Профессор Защиты Воль

Как и на время рождественских каникул, ученики вновь покинули школу и отправились на станцию Хогсмид на запряжённых фестралами каретах. Мадам Помфри отпустила последних жертв отравления амортенцией из Больничного крыла как раз перед началом праздников, поэтому единственным учеником, который планировал провести Пасху в школе, был Гарри Поттер. Двое его ближайших друзей, однако, тоже решили остаться, хотя могли вернуться к родителям. Решение семьи Грейнджер не забирать своего единственного ребёнка обратно в мир магглов, потому что её место было в школе волшебства, многое говорило об их понимании магии. Что касалось учителей, в школе остались только те, кому не с кем было проводить праздники: Геллерт Гриндельвальд, потому что его очевидно не могли отпустить навестить двоюродную бабушку, Альбус Дамблдор, потому что Аберфорт не удосужился бы предоставить ему комнату в «Кабаньей голове» даже на те полчаса, за которые они бы умудрились насмерть рассориться, и МакГонагалл, потому что иного дома, кроме Хогвартса, у неё не было. Прислужнику тёмного лорда хватало ума не покидать охраняемую чарами территорию, а Чарити осталась, потому что в отсутствие Флитвика считала себя кем-то вроде наблюдателя за их условно осуждённым. И была ещё профессор Прорицаний, которую Геллерт часто подавал как плохой пример близняшкам Патил. Поскольку кроме троицы учеников в школе не было, на соблюдение правил смотрели сквозь пальцы. Сочувствующая детям Чарити предложила остальным учителям организовать что-то вроде охоты за пасхальными яйцами — традиции, о которой волшебники почти ничего не слышали. Конечно, когда Чарити объяснила основной замысел — и слегка его усложнила, — преподавательский состав немедленно согласился, и идею обсудили за ужином тем же вечером. Единственными исключениями стали Трелони и Снейп: первая удалилась в свою башню, когда Геллерт открыто рассмеялся в ответ на её объяснение, почему она никогда её не покидала — «потому что это затуманивало её скрытый глаз», — и с тех пор с ним не разговаривала, а Снейп при первой возможности заперся в своих подземных покоях. В итоге у них получилась скорее, как выразилась мисс Грейнджер, «охота за сокровищами», за время которой дети побывали в каждой комнате старой школы. Разумеется, в силу своей профессии, учителя не могли не добавить в игру немножко образовательных элементов: МакГонагалл с удовольствием трансфигурировала все подсказки и спрятала их в укромных уголках замка. Дамблдора устроенный в процессе подготовки к игре беспорядок скорее веселил, и он только способствовал его распространению, предлагая места, куда троице пришлось бы лететь на мётлах или откуда им пришлось бы призывать подсказки заклинанием. Флитвик придумал оставить им подсказку с заклинанием из программы пятого курса, уверенный, что для Гермионы это само по себе будет сокровищем. Конечно, он оказался прав. Геллерт в кои-то веки взял передышку, заявив, что будет беспристрастным учителем, к которому студенты смогут обратиться за помощью. Разумеется, когда детям дали первую подсказку, она оказалась такой запутанной, что у них ушло полдня, чтобы её разгадать — и узнать, что у «Профессора Воля» можно спрашивать совета. В итоге дети провели у него немало времени в течение следующих нескольких дней. Чарити нешуточно удивилась, какой размах приобрела её идея, как-то признавшись Геллерту, что она-то «просто думала устроить охоту за пасхальными яйцами на территории школы».

***

— Какое ваше первое воспоминание, связанное с магией? — спросил Геллерт у Гарри на следующее утро, пока Рон завтракал, а Гермиона листала книгу по ритуалам, пытаясь расшифровать одиннадцатую подсказку. — Я испарил стекло в вольере удава в зоопарке, — ответил Гарри. — Ну, может, оно и не первое, но я рад, что я это сделал. И мне кажется, что эта змея была первым существом, которое сказало мне спасибо. — Сказало спасибо? Вы змееуст? — Я думал, это у всех волшебников врождённое. — Врождённой может быть, к примеру, легилименция. Ей можно также и выучиться. Это возможность читать чужие мысли. Дословно это понятие можно перевести как «чтение разума», но чужой разум, как правило, напоминает скорее конспекты мистера Рональда Уизли, нежели доступную для восприятия книгу, — троица залилась смехом. — Скорее, это распутывание мыслей, — продолжал Гриндельвальд. — Легилименцию относительно легко использовать на животных, если набить руку. Но змеи — врождённые окклюменты, и умение с ними разговаривать — это совсем иная и очень редкая способность. Ненадолго задумавшись, Гарри вдруг выпалил: — Знаете, не скажу, что рад быть ещё более странным, чем я уже есть. — Странным? Мистер Поттер, быть особенным — это лучшая черта любого волшебника.

