Профессор Защиты Воль

Гермионе ещё ни разу не доводилось бывать в кабинете директора. Вход скрывался за тяжёлой статуей грифона, с которой ей бы очень не хотелось столкнуться, если бы кто-нибудь наложил оживляющее каменных защитников заклинание. Профессор Воль остановился ровно перед каменным зверем и поднялся на несколько ступеней по уходящей вверх вращающейся лестнице. Запрыгнув на ступеньку вслед за учителем, Гермиона обменялась с друзьями озадаченным взглядом. Они поднимались несколько секунд, значит, директорский кабинет наверняка располагался в одной из башен. В конце концов лестница застыла перед дверью, которую Воль распахнул, даже не постучавшись. Поражающий воображение кабинет был увешан портретами, но они меркли по сравнению с необычными инструментами, разложенными на столах: будь это что-то, похожее на стеклянные телескопы, или покрытые бронзой кубики льда. На жерди у окна на них глядела большая алая птица, а в одном из угловых шкафов на подставке стояло огромное мраморное блюдо, над которым висел тяжёлый серебристый меч. Дамблдор уже сидел за столом и встретил их улыбкой. Он ждал, пока они подойдут ближе, но Гермиона начала рассказывать о своём открытии ещё до того, как они подошли к директору на нормальное для разговора расстояние. И конечно, она закончила свой рассказ ещё до того, как они дошли до стола, у которого их и встретил позабавленный, но чем-то удивлённый профессор Дамблдор. Пересказ профессора Воля получился куда аккуратнее, кроме того он включил в него важные мелкие детали — и сделал это так чётко и уверенно, что Гермионе стало немного стыдно, но как только профессор объяснил их открытие, она продолжила говорить уже заметно сдержаннее: — Только змееуст может контролировать василиска, — закончила она. — А Гарри как раз змееуст. — Похоже, василиск Слизерина эту книгу не читал, — Гарри потряс головой. — Я слышал, что он ищет наследника, но я понятия не имею, как мне им управлять. — Тебе нужно завоевать его доверие, — объяснил профессор Дамблдор. — Нужно найти его, доказать, что ты достоин говорить с ним. Гарри посмотрел на обоих учителей с нескрываемым удивлением во взгляде: — Я помню, что слышал его голос где-то рядом с кабинетом истории, как раз под закрытым туалетом на втором этаже. — Возможно, нужно предложить ему что-нибудь в обмен на повиновение? — предложил профессор Воль. — Например, право свободно перемещаться по лесу при условии, что он не будет вредить студентам. Дамблдор откинулся назад, раздумывая: — Если он не станет вредить и кентаврам, то да, это приемлемый компромисс, — решил он и поднялся, подозвав к себе яркую птицу. — Фоукс будет незаменимым помощником, если что-то пойдёт не так. Идёмте. Директор поспешил к выходу из кабинета, и трое учеников и их учитель последовали за ним. По совету Рона Гарри ненадолго их оставил, чтобы сбегать за старой мантией своего отца, и встретился с ними на месте сбора: на втором этаже. Здесь им пришлось остановиться, чтобы решить, что делать. Двое старших волшебников принялись обмениваться теориями и планами, но Рон первым вспомнил заклинание, которое использовал какой-то рейвенкловец во время их практических занятий. — Профессор Дамблдор, профессор Воль, а есть такое заклинание, которое показывает не скрытых людей, а животных? — спросил он. Оба волшебника удивлённо взглянули на него, а затем Воль легко махнул палочкой. — Остенде Анималис, — сурово произнёс он, и весь замок разгорелся пламенем: зелёные жучки, птицы на крыше, крысы в трубах и сотни домовых эльфов, которые держали школу в чистоте. — Попробуй «ангуис», — тихо посоветовал Дамблдор. Кивнув, Воль изменил своё заклинание, и в этот раз загорелось лишь несколько светлых силуэтов: большинство на нижних этажах, но самый