое случается. — Палочки нужны мальчишкам, — рявкнул старший аврор, и Олливандер обратил ясный взгляд на учеников. — Мистер Уизли, мистер Лонгботтом. Верно, вы у меня ещё не были. Что ж, давайте начнём. Мастер снял мерки с обоих мальчиков, а затем начал предлагать им палочку за палочкой по своей сложной системе, а те, в свою очередь, начали их пробовать, круша магазин. Все повреждения Олливандер радостно восстанавливал. Уизли первый нашёл свою новую палочку — ива и волос единорога — и, счастливо улыбаясь, немедленно ею воспользовался, чтобы помочь вернуть на место полки, которые Лонгботтом постоянно взрывал. Пока всеобщее внимание — за исключением магического глаза Муди — было приковано к мальчикам, Олливандер подошёл к Геллерту. — Альбус упоминал, что вы его друг, но ничего более. Могу ли я взглянуть и на вашу палочку тоже? Флитвик потянулся к своему чехлу, не зная, как Гриндельвальд отреагирует на столь личную просьбу. Конечно, вряд ли Геллерт сделает что-то ужасное, но лучше перестраховаться, чем потом пожалеть. — Из предоставленных мне на выбор палочек эта была самой лучшей, но всё, что я о ней знаю, так это то, что она была найдена во время ремонта где-то в восемнадцатом веке. — И она вам подходит? — спросил Олливандер. — Скажем так, мы друг к другу приспособились, — Гриндельвальд отдал палочку, слава Мерлину, спокойно. — Судя по всему, это рябина, — пробормотал мастер, схватив линейку. — Двенадцать с двумя третями дюймов, очень хлёсткая, большая редкость для старой палочки, если только не… да, точно, это рябина, с… вы посмотрите, что у вас тут, волос из хвоста фестрала. Этот материал вышел из употребления где-то в пятнадцатом веке, слишком самоуверенный и нестабильный, — Олливандер поднёс палочку к уху, слушая, как вибрирует кончик. — У прежней моей палочки тоже был волос из хвоста фестрала, — сообщил Гриндельвальд. Флитвик нахмурился: учитывая, с какой педантичностью он обычно поддерживал образ хорошо воспитанного и сдержанного человека, «Воль», похоже, слабо себе представлял, как нужно вести себя в магазине волшебных палочек. — У вас очень сбалансированная палочка, которая вас понимает, мистер Воль, — Гаррик Олливандер вернул теперь опознанную палочку владельцу. — Я бы не сказал, что такая связь между кем-то вроде вас и рябиновой палочкой возможна, если судить по этим наручникам, — продолжил мастер спокойным голосом, словно не услышав слов Геллерта. Может, так и было: обойти Фиделиус было непросто, а для Олливандера узнать состав палочки было всё равно что прочитать чужую биографию. — Хотя, если рябиновая палочка вас в принципе слушается, возможно, это доказывает, что наручники эти вам вовсе не нужны. Гриндельвальд хотел было узнать у мастера что-то ещё, но тот отошёл, чтобы поздравить Невилла, который нашёл свою палочку из вишнёвого дерева. «Воль» заплатил за обе покупки, не обратив внимания ни на цену, ни на слабые возражения мальчиков. До самого возвращения в директорский кабинет он не обращал на них и их благодарности никакого внимания. Они вернулись как раз к завтраку, сразу после которого должно было начаться занятие хора, так что Флитвик не стал задерживаться.

