Коронавирус

(привет от автора! я не знаю почему у меня не работают примечания от автора, как и много других функций, поэтому пока что пишу тут. эта глава получилась уж очень длинной, так что я решила разделить ее на две части. вторая часть будет чуть позже, но я ее почти дописал. из за того что июнь у меня еще учебный месяц, было сложно работать над фф, но скоро каникулы, так что теперь главы будут выходить куда быстрее. ждите проду, она будет на днях!)

Пик. 

Я не позволял себе включать свет в поедающем меня, тёмном как чёрная дыра кабинете. Единственное, что его освещало, были многочисленные источники света с улицы, проливающие лучи через большие окна кабинета. Головная боль усиливалась до бесконечности. Было тошно от самого факта, что мне пришлось оставить Куромаку. Я чувствую себя опустошённым. Взглянув на еле видимые в темноте настенные часы, я ещё раз в этом убедился. Мигрень заставляла вновь и вновь опускаться на диван, откидывать голову назад и закрывать глаза. Чтобы опять увидеть тебя. Тебя, которого мрак пришлось оставить. Тебя, который не спал несколько дней, что является настоящим ядом, который приходится употреблять. Во дворце сейчас неспокойно. Туда-сюда скитались сотрудники. Переговаривались о срочной ситуации в Варуленде, Филиции и Курограде, это было отчётливо слышно, даже сквозь довольно толстые стены апартаментов. Странный, неприятный, раздражающий, зеленоватый свет из окна пал на мои веки. Откуда это? На улице глубокая ночь.. Окно ведущие на террасу, было закрыто шторой, за которой не было видно источника света. На личном телефоне высветилось одинокое сообщение от Вару, сообщившее о том, что только что общался с Куромаку по звонку. Я тут же разблокировал телефон в надежде найти ответы на свои вопросы. Но увы. Ничего важного и нужного в сообщении не оказалось. Мне просто нужно было узнать, как он, но понимаю, что если позвоню сам, это лишь опять заставит его ещё больше нервничать. Он сам попросит меня о помощи, если она понадобится, а я приду как только смогу. «- Оставайся, не хватало ещё, чтобы ты из-за головной боли словил приступ. Я сам разберусь, по крайней мере до того, как подтвержу причастие Джокера в этой катастрофе. Конечно, я в этом довольно сильно уверен, ведь мы только месяц назад проводили полную экспертизу этой электростанции и всё было в норме, ничего не могло неожиданно взорваться, да и по первым фотографиям с места происшествия понятно, что это инородная угроза, но всё же. Кто знает, может вообще Габриэль случайно что-то от любопытства активировал… не ту красную кнопку нажал..-» Эти слова перед его отъездом не давали мне нырнуть в тревожные мысли. Утонуть в моих, таких полупрозрачных, незаметных невооружённым глазом страхах. Долбанная головная боль.. Это безумно раздражало, от чего становилось ещё невыносимее. Все наши основные планы и стратегии идут коту под хвост, если мы лишились навигации, но пропустить из виду портал Джокера не получится. Получится только не успеть его нейтрализовать. Шаги в коридоре необычно резко затихли. Хотя, возможно, резким это было только для меня и для моей рассредоточенности. А люди не спят.. мои люди не спят, они только с одного моего слова готовы сорваться с цепи и предоставить своё тело и разум на благо императора и народа. Я восхищаюсь такими людьми. Самоотверженными, им не всё равно. Им никогда не было всё равно. Ни им, ни ему.. не мне. Я приподнялся, вспоминая, что раньше получал гораздо и гораздо большие травмы, чем просто мигрень и головокружение, встал и подошёл к окну. На горизонте виднелась чёрная дымка от пожара, что медленно порывами ветра двигалась на северо-запад. Что-то очень яркое, но одновременно размытое манило в эту чёрную глубину. Это отзывалось в моём сознании и я всё больше и больше сомневался в сделанном мною выборе остаться здесь. Здесь нельзя оставаться. Я начал медленно выходить из состояния опьянения, длившегося с момента последнего собрания парламента. Приходит трезвость и чёткость осознания своих действий и предчувствий. Загонялся, что не успею подвести самые срочные и важные вещи к концу в сжатые сроки, хотелось как собрал все насущные проблемы и жалобы местных жителей, стремлюсь угодить, выжить из себя