крупный вспыхнул ровно над ними. Посмотрев друг на друга, они бросились вверх по лестнице, петляя по коридорам, надеясь в конце концов добраться до огромной змеи. К сожалению, они забыли, что змеи тоже могли двигаться, поэтому с василиском столкнулись этажом ниже ожидаемого. Фоукс неожиданно закричал, когда они зашли за очередной угол, а затем птица обратилась стеной ревущего пламени прямо перед ними. Дамблдор — наверное, он — в одно мгновение сотворил плотные шарфы у них на головах, завязав их так, чтобы закрыть детям глаза. Раздавшееся в ту же секунду шипение было уже ни с чем не спутать. — Если можно, я не буду это переводить, — попросил Гарри. Кто-то наложил заклятие, которое выдернуло из стен весь металл, всё жутко загрохотало, и следующий взрыв, сильнее предыдущего, сотряс коридор — это, должно быть, второй учитель прикрыл спину первому. Шипение стало ещё громче, зашуршала по полу чешуя. — Гарри, быстро! — вдруг закричал Рон. — Накинь ему мантию на голову! Мы его отвлечём, но помни, что у нас у всех завязаны глаза. Гарри с разбегу — и, наверное, не подумав, учитывая, как они в прошлом уже разбирались с опасностями, — прыгнул змее на спину и умудрился схватиться за один из шипов на широкой спине. Василиск зашипел и забился, пытаясь сбросить ездока, Гарри зашипел на него в ответ, приказывая замолчать и прекратить извиваться. — Надел! — объявил он секундой позже. Гермиона стянула с головы шарф и увидела одного из самых близких своих друзей, вцепившегося в пустоту, которая превращалась в громаднейшую змею, которую ей приходилось видеть. Хотя обычно под мантией Гарри могли спрятаться они втроём, пасть и королевский красный гребень василиска уже не умещались под тканью. Гермиона прицелилась в язык чудовища, надеясь хотя бы парализовать его голову: — Локотомор мортис! — она вспомнила, что чешуя василиска отражала заклинания, но забыла, что это заклинание предназначалось для человеческих ног. — Петрификус тоталус! — крикнул Рон, и змея неожиданно застыла, а Гарри смог перелезть в относительно безопасное место на голове огромной твари. Ему хватило ума не трогать нос, чтобы не поскользнуться и не коснуться ядовитых клыков и чтобы не смахнуть мантию с широко распахнутых глаз парализованного заклинанием василиска. — Быстрее, Гарри, мы его долго не удержим, — выдавил Рон. — Рон, у тебя волшебный скотч ещё остался? — дождавшись кивка, Гермиона махнула палочкой в направлении гостиной и сосредоточилась на вещах своего второго лучшего друга — и на заклинании, которое она выучила во время охоты за сокровищами: — Акцио — волшебный скотч! Её не удивило, что заклинание сработало. Удивило её то, что двое их учителей спорили шёпотом почти на другом конце коридора: директор не давал пройти профессору ЗОТИ, держа в руке крохотный чирикающий комочек перьев. Гермионе говорили, что «Воль» был тёмным волшебником, плюс у неё уже было несколько серьёзных причин подозревать, что имя это было выдуманное, но момент для обсуждения своих разногласий они выбрали чудовищно неподходящий. Времени размышлять у Гермионы не было, да и куда ей осуждать решения директора школы. Палочка дрогнула в её руке, и через секунду в руки Гарри приземлился моток скотча. Гарри быстро обмотал скотч вокруг головы змеи, намертво прижав мантию к глазам василиска, и спрыгнул обратно на землю. Змея осталась на месте, не переставая побеждённо шипеть, возможно, о своём печальном поражении. Гарри прошипел что-то в ответ — получилось жутко и неестественно, будто это делал совсем другой человек. Василиск попытался было выкрутиться из хватки заклинания, но Рон ударил его ещё одним оглушающим в раскрытую пасть, где не было отражающей заклинания чешуи. — Кареты подъезжают к замку, — вдруг объявила Серая