***

Он понятия не имел, как Геллерт раздобыл ему дуэльный костюм, но именно он и дожидался Флитвика в изящной упаковке на столе его кабинета рождественским утром. Костюм был тёмно-синего цвета с тёмно-коричневой эмблемой орла на груди, сделанной из драконьей кожи, и был идеально подогнан под его размер. Это была практичная и одновременно элегантная одежда, достойная как чемпиона дуэльных турниров, так и декана Рейвенкло. Сам Гриндельвальд заявил, что не ожидал сам получить какие-либо подарки. Возможности подарить их другим было бы для него вполне достаточно. — Рождество — бескорыстный праздник. Неважно, кто чего заслуживает или не заслуживает, — немедленно ответила ему Чарити, сидевшая за столом по соседству, и вернулась к чтению рун на браслете из оникса и тигрового глаза, который ей подарил Геллерт. Судя по тому, что она уже успела расшифровать, браслет не только окружал носителя полноценным щитом, но и позволял ему проходить через чары, остановившие бы обычного волшебника. — А ещё, помимо этого, подарки означают, что родители учеников считают вас хорошим педагогом, — добавил Филиус. — Получили что-то интересное? — поинтересовался он, увидев, как старый волшебник расплылся в улыбке. Было видно, что Геллерт был не против поделиться, что ему прислали. Родители близняшек Патил прислали ему сумку из искусственной кожи, на которую были наложены индийские чары расширения, чтобы уместить внутри двенадцать коробочек с разными сладостями. Мисс МакКой как-то осенью сказала мудрую вещь, которая Гриндельвальду особенно понравилась, и теперь он продемонстрировал коллегам чехол для палочки, на котором красовалась эта самая цитата: «Дракон не станет разбираться, это у тебя волшебная палочка или хворост». Цвет чехла совершенно не сочетался с вязаным свитером, на котором был вышит Хогвартс, который прислала миссис Уизли, но Геллерту было очевидно всё равно. С чуть меньшим энтузиазмом он показал им две книги по достижениям сообщества магглов: одна была от Чарити, посвящённая техническим изобретениям, другую, по немагической истории, прислала семья Грейнджер. Филиус подарил ему амулет, который мог превратить стены его покоев в движущуюся панораму разных мест магического мира, в том числе Рейнланда, где Гриндельвальд вырос, деревушки в Швейцарии, откуда была родом его семья и в честь которой они носили свою фамилию, рассвета в Хогвартсе и грозы над Дурмстрангом. Альбус же намекнул, что он приготовил Геллерту личный подарок, который вручит, когда рядом не будет учеников. — Признайтесь, наверняка ведь всё утро просидели на кровати, обложившись обёрточной бумагой, — беззлобно поддела Гриндельвальда Чарити. — Спасибо большое за браслет! — Да, спасибо, всем и за всё большое спасибо! Абернети, хотел спросить, не присоединитесь ли вы к Рейвенкло в битве снежками? До меня дошли слухи, что естественные цвета ваших глаз как раз соответствуют цветам моего факультета! — о, этой шуткой Геллерту не давали покоя с тех пор, как кто-то из студентов случайно обмолвился об этом на самом первом матче по квиддичу. — Или к Хаффлпаффу, — пригласила его Чарити. — Уверена, Тонкс будет очень рада видеть вас на нашей стороне. — В любом случае, у вас будет повод закидать Альбуса снежками! Конечно, Геллерт присоединился к Рейвенкло. Под его и Филиуса руководством они зачаровали снежный холм, чтобы тот сам создавал им снежки, а затем с помощью умножающих чар обеспечили себе неиссякаемые запасы снега. Менее грандиозные заклинания зачаровали снежки так, чтобы они перелетали через их насыпь прямо в снежный замок, который возвели слизеринцы. За это время куда-то пропали хаффлпаффцы, что вызывало тревогу. Гриффиндорцы предприняли атаку с правого фланга, который Гриндельвальду по приказу Филиуса пришлось защищать от ревущих снежных львов — сложно было сражаться против команды, в которой было аж два профессора Трансфигурации. Старшие рейвенкловцы подняли часть снега из постоянно растущей кучи и засыпали снежных созданий градом маленьких снежков, которые развалили хрупкую структуру заклинания. Временно разобравшись с этой угрозой, Флитвик обернулся к слизеринцам, которые так и прятались в своём громадном замке, судя по всему, особенно не пострадавшему от обстрела. — Аврора знает, что делает. Как нам их выманить? — Легко! — мрачно ухмыльнувшись, Геллерт создал нескольких снежных змей и отправил их к гриффиндорцам. Трюк был очевидный, но Гриндельвальд рассчитывал, что Гриффиндор сочтёт это атакой слизеринцев и ответит им тем же. Ровно это произошло — видимо, Альбус был слишком занят непрекращающейся снежной бурей и не следил за тактикой своего факультета, потому что он бы моментально обо всём догадался. Авангард Гриффиндора, в основном состоявший из Фреда и Джорджа Уизли, — Флитвик вечно их путал и подозревал, что все, кто якобы не испытывал с этим никаких проблем, просто блефовали, — выскочили из-за барьера и бросились в атаку: пока один лепил снежки руками, другой отправлял их в полёт. По размерам снарядов получалось что-то среднее между разрушительным бладжером и ловким снитчем. А затем замок Слизерина вдруг словно обрушился изнутри: снег осел с громким хлопком, и из образовавшейся кучи со смехом выбрались насквозь мокрые, но хохочущие ученики. Флитвик нахмурился, не понимая, что у них случилось. Может, просто кончились силы удерживать такую огромную постройку? Убедившись, что с этим флангом покончено, Геллерт сконцентрировал все их усилия на гриффиндорцах, пока Филиус попытался отыскать хаффлпаффцев. Он наложил раскрывающие чары, но те показали только гриффиндорцев и слизеринцев, которые всё ещё пытались выкопаться из остатков своего замка. Ненадолго прекратив поиски, Флитвик раскидал снег с несчастных учеников и снова занялся поисками Хаффлпаффа. Внезапно со стороны гриффиндорцев послышались крики, за их барьером поднялся снег. Через считанные секунды из-за магического заслона с трудом выбрались красно-золотые фигуры. Стало очевидно, что за поражение двух факультетов были ответственны именно хаффлпаффцы. — Они под дезиллюминацией! — крикнул своим Геллерт. Филиус взмахнул палочкой и сотворил округлую постройку из снега, похожую на иглу, которую можно было защищать от атак со всех сторон, затем добавил узенькие окошки, чтобы лучше видеть противника. Геллерт швырял Ревелио во все стороны, но заклинание находило только кучки побеждённых зрителей. Вдруг над их головами прогремел боевой клич, и иглу обрушился от атаки сверху. Скрытые дезиллюминационным заклинанием хаффлпаффцы пробили крышу, пролетев над укрытием на мётлах и засыпав Рейвенкло снежками. Кто-то из них щедро насыпал Флитвику снега за шиворот — он услышал только радостный хохот Тонкс, мигом умчавшейся в безопасное место. За считанные секунды оставшиеся рейвенкловцы были повержены, а Хаффлпафф торжественно объявили победителями. Все вернулись в замок, чтобы насладиться горячим шоколадом и немецкими шоколадными сладостями с марципаном. Остальные вечерние игры были куда более миролюбивыми. Геллерт стал абсолютным чемпионом по волшебным шахматам, что было вполне ожидаемо: что такое настольная игра по сравнению с мировой войной — хотя в финале Рон Уизли заставил его попотеть. Затем, возможно, выпив чуть-чуть больше хереса, чем стоило бы, Минерва и Филиус снова подняли всех на рождественские гимны и, должно быть, дух Рождества был силён тем вечером в Хогвартсе, потому что к ним присоединились даже слизеринцы. После песен они снова угостились рождественским печеньем: как обычным, так и сделанным по немецким рецептам. После ужина всё пошло немного наперекосяк. По дороге в учительскую Филиус наткнулся на двух перепуганных гриффиндорцев, которые вели — судя по всему — своего накрытого простынёй однокурсника в больничное крыло. Он остановился и слился с тенями, решив проследить за детьми и убедиться, что всё в порядке, но не смущать их при этом ещё сильнее. Он быстро понял, что этим самым однокурсником была Гермиона Грейнджер, умная магглорождённая девочка. Какая бы шутка там ни пошла не по плану, Поппи с ними точно разберётся, и, видит Мерлин, мальчишки уже отняли достаточно баллов у своего факультета, влетев в Гремучую иву. Флитвик мог только догадываться, почему эта троица пропустила празднования, но почему-то искренне сомневался, что это отучит их лезть куда не надо.