***

Когда дети отправились за очередной подсказкой, Геллерт остался наедине с преподавательницей Маггловедения, которая в последние дни вела себя странно. В ответ на его вопрос, почему она решила остаться в замке, кроме как чтобы приглядывать за ним, Чарити сказала, что семейная жизнь не для неё. Её мысли наполнились темнотой и холодом, которых он от неё совсем не ожидал. — Прошу, не спрашивайте, — прошептала она, и продолжать расспросы было бы неприлично — ещё более неприлично, чем проникать в её разум. — Очередная сложная семейная история? Теперь понятно, как вы терпите Снейпа. — Он хороший друг, — вступилась мисс Бербидж за Альбусова сальноволосого домашнего Пожирателя. — Как и вы. — С такими хорошими друзьями вам бы лучше хорошенько потренироваться на каникулах, — заметил Геллерт. — Ладно, — всё как обычно. — Я серьёзно, мисс Бербидж. — Мы коллеги. Зовите меня Чарити. — Ладно, — ответил Геллерт, перенимая её смиренную манеру говорить. Чарити засмеялась. — Что скажете на счёт той дуэли, которую вы как-то показывали? Вы правда понятия не имеете, как себя можно вести в школе, а как нет, но, наверное, я бы не отказалась от кружки пива. Геллерт ошалело уставился на неё. Неужели он и правда бился с ней на дуэли на том вечере после поражения Рейвенкло? Чарити приняла его молчание за согласие и сотворила из воздуха полную пива кружку, возможно, из тайных учительских запасов. — Единственное ваше преимущество — я буду держать кружку в рабочей руке, — объявил Геллерт. — И раз уж вы бросаете вызов ученику Дурмстранга, ваш клич — «До краёв!» Это значит, что к пивной дуэли вы относитесь серьёзно. — Тогда до краёв! — воскликнула Чарити, сжав свою кружку в левой руке. Геллерт атаковал. Она уклонилась, наколдовала качественные щиты и атаковала его в ответ. Чарити была хорошим бойцом, когда вкладывала в бой всю себя. Когда она одолела его во второй раз, Геллерт засмеялся вместе с ней, очищая своё чёрно-коричневое одеяние от пролитой пены. На третий раз Чарити поинтересовалась, не поддаётся ли он ей случайно. — Что за возмутительное обвинение! Я проигрываю, потому что слишком хорошо вас обучил! Когда вас атакуют в следующий раз, просто швырните в наивного волшебника пивом, и пусть он прольёт своё! — До краёв! — крикнула Чарити. Наконец-то, ну наконец-то она встала на верный путь и сама захотела стать лучше. После целого месяца ничегонеделания «Воль» наконец увидел, как она осознаёт и пропускает через себя каждое своё заклинание. Вот, значит, каков был ключ к успеху: не воспринимать обучение всерьёз. Если обойти её нелюбовь к сражениям, врождённый талант Чарити раскрывался в полную силу. — До краёв! И они сражались друг с другом, пока не кончились запасы пива.

***

— Профессор Воль? — спросил Гарри тем же вечером, пока Рон своим любимым заклинанием — вингардиум левиоса — снимал двенадцатую подсказку с одной из ветвей Гремучей ивы. Геллерт покосился на мальчика и резко кивнул, разрешая продолжить, больше переживая за мисс Грейнджер, которая стояла слишком близко к чудовищному дереву, чтобы успеть побыстрее схватить подсказку. — У многих волшебников встречаются какие-то особые способности? — спросил Гарри ровно в тот момент, когда Гермиона схватила порхающий рядом с ней пергамент и отскочила подальше от разозлённого дерева. Наконец-то Геллерт смог переключить своё внимание на что-то ещё. — Нет, мистер Поттер, таких немного, — ответил он, повернувшись к мальчику. — А вы умеете что-нибудь особенное? — спросил Гарри. Геллерт поколебался: ничто не мешало ему рассказать Поттеру про свой дар, но тот наверняка расскажет мисс Грейнджер, а та, на свою беду, была слишком умной девочкой. Ей не составит труда выяснить, что современная история знала лишь одного волшебника, который родился с даром предвидения, и совместить это с его очевидным немецким происхождением. Не нужно было ещё сильнее давить на и без того истончившийся Фиделиус. С другой стороны, пережившему убивающее проклятие ребёнку явно не помешала бы поддержка. — Вы умеете хранить секреты, мистер Поттер? — спросил Геллерт, и Гарри активно закивал головой. — Я провидец. Один из немногих, кто может видеть в будущем то, что ему нужно. Но не всё, разумеется. На мгновение Гарри уставился на него с восхищением во взгляде, а затем спросил, не мог ли профессор Воль предсказать, где они найдут ответ на подсказку. Образ башни Рейвенкло возник у него перед глазами, но Геллерт ничего не сказал. Лишь рассмеялся и заметил, что это уже было жульничество.

***

Видимо, со сложностью учителя всё-таки переборщили, потому что Гермиона всё ещё сидела над книгой по фантастическим тварям в последний день каникул, пока Хогвартс-Экспресс уже вёз обратно остальных учеников. В последней подсказке говорилось, что им понадобится смерть, чтобы увидеть сокрытое, так что Гермиона была почти готова поспорить, что педагоги спрятали пасхальные яйца рядом с чем-то, что могли видеть только те, кто видел смерть. Какая-то фантастическая тварь с похожим описанием ей точно попадалась в книгах, но Гермиона никак не могла вспомнить, жило ли животное в лесу или пещерах. Устроившись в своём любимом библиотечном кресле, Гермиона принялась внимательно изучать каждую страницу. Насекомых и гуманоидных созданий она пропустила, на птицах затормозила, чтобы почитать внимательнее. Рыб и ракообразных можно было смело пролистывать, а следующие были рептилии. Уже в самом конце раздела её взгляд зацепился за надпись — может, из-за яркого красного росчерка под количеством Х в категории опасности. Пока она читала статью, последние события с щелчками вставали на место в её голове одно за другим. Монстр, которого никто не видел. Гарри, который слышал голоса. Другого объяснения и быть не могло! Ну правда, какую ещё тварь мог оставить в Комнате Салазар Слизерин, если не василиска? Это же очевидно! — Мадам Пинс, я обязательно верну книгу, но это срочно! — крикнула Гермиона и выбежала из библиотеки, благодаря Мерлина и всех четырёх основателей Хогвартса за то, что кабинет ЗОТИ располагался в этом же коридоре. — Профессор Воль! Я всё поняла! Это василиск! — закричала она. — Привет, Миона! — поприветствовал её Рон, когда Гермиона едва не снесла с петель дверь. — Мисс Грейнджер! Василиски действительно могут быть причиной смерти, но, если я правильно помню, их разведение незаконно. Вряд ли вы найдёте их в Хогвартсе, — сказал профессор Воль, не поднимая головы. — Рон обыгрывает профессора Воля уже четвёртый раз подряд, — добавил Гарри, отвлёкшись от одной из профессорских книг. — Не подряд, — хором поправили его игроки, не отрывая взгляда от шахматной доски, стоявшей на учительском столе. Чёрные и белые фигурки отсалютовали ей, прежде чем продолжить бить и колоть друг друга. — Кто такой василиск? — спросил Рон. — Король змей, — ответил профессор Воль, снимая с доски последнего слона Рона. — Чудовище Слизерина, — сказала Гермиона, бросив книгу рядом с доской с такой силой, что подпрыгнули фигурки. Тут Профессор Воль наконец поднял голову. — Салазара Слизерина? Мисс Грейнджер, вы самая одарённая ведьма, побывавшая в этой школе со времён её основания! — Спасибо, профессор. — Конь на Д5. Шах. — Возвестил Рон. — Ферзь на Д5. Шах. — Ответил ему профессор Воль, не бросив на доску и взгляда, целиком сосредоточившись на Гермионе. — И, скорее всего, василиск ищет наследника, который непонятно куда пропал, — добавил Гарри. — Ищет, этого я и боюсь, — вздохнул профессор Воль. — Если это в самом деле василиск… Это должен быть он! — Так кто такой василиск? — повторил Гарри проигнорированный вопрос. — Король сдаётся, — признал Рон, пристально глядя на доску. — Ещё партию, профессор? — Может, позже, мистер Рональд Уизли, — покачал головой профессор Воль, что-то дрогнуло в его — сейчас тёмно-карих — глазах. — Как-нибудь попозже, — повторил он почему-то тусклым голосом. — Василиск — самая опасная змея в мире, если посмотреть ему в глаза, можно погибнуть, — объяснила Гермиона, пока профессор Воль возвращал Рону его фигурки. — История не знает василиска, который умер бы от старости. Его шкура отражает все заклинания… — А его яд настолько разрушителен, что может даже уничтожить хоркрукс, — закончил за неё профессор Воль. — Что такое хоркрукс? Неловко скривившись, профессор Воль сказал тихим голосом: — Простите, что перебил вас. Нам нужно поговорить с профессором Дамблдором.