Леди. — Хагрид и Минерва ведут их на приветственный пир. — Мы сможем спокойно вывести василиска из школы, когда все рассядутся в Зале, — заявил профессор Воль. Директор Дамблдор посмотрел на учителя ЗОТИ полным необъяснимой враждебности взглядом, но прежде, чем Гермиона успела возмутиться этому несправедливому и предвзятому отношению, директор отступил сам: — Я прослежу, чтобы в коридорах никого не было, — сказал он. — Помни о правилах. Гермиона снова повернулась к Гарри, который остановился перед неподвижным, но продолжающим угрожающе шипеть василиском. — Скажите, зачем вы здесь, — профессор Воль подошёл ближе. — Скажите, что вы дружите с магглорождённой ученицей и что вы не позволите навредить ей. Именно это Гарри и сказал, продолжая потеть, как после двойной тренировки по квиддичу. — Он сказал, я недостоин — он прав, я ведь правда ничей не наследник. — Гарри, ну это уже глупо, у тебя было четверо бабушек и дедушек, восьмеро прабабушек и прадедушек, шестнадцать… — Гермиона, он вряд ли это имеет в виду! — перебил её Рон. — А это мальчик? Когда Гарри снова обратился к василиску с шипением, тот чуть не укусил его. — Вам нужно убедить его покинуть школу и по своей воле поселиться в лесу, — объяснил Гарри профессор. — Расскажите, как там сейчас хорошо. Змея чуть притихла, будто решая, что ей было важнее: частные интересы или наследие, которое, должно быть, оставил под её охраной Салазар Слизерин. — Скажи ему, что Основатели жили тысячу лет назад, — добавила Гермиона. Гарри послушался. — Не сказать, что он к нам подобрел, — заметил Рон. — Всё хорошо, — заверил их профессор Воль, как делал ещё на первых уроках, когда они не могли даже палочки быстро достать. — Спросите, где он жил последние несколько веков? Должно быть, зверь ответил что-то страшно печальное. Гарри перевёл, что без участия наследника василиск не мог покинуть своё старое гнездо. Наконец найдя с огромной тварью что-то общее, Гарри рассказал василиску о том, как жил сам в доме тёти и её семьи, возможно, подробнее, чем рассказывал им с Роном. Профессор Воль довольно кивнул и жестами попросил Гарри ещё раз предложить змее переселиться в лес. Гарри потребовал от василиска клятву никому не вредить, а в обмен пообещал помочь ему свить новое идеальное гнездо глубоко в лесу. К счастью, василиск видел, какое гнездо могли построить для него волшебники, когда он был ещё детёнышем, но из первого гнезда он вырос за какие-то несколько лет, а нового наследники ему не создали. Наконец василиск согласился и даже предложил прокатить Гарри и Рона у себя на спине, пока будет искать в лесу дом себе по нраву. Гарри извиняющимся голосом объяснил Гермионе, что с магглорождённой змея дружить по-прежнему отказывалась. — То, что он не пытается её убить, — уже большой прогресс, — заметил профессор Воль. — Надеюсь, дальше вы вдвоём справитесь? — Вы бы знали, сколько раз я строил гнездо Коросте, — вздохнул Рон, неуклюже забираясь на василиска. Тот терпеливо подождал, пока мальчики устроятся поудобнее, прежде чем сдвинуться с места. — Фух, — выдохнула Гермиона, когда её лучшие друзья скрылись из виду. — Профессор, знаю, это звучит глупо, но ровно в такие приключения Гарри всегда и попадает. — Откуда у него эта мантия? — спросил Воль, пока они вдвоём шли на школьный пир. Его голос прозвучал как-то странно, но Гермиона не видела смысла скрывать от него эту тайну. Едва ли у Воля получится украсть мантию, пока Гарри может в любой момент призвать себе на помощь василиска. — Она принадлежала его отцу. Профессор Дамблдор отдал её Гарри ещё на первом курсе. После смерти его родителей он забрал её себе, чтобы потом вернуть Гарри. Воль помрачнел ещё сильнее и ничего не ответил, но к Большому Залу пошёл гораздо более быстрым шагом.

