Профессор Защиты Воль

Алая вспышка пламени ознаменовала появление Фоукса, который принёс Гарри учебники третьего курса и не слишком подробное письмо о встревожившем общественность побеге Сириуса Блэка. — Профессор Дамблдор всегда был таким скрытным? — спросил Поттер, когда они дочитали письмо. — Он скрытен, когда ему это нужно, — ответил Гриндельвальд. Он говорил мягко и ободряюще, что делало атмосферу чуть более домашней, несмотря на то, что они сидели в одиночестве в промёрзшей заброшенной тюрьме. — Насколько я знаю, его мать была ещё строже. Но вот вам секрет: заговорите с Альбусом про трансфигурацию, и развяжете ему язык. Во всяком случае, когда мы с ним только познакомились, это всегда срабатывало. Гарри закатил глаза — трансфигурация явно не была его сильной стороной — и потянулся за следующим письмом. Сова принесла его прошлой ночью. — Как вы думаете, профессор, Тонкс поймает Сириуса Блэка? — Я не знаю, как всё закончится, мистер Поттер. Всё, что я могу вам сказать, так это повторить и это письмо, и свой ответ, который вы уже читали. Вся эта история состоит из обманов и предрассудков. Я понимаю, что моё мнение о магглах ещё хуже, чем мнение о них Визенгамота времён 1981 года, но вынести чистокровному волшебнику приговор, основываясь на показаниях проходивших мимо магглов, на которых к тому моменту уже наложили Забвение, — так же неправильно, как и то, что вас оставили с тётей. Я неохотно, но признаю, что нам лучше оставить магглов в покое, однако на наши судьбы их слова влиять не должны. Гарри немного помолчал, прежде чем выпалить: — Вы мне тоже ничего не рассказываете. Вздохнув, бывший профессор опёрся на прочный офисный стол. — Потому что я больше ничего не знаю, Гарри. Я всё это время был там же, где и ты, — шутка получилась откровенно слабоватая. — Ты говоришь про видения? Могу сказать только, что аврор, с которым мы состоим в переписке, влюбится в главного свидетеля, которого допросит через несколько недель. Видеть я его пока не вижу, но имя мы уже знаем. — Римус Люпин, — Гарри кивнул. — Новый учитель Защиты, друг моих родителей, Петтигрю и Блэка, — грустно покачав головой, юный темноволосый волшебник уселся на стол рядом со старым седым магом. — Интересно, почему он ни разу не навестил меня. — Хороший вопрос. Ставлю вот на это. — Гриндельвальд взмахнул письмом Альбуса. — Вы правда ненавидите профессора Дамблдора. — Вдруг вырвалось у Гарри. Геллерт криво улыбнулся: — Мы просто слишком хорошо друг друга знаем. Но он пощадил меня, а долг жизни имеет для волшебников огромное значение. Давай разберёмся с твоими вещами. Они быстро обнаружили, что в посылке не было ни учебника по зельеварению, ни котла, ни ингредиентов, ни весов. «Воля» это немного разочаровало, зато Гарри совершенно не расстроился.

***

— Совершенно нелепая книга. Рассказывает лишь о результатах, а не о том, как их добиться, — фыркнул Гриндельвальд, бросив учебник по Прорицаниям в огонь. Он промахнулся — что было к лучшему, вдруг понял Геллерт. Даже если он и научит Гарри смотреть в потоки времени, мальчик никогда не сможет расшифровывать их естественным путём, как умел он сам. Прорицания были сложной наукой: видения, приходившие к тем, у кого не было врождённого дара, были размытыми и смутными, и даже ради такого результата нужно было очень много тренироваться. Не доставая палочку, Геллерт притянул книгу обратно и отложил в сторону. — Прорицание для чайников, пожалуйста, — пошутил Гарри со своего кресла у камина. Был поздний вечер, так что они разожгли в кухне огонь. Учёба в Хогвартсе пока не началась, но они решили приступить к занятиям раньше, пока было теплее и легче сосредоточиться. — Способов заниматься прорицанием существует множество. Если у тебя есть дар, то видения могут являться тебе в любое время, но тем, у кого дара нет, требуется что-то, с помощью чего они смогут увидеть знаки будущего. Возможностей сотни, если знать, как их расшифровывать. Кто-то раскидывает палочки, игральные и обычные кости, карты и чаинки — они показывают надёжные знаки, но их трудно понять. Зеркала, стеклянные шары и огонь требуют большей концентрации, но результат получается куда однозначнее и конкретнее. На сны нельзя полагаться, не имея хоть каких-то навыков провидения и опыта, чтобы отличить обычный сон от вещего, но если такой приснится, то он будет такой же однозначный, как и видение. Гарри кивал, показывая, что он понимает, что ему говорит его пока что единственный учитель. Геллерт замолчал ненадолго, пока Гарри записывал что-то на пергаменте, который положил на книгу. — Теперь будет сложнее. Тебе нужно научиться открывать свой разум влиянию магии, которую ты пытаешься использовать. Ты должен занять роль наблюдателя и никак не пытаться повлиять на то, что видишь. Чаще всего ты ничего не сможешь увидеть — это нормально. А иногда ты будешь видеть несколько вещей одновременно, и тебе нужно научиться принимать увиденное. Пока Гарри записывал, Геллерт взял со столешницы две чаши. Он наполнил водой чайник и вручную подвесил его над огнём, после чего отнёс чаши и чайные листья Гарри. — Начнём с чаинок. За ними легко следить, не отвлекаясь, — самое то для начала. Геллерт объяснил, какую важность имела форма сосуда и почему он взял чаши, а не их обычные кружки. Затем он отмерил нужное количество листьев, уточнив, что нужно было обязательно использовать чай без примесей и что использование магии во время заваривания могло повлиять на результаты ритуала. Закончив с процедурой, он залил чаши кипятком. Пить чай было необязательно, достаточно было медленно вылить его из сосуда так, чтобы на дне остались только чаинки. Затем Геллерт показал Гарри, как устанавливать связь с окружающим их миром, пока остывал кипяток. Чай они всё же выпили — оба слишком привыкли к скудости еды, чтобы от неё избавляться. Когда чашки оказались пусты, Гарри снова сосредоточился. — Скажи мне, что ты видишь. Не пытайся ничего разглядеть, просто дождись, пока магия сама подскажет тебе нужную форму. Она будет очевидна и заметна, — скомандовал Геллерт. Гарри заглянул в чашу и застыл на несколько долгих минут. Геллерт терпеливо ждал, занеся перо над пергаментом. То, что мальчик пока ничего не сказал, было хорошим знаком. Наконец, Гарри — будто зачарованно — сказал, что видит глаз на дне своей чаши. Он передал сосуд Геллерту, который неохотно взял её в руки. Глаз был очевиден, но он также заметил маленький ключ и облако. — Теперь бери книгу и попробуй понять, что означает глаз — опять же, положись на магию, дай ей подтолкнуть тебя к верной трактовке, — Геллерт уже знал, что означал глаз: Гарри предстоит защищать что-то, во что он верит, — но он заставил себя вспомнить, что Гарри будет думать дольше. Он терпеливо ждал, пока мальчик листал книгу, и, наконец, Гарри добрался до нужного раздела. Несколько минут он изучал приведённые в книге значения, а потом покачал головой. — Не получается. Я постоянно хочу, чтобы это означало что-то хорошее, но я точно уверен, что ошибаюсь, — наконец признался мальчик, откинув книгу. — Это хорошо. У тебя отлично получилось, — попытался ободрить его Геллерт, но Гарри только раздражённо фыркнул в ответ. — Ну да, только я так ничего и не увидел, — застонал он. Геллерт усмехнулся. Вдруг мальчик приободрился, заметив, что Геллерт снова заглянул в чашу: — А вы что-нибудь видите? Наверное, кучу всего? Такой искренний восторг прозвучал в его голосе, что Геллерт не мог не рассказать ему, что сам смог понять из предсказания чаинок. — В скором будущем ты будешь сражаться против чего-то несправедливого — это глаз. С этим же связано и облако — это испытание. Связаны они потому, что эти два элемента в чаше соединены. Ещё есть ключ, но он от них отдельно. Он означает, что ты готов принять новые знания, что очевидно, потому что ты многое узнал этим вечером. Наше занятие вызвало у меня видение: ты стоишь в старом доме вместе с человеком с тёмными волосами. Это связано со вторым значением глаза — в твоей жизни появится сильный и добрый человек. Геллерт отставил чашу Гарри в сторону, улыбаясь, и взял свою с куда менее радостной гримасой. Его будущее было далеко не таким конкретным, он различил только два смутных образа — что понятно, потому что ему от жизни многого ждать уже не стоило. Пожав плечами, Геллерт всё равно отдал чашу Гарри. — Не думаю, что ты здесь что-то увидишь, — добавил он, когда мальчик на несколько минут уставился на дно сосуда. Гарри вдруг широко ухмыльнулся и загадочно посмотрел на Геллерта: — Я вижу в вашем будущем великую тьму, но потом что-то более могущественное прогонит её прочь, — что он и продемонстрировал, показав Геллерту чашу. С помощью остатков чая он смыл почти все чаинки, оставляя днище сосуда совершенно чистым. Рассмеявшись, Геллерт отправил мальчика спать, пообещав провести ему урок Истории следующим утром.

***

«Дорогой мистер Гриндельвальд, Я несомненно восхищён тем следом, что Вы оставили на жизни этой школы, но, боюсь, своим примером Вы задали непомерно высокие для меня ожидания. Дети говорят о Вас с завидным уважением, и передо мной стоит весьма трудная задача не подвести их. Я получил копии учебного плана, который вы прошли в прошлом году, и, конечно, вы продвинулись куда дальше, чем предусмотрено программой. Думаю, Гарри сейчас на том же уровне, а может, даже и на более высоком, если слухи о том, что он и мисс Грейнджер занимались с Вами дополнительно, верны — в чём невозможно сомневаться, видя её знания. В интересах непрерывности образования я попросил бы Вас изучить с Гарри фантастических существ, пока он под Вашим присмотром. На первом уроке я планирую пройти Боггартов, затем взять Гриндилоу, Болотных фонариков и Капп. Искренне Ваш, Римус Люпин» «Гарри, привет! Поверить не могу, что тебе разрешили остаться с профессором Волем, пока не поймали Сириуса Блэка! Я тебе страшно завидую, ты же столько нового узнаешь! Наверное, жить в таком известном месте тоже очень интересно. Оно ведь очень важно для магической истории. Я спросила у миссис Уизли, слышала ли она когда-нибудь о братьях, про которых ты рассказывал, и, как оказалось, они из сказки для детей волшебников. Я сначала даже немного расстроилась, но потом папа напомнил нам, что моя любимая история — это та, в которой рассказывается, как Александр Флеминг совершенно случайно открыл пенициллин. Это тоже байка, но она абсолютно правдива и по сей день имеет огромное значение. Если твоя мантия — та самая, то, Гарри, больше никому в школе про неё не рассказывай! В Хогвартсе всё замечательно, как и всегда. Нашего нового преподавателя ЗОТИ зовут профессор Римус Джон Люпин. Он не такой классный, как профессор Воль, но он хорошо разбирается в фантастических тварях, и он про них не просто рассказывает, но и показывает тоже! А ещё он прогнал дементора в поезде! С нетерпением жду, когда мы увидимся. Ты наверняка узнаешь столько новых интересных заклинаний! Гермиона» «Профессор Воль, Мы с Парвати на днях обсуждали Ваши уроки Истории, и мы обе чётко помним, что вы рассказывали нам о временах шаманов, но все, кого я спрашивала, уверены, что Вы никогда не обсуждали с нами этот период и самыми ранними у нас были времена Птомелея. Мы пришли к выводу, что Вы вернётесь. К слову, я очень завидую команде Гриффиндора по квиддичу. Очень жаль, что наши родители никогда нас так далеко не отпустят. Профессор Дамблдор очень сожалеет, что раскрыл вашу Тайну в прошлом году, хотя он никому в этом никогда не признается. Он провёл все прошлые выходные в Ваших комнатах — они всё равно закрыты, профессор Люпин живёт этажом выше. Он отличный учитель, но мы думаем, что до экзаменов он не дотянет. Интересно, что с ним произойдёт? Профессор Флитвик пригласил на занятия по понедельникам ещё двух дуэлистов, и профессор Бербидж намекнула, что она тоже придёт. Я думаю, что сильнее всего Вы повлияли именно на неё. Не знаю, как Дуэльный Клуб будет работать без вас — это как клубничный пирог без клубники! Мы по Вам скучаем, профессор. Падма П.» «Геллерт, В первую очередь я должна поблагодарить Вас за то, что продолжаете обучать наших учеников, особенно мистера Поттера. Альбус сейчас пытается дать Вам ограниченный доступ к нижним уровням Нурменгарда хотя бы на несколько часов в неделю, чтобы Вы могли научить Гарри отбиваться от тварей, которые там наверняка обитают. Прошу прощения, но, боюсь, это всё, что мы пока можем сделать. Не знаю, сколько рассказал Вам Альбус, но на сей раз ему удалось сохранить свою должность Верховного Чародея Визенгамота, в основном благодаря тому, что вы «раскаялись». Нам, поверьте, далеко не впервой сталкиваться с жалобами родителей на преподавателей Защиты, так что за это тоже можете не переживать. Должна заметить, что ребята из команды по квиддичу вернулись домой с самыми тёплыми воспоминаниями. Чарити по Вам скучает. Минерва»