всё возможное. Пока ещё можно. Пока я ещё в состоянии сделать хоть что-то. Иногда я не люблю своё это предчувствие, как и ненавижу само данное слово, но оно помогает.. подготовиться к чему-то большему лично для меня. Для меня и больше никого. Гонки на опережение, что я вёл на протяжении полутора месяцев, подошли к концу. Пора подводить итоги соревнования. В дверь послышались стуки. Резко обернулся, пытаясь не слететь с петель оставшихся нервов и громко произнёс: — Кто? За дверью суетился, судя по звуку маленьких и тихих шажочков, лёгкий человек среднего роста, от чего в голове сразу возник характерный, привычный, обычный образ моего пресс-секретаря мисс Полли. Худенькая, коротко подстриженная девушка, из тёмно-синего пиджака которой торчала ручка, которой она каждое совещание нервно постукивала по журналу. Хоть глядя на аккуратное, фарфоровое личико девушки вряд ли можно было с первого взгляда посчитать, что она занимает какое-то важное место в правительстве, но эта девочка знает толк в своём деле и со своим гениальным умом бешеной скоростью двигалась по карьерной лестнице. Одна из самых ценных сотрудниц, с которой приятно работать и поболтать. Причём даже Куро на большой конференции был впечатлён от знакомства с ней, что происходит не часто. В распахнувшихся дверях показались большие, медового цвета глаза, метко устремившиеся в мои. — Мисс Полли, есть новости? Она секундным движением поправила прядь волос и сделала шаг вперёд. — Да, император, новости есть. Во-первых, мы только что получили информацию о смерти Курона. Он попал под очередной взрыв двадцать пятого сектора. Его тело обследовали и вместе с другими погибшими везут в морг Курограда. Осознание сказанных ею слов приходило медленно, но с каждым мигом становилось всё болезненнее. Курон.. Ещё вчера мы переписывались насчёт некоторых поставок, обсуждали новости Зонтопии и Курограда. Боль ударила в голову, и, отшатнувшись, я попятился назад, опираясь на первую попавшуюся стабильную поверхность. Полли была хорошо знакома с ним. В её больших, сосредоточенных глазах виднелись накатившиеся слёзы. Было видно, как она старалась их гнать прочь. Запинаясь на начальном слоге, она вновь взяла речь под контроль и продолжила. — Во-вторых, сэр,.. мы потеряли связь с Куромаку. Он отключил геопозицию его машины, не подаёт и не отвечает на сигналы. Мы отследили последнее примерное местонахождение автомобиля в нескольких километрах от электростанции, но Куромаку там нет. На этих участках трассы нет камер. Ничего. Последний, кто с ним смог связаться, был король Вару, и после доставленного сообщения о смерти Курона ни одно сообщение не было прочитано. Вару отказывается отвечать на наши сигналы, как нам сказал его секретарь. Что делать? Вызывать поисковый отряд? Куромаку один из восьми и вряд ли с ним что-то случилось, но если в этом замешан Красный Джокер? Куромаку… что? Пропал? В голове промелькнули картинки, когда Джокер всё узнал. Его ненависть и моя, такая большая, главная слабость. Мой тайный дом, мои бесконечные, но такие короткие часы рядом с Куро, и его презрение в мою сторону, его желания. Мои нервы, переживания, эмоции, мой крепкий, дурманящий сон. И его голодное безумие. Сердце остановилось, застыло, и меня сбили как оленя, замершего от ослепляющих фар несущейся напролом, прожигающей глаза немой паники. Я перестал чувствовать мигрень, перестал ощущать тошноту и слабость. Лишь накатывающую, бесконтрольную ярость. - Сэр… Так мне вызывать поисковый отряд или?.. Я понимаю, что у вас плохое состояние и не хотела беспокоить, но… Я резко обернулся, столкнувшись с её большими, испуганными глазами. Кулаки были сжаты, безумие накалывало с каждой секундой немого бездействия, и я прошипел сквозь зубы: - Свяжи меня с Вару… Даже если ради этого придется палить из пушек. И проконтролируй, чтобы через три минуты отсек 8C был готов и подготовлен. К тому же я не желаю там видеть ни одного работника. - Император?.. Вы же понимаете, что открытием 8C вы нарушите контракт между странами об использовании... Я не дал ей договорить. - Полли Прэтт Андерсон! Исполняйте приказ! И та со словами «есть» стремительно выбежала из кабинета, попутно набирая, вероятно, номер органа