***

— Альбус! — впервые за их знакомство, заметила Гермиона, профессор Воль был совсем не похож на себя обычного, надёжного и сдержанного. Он вбежал, нет, влетел в Зал, едва ли заметив, что Гермиона попыталась его остановить. — Сорок восемь лет я верил, что всё идёт так, как должно. Я думал, что ты великий и достойный победитель! — взревел Воль на весь Зал.  — Смотря с кем сравнивать, — Дамблдор выглядел удивлённым, словно не мог понять, чем заслужил такую ярость собственного коллеги. — Уж годовалого сироту я в жизни не грабил! Ты? Ты же его ещё и с недостойными магглами бросил! Осталось ли в мире зеркало, в которое ты ещё смеешь смотреть, Альбус? Гермиона буквально увидела, как директор понял, о чём говорил Воль: — Ты не имеешь права осуждать мои решения! Я сделал это ради его же блага! — Ты осуждаешь моё видение «блага» и теперь смеешь запрещать мне напоминать, что сам виновен в том же, в чём и я! — Экспеллиармус! — выкрикнул Флитвик. Палочка Воля вылетела из чехла ещё до того, как он за неё схватился, но профессор с такой яростью смотрел на директора, что даже не заметил потери. — Не смей нас сравнивать! Не о моих преступлениях пишут в учебниках по истории! — Спустись со своего несуществующего высокоморального пьедестала, Альбус! Раз называешь себя лидером всего хорошего, почему же ты так боишься взглянуть в глаза своему прошлому? — тут Воль потянулся за палочкой, которую, разумеется, уже держал профессор Флитвик. Крохотный профессор теперь пытался вывести из зала студентов, чтобы спасти их от назревающего сражения, но чем громче спорили волшебники, тем труднее становилась эта задача: даже покинувшие зал ученики потихоньку просочились обратно. — Мне нечего стыдиться в своём прошлом! — А мне хотя бы хватает совести признать обратное! А ты должен стыдиться, ещё как — что, уже забыл собственную сестру? — Ариана погибла не от моей руки! — Это ты устроил дуэль! Я бы лишь преподал твоему брату заслуженный урок, и мы бы просто вернулись к нашему делу! — О чём они говорят? — спросил самый старший из учащихся в школе братьев Рона, Перси. Остальные задавались тем же вопросом. — Я не для того впустил тебя в школу, чтобы выслушивать, где и когда должен был поступить иначе! Раз уж ты наконец понял, что такое «совесть», можешь задать себе этот же вопрос! — А что я по-твоему делал последние четыре декады?! Сорок лет я прожил с верой, что ты был прав, не я! Я принял своё поражение, ошибочно поверив, что ты больше моего достоин возглавлять Магический Мир! Но если я осознал свою вину, то ты сам наоборот давно сбился с пути. И единственное наше различие в том, что ты слишком труслив, чтобы это признать. — Единственная моя вина, которую я должен признать, так это шанс, который я дал неблагодарному убийце, который по сей день считает, что лучше бы мир вращался вокруг него одного! — Лучше уж вокруг меня, ты, заблуждающийся, властолюбивый лицемер! Ты ничем не лучше меня! — Кто угодно лучше тебя, Геллерт Гриндельвальд! Неожиданно оба волшебника застыли. Последние слова Дамблдора эхом разнеслись по Большому Залу, по коридорам, по лестницам — по всему Хогвартсу. Осознание было быстрым и необратимым. Волна шепотков пронеслась по Залу. — Как же я не догадалась… — ахнула Гермиона. — Что?! — вскрикнула рядом с ней Лаванда. — Геллерт Гриндельвальд, — жутким шёпотом повторила Гермиона. — Наш учитель Защиты — тёмный волшебник, захвативший Европу, который хотел обратить в пепел целые города. Она читала о нём в книгах по истории — возможно, это была единственная интересная тема, которую им не показывали в реконструкции. Темнейший волшебник века, правивший до Волдеморта, которого исключили из Дурмстранга за чудовищные опыты над учениками, массовый убийца, поставивший и маггловский, и магический мир на колени перед собой. Геллерт Гриндельвальд.