безопасности. А я ещё несколько секунд стоял, смотря на закрывшуюся дверь, пытаясь не дать себе пробкой от шампанского выстрелить, провалиться в страшное небытие. В голове был только один образ: Куромаку, стоявший в нескольких метрах от психопата, шепчущий мелодию звона цепей и полыхания садов чёрных роз. Воздух закончился, его больше нет. Крупицы непогоды стучали по окну в такт с сердцем, нагоняя тревогу. Зловещее предчувствие заставляло посмотреть туда, глубоко, раствориться в надвигающихся кислотных тучах, что разъедали своими слезами глаза. Очередной правдивый кошмар? Слишком правдивый, слишком реальный, слишком сильно бьется сердце, дыхание, которое нужно контролировать, сбилось. Техникой асимметричного дыхания я настраивал себя на дальнейшие действия, хватался за вещи, заброшенные в другой угол комнаты. Сумка, куртка, связка ключей, оружие мне не было нужно, но нож по привычке положил в самое доступное место — карман сумки, находившийся всегда возле правой кисти руки. В таком месте он был незаметен, опасность при столкновении случайно наткнуться мгновенно отпадает, а скорость атаки выше. Накинув куртку с эмблемой Империи и натянув берцы, я вышел из темного кабинета, направляясь в сторону хранилища, доступ в отдельные отсеки которого был только у меня. Я научился доверять за всё это время, но только одному человеку. Даже самые верные, первые лица государства не получали разрешение, а последний месяц и мне было запрещено. То, что я сейчас делаю, нарушает закон земли королей. Это было бы недопустимо, но мне всё равно, когда ещё, если не сейчас? Спускаясь по широким лестницам дворца, глубокой ночью, людям было сложно уловить даже мою тень на стенах. Охрана расступалась, когда это было нужно, а на пути к хранилищам её становилось всё больше. Удивительно, сколько оружия, сколько защиты. То, от чего в миг разлетелся бы любой человек, любой дом, любое создание, но всё это — ничто и не принесет ничего против того, что было дано с самого начала. Орудием невозможно побороть стену, нельзя уничтожить купол, и так же, как противиться гравитации, нельзя разбить скипетр или его обладателя. Лишь сама материя расщепит Джокера, и он сможет освободиться от цепей… в первую очередь от собственных. Цепляясь за ниточки света в тёмных проходах, мои тяжелые шаги приблизились к табличке с надписью «Архив и хранилища». Массивная дверь открылась после легкого прикосновения удостоверением и ключом-картой в щель рядом. В нос ударил запах сырости подземных помещений, освещение стало холодное, но периодическое. В этой части здания свет не выключался никогда. Хранилища представляли собой два длинных коридора и четыре отсека. Кладовая королевства. Но отнюдь не с сокровищами, а с различными государственными документами, оригинальными печатями и подлинниками. Но не из-за этого о этих архивах ходили слухи. Пройдя вглубь, я прислушивался к посторонним звукам, стараясь концентрироваться на начатом. На важном, а не на бесполезных переживаниях, от мысли о которых сбивалось дыхание. Шаги.  Шаги откликались в мрачных бетонных стенах, перекрикиваясь с периодическим подёргиванием белых ламп и гудением вентиляции. Вспомнились такие же стерильно чистые проходы и один и тот же запах спирта в больнице, где лежал Вару. Помню его глаза, помню слабость. Помню, как после операции он наказывал самого себя за то, что показал её мне. И сейчас опять он прячется за завесой своего «самолюбия и пофигизма». Хотя это совершенно не так. Это не про него. Я же знаю. C5, C6, C7… отсек С8 был больше обычных комнат по бокам. Отличать его можно было не только по номеру, но и по специальной системе безопасности, чья конструкция отличалась от обычных своей распознавательной системой и «замком». Любые камеры были отключены. Мой приказ был выполнен блестяще — ни одного человека. Я подошёл близко к объекту и вынул из кармана связку с ключами. С первого взгляда совершенно обычные ключи и брелок с бережной гравировкой своеобразного знака. Одна половина — символ пик, а другая — трефы. Тонкие линии на серебре поблескивали в лучах холодного света, и проведя пальцем по бортику, я будто наяву увидел эти ладони, белые словно жемчуг, они с любовью, бережно положили медальон в мои руки. Прикосновение, и ещё один дар, полученный от его неповторимой, самой светлой в мире улыбки. Меня тянет к тебе магнитом. И даже смотря на отражение собственных горящих глаз в медальоне, я вижу тебя. Но в руке находилось гораздо большее, чем подарок от Куромаку. Единственный ключ, что был создан из чистого золота, в миг отделился от основной связки и взмыл в воздух. Положив остальное в сумку, я протянул руки в сторону парящего золота, и разводя их, каждый новый сантиметр увеличивал размеры ключа. Уже через пару секунд в метре от меня возник гигантский ключ. Мой неотъемлемый атрибут. Мой ключ от силы и власти, что была обязана находиться на первом месте всю мою жизнь, но только не сейчас. Смотря на то, как двери поглощают ключ, я думал, как сильно и быстро течение реки под названием «моя жизнь» стало течь совсем в ином направлении. Ещё совсем недавно этот ключ должен был оберегать самое ценное, что у меня было, а сейчас и то и то должны помочь мне сохранить совсем другое. Дверь щелкнула. Распознав меня, она поддалась и приоткрылась. Я ворвался в сейф, замечая его. Генератор номер восемь, от которого то и дело отскакивали фиолетовые молнии. С этого все началось. Я взял его в руки, как в первый раз обращая внимание на несуразный и даже нелепый внешний вид. Щелкнув пальцами, шар стремительно уменьшился в своих размерах и стал похож на кристалл лавандового цвета, длиной в полдюйма. Шинкой оно закрепилось на моем среднем пальце, пока я захлопывал двери. Я чувствовал его кислотную силу, пролегающую меня изнутри, пока оно разбрасывало свои лучи по помещению. Убедившись, что в округе нет ни души, я сжал кулак. Сила скипетра сильно ощущалась на электростанции, но больше нигде не чувствовалась. Куромаку не видно. Я не знаю, где он, я не вижу, где он.. Как и Джокера. Но тут, находясь в дымке абсолютной темноты, что мне показывало кольцо, я почувствовал такой знакомый, даже домашний аромат. Я закрыл глаза и пытался проследить, к каким изображениям и воспоминаниям ведет эта блудная нить, и постепенно, восстановив спокойное биение своего сердца, я смог разобрать картинки, вырисовывающиеся у меня в голове. Я больше не слышал голоса этажом выше, не слышал гудение ламп на потолке, я слышал только журчание маленькой реки, шелест растущего в саду остролистного клена и эти черные розы. Мои черные розы. Он у меня дома.. Он там! Я смог его найти. Я слышу его. Он там один? Я не могу увидеть его глаза, лишь безликую маску и кривой, переломленный силуэт. Он громко и заливисто смеется, пока я пытаюсь разглядеть тень больше. Оно не видит, не чувствует меня, оно видит только едкое, размытое отражение собственной жизни. Протянув руку, я хотел схватиться за чужую, вытянуть в реальность, спасти. Вернуть к жизни. Даже если моя рука оставит лишь холодный ветерок. Даже если это не Куромаку. Меня резко вырвало из видения толчком в грудь. Была ли это чужая магия, или сработал мой защитный механизм от чего-то похуже, но меня откинуло в стену. Удар пришелся и на голову, от чего зазвенело в ушах. М-да, может раньше, когда я носил тот шлем, от него все же была какая-то польза? Отряхнувшись, я очертил в воздухе линию, которая тут же расширилась, и в ней появилось «окно» в совершенно другое место. В нем не было мигающих ламп или запаха спирта, но неожиданно для меня была абсолютная тишина. Я вошел в портал не оглядываясь, после чего он закрылся. Я находился в двадцати метрах от дома. Кромешную темноту глубокой ночи разбавлял одинокий фонарь, стоявший на проселочной дороге, и включенная настольная лампа в доме. Луна не светит. Она давно скрылась либо за тучами, либо за черным дымом. Или за тем и другим. В голову закрадывались сотни мыслей, пролетая одна за другой. «Что он тут делает? Почему он выходит на связь? Почему не поехал с остальными?», и самое главное, во что не хотелось верить. Во что было трудно поверить.. Из-за Джокера ли всё это? Мне жизненно важно было разобраться прямо сейчас. Войти внутрь, услышать это «все нормально, Пик», и дать своим страхам раствориться, но с каждым шагом в сторону такого любимого, родного мне места, моего дома, становилось всё труднее двигаться дальше. Но я шел на свет этого окна. За ним. Ведь я чувствовал его, где-то в глубине своего сердца, всё чувствую. Я лечу именно на твое сияние. Меня можно разделить короной, можете отнять у меня власть, силы, свободу, но тебя не получится. Метр за метром, и картинка становилась все четче, нужно было просто взглянуть в окно в нужной перспективе. Хорошо и удивительно, что оно не зашторено.. Минув открытую калитку, меня вел наизусть знакомый мне путь больших, выложенных камней, по бокам которого отцветали розы. Аромат чувствовался, но цветы постепенно засыхали. Прежней свежести уже не было. Легкая и расслабляющая природа сменилась затихшей и отстраненной. Холодной, мрачной. Мертвой. Я словно кот пробирался, не издавая ни шороха, прислушиваясь. После светлого помещения хранилищ глаза только-только привыкли к темноте, и я смог рассмотреть обстановку. Машины нет, её местоположение известно, она находится в 10 километрах. Пешком бы он шел два часа, значит его кто-то подбросил, но если так, то зачем ему было ловить тачку? Что привело его сюда? И опять же, почему не написать по закрытым каналам хотя бы мне? В голове из многочисленных теорий вечно всплывало имя Джокера. Мне было важно место, важно, что это именно наше место, где все началось. Где началась моя новая жизнь без ежедневной ненависти, злобы и агрессии. Где я спас его, а он взамен спас и меня. И сейчас, в момент как меня пробивает молотком в сердце, пока я смотрю на тень на стене, что совсем не похожа на Куромаку, я понимаю, что в нашем доме он не один. Подойдя почти вплотную к окну, после гробовой тишины вдруг послышалась чужая речь. С первой же секунды я узнал этот голос и меня прошибло током в 300 вольт. Имя, имя, имя, что крутилось на языке, но которое я так сильно пытался выгнать из больной головы— металлическими прутьями пробило её насквозь. Чтобы не терять еще больше времени, я набрал экстренный вызов в парламент, откуда сообщат странам и королям, включая особый сигнал о опасности скипетра. Обычное вооружение будет бессильно. И одного генератора не хватит даже чтобы оглушить Красного. Он просто убьет Куромаку, чтобы отомстить мне, а вслед и меня, повесив мой труп в центре Империи. Сигнал дошел. Остается только ждать и желательно не допустить либо моей, либо его смерти. Только через пару мгновений я смог выйти из ступора и улавливать суть сказанных им слов. — Какая прелесть.. Мне искренне противно это читать, но это все больше открывает мне глаза на чужое лицемерие. Послышался шелест листов бумаги, а затем звуки её порчи. Что он портит? Что такое важное для себя нашел этот клоун? — Сколько печальных и бессмысленных эмоций вложено в эти тексты, сколько проблем мой дорогой Пик копил в себе, но отказался от выхода.. Он жалок, если действительно предал свои принципы на это! Может, ты мне попробуешь объяснить, сволочь? Это ведь из-за тебя он отвернулся от наших мечт и надежд! А? Объяснишь?? Я не двигался, слушая монолог и представляя эту картину у себя в голове. Только представить свой диван или комод в стиле современного минимализма я мог, но что он прочитал? Что сейчас уничтожает? Что он сделал с Куромаку?? Мне нужно было увидеть происходящее. Хоть краем глаза. Я никогда не паникую без причины, но сейчас я скорее всего разнес бы весь дом, не будь это долбанный психопат с бомбой в руках.. Я посмотрел на кристалл на кольце. В его ограненных сторонах блестали отражения от окна. Мягкий свет настольной лампы, при которой особенно удобно было заниматься рутинной бумажной работой, документами и заказами. Куромаку специально заказал её для меня, когда увидел, с каким светом я работаю в поздние ночи. Я смотрю на кольцо, и дотронувшись до него рукой, вызываю отражение происходящего в доме, стараясь как можно сильнее скрыть появившееся изображение, чтобы ни один луч света не дал Красному что-то заподозрить. Генератор показал мне то, что я в мельчайших подробностях мог себе представить. Мой дом, мой рабочий стол, мой диван... Остальное было мне не знакомо. Все было чужое. Разбросанные, порванные, а некоторые даже сожженные бумаги — мои заметки и личный дневник. Разбитые и сломанные куски, что валяются на полу, — мои личные вещи. Двигающаяся тень в дальнем углу комнаты размахивает руками и безумно улыбается. Сквозь эту улыбку можно было разглядеть дорожки его скрытых слез. Он идет дальше и дальше, приближаясь к углу комнаты, где находилось то, от чего я до крови прокусил себе губу... Куромаку. На рассечённом виске еще не высохла кровь. Его взгляд безжизнен и опущен. В темноте было трудно разглядеть, было ли темное пятно на левом боку грязью или кровью. Поверх него лежали осколки выбитого стекла, что были покрыты брызгами темной жидкости. В полумраке его фарфоровая кожа будто приобрела оттенки синевы. Он лежал неподвижно, не обращая внимания на Джокера. Его разбитые очки валялись на полу в нескольких метрах, а лицо, к которому они так идеально и правильно подходили, не выдавало эмоций. На его лице не было ни страха, ни злости. Была апатия, точно как и раньше, когда единственным для него смыслом и целью было следовать правилам и этическим нормам. Но тогда это был его путь, его искусственно созданная суть машины, что не могла найти в себе повод и смысл в человеческих эмоциях. Сейчас же — человек. Живой во всех своих смыслах. Король, брат, лучший друг, профессор, учитель, моя любовь… В нем это читалось даже без линз. Это можно увидеть даже с другой планеты. Каждая кровоточащая рана на руках была знаком его борьбы. Борьбы за свою жизнь, за свое счастье, за самосовершенствование и саморазвитие, за попытки построить из куска чужой души далекого человека свою собственную. При виде этой картины у меня, скорее всего, остановилось сердце. В висках запульсировало, ярость нарастала с каждой секундой. Смотря на Куро, я просто не мог оставаться здесь. Мне нужно идти, идти дальше, к нему! Взять за горло Джокера и уничтожить, сжечь, проткнуть его грудь насквозь... Но я не справлюсь сам, мне нужна помощь сейчас! Где они? Где же они все?? В голову пришла идея телепортировать Куро за много километров отсюда, но, попытавшись это сделать, я почувствовал блокировку. Давление концентрации магии в замкнутом пространстве не давало мне это сделать. Я выругался про себя. Прижавшись спиной к стене, наблюдая, как Джокер остановился в полуметре от Куро, я осознавал, что всё, что могу сделать, — ломать себе пальцы, чтобы хоть как-то сдерживать дрожь от поглощающего бешенства. По ощущениям в грудь впился нож по рукоятку. Я не видел и не слышал ничего вокруг, кроме собственного сердца и голоса за стенкой... — Неужели ты правда подумал, что в этом мире можно жить так, как хочется? В мире, где даже небо над головой нереально! Правила этого мира просты и одинаковы как для тебя, так и для меня. Вы были с самого начала созданы с целью быть рабами Феди. А теперь надели маски и играете в игру, придуманную вашим хозяином. Земля королей? Ты думаешь, это правда земля королей? Это земля рабов, что создали себе миллионы собственных. После этих слов Джокер присел возле Куромаку и взял его за подбородок. Я перестал дышать и повторял самому себе: “Молчи, молчи, иначе он убьет его…” Я не привык бездействовать. Я так просто не могу. Я умираю. Я понимаю, что помощь должна прибыть сию минуту, но просто сидеть здесь и не дышать? Пик! Думай! Не забывайся! У меня нет выхода... В схватке с Данте он только-только вышел из заточения. Он был слаб, как и сила скипетра. С помощью вируса он выкачал нашу магию. И это невозможно сравнить с тем, что было в том лесу. Я — ничто по сравнению с его силой. Я ненавижу тебя. Я ненавижу себя. Он рассматривал лицо Куро, словно хищник, изучающий добычу. В то время как тот глядел в пустоту совершенно равнодушно, высмеивая его. Из-за ранений и усталости или из-за принятия происходящего, но он не сопротивлялся. Он так же, как и я, понимает, что бессилен. Попытка выжить — потянуть время. Но над ним сейчас нависает смерть. Не надо, мой. Посмотри на себя, — он притянул его ближе, — ты окончательно стал рабом Федора и системы, которую он создал. Посадить бы тебя в коробку, ты и там мимикрируешь в муравья. Разве не так? Какой же придурок этот Пик, предпочел тюрьму и прислугу, как ты, свободе. Светильник стал мигать. Видимо, концентрация магии вызвала сильнейшую силовую бурю. Меня мутило. Я наблюдал и молился, чтобы на мой сигнал пришли, открыли телепорты и подключили магию. И тут внезапно произошло то, чего я ожидал, но действительно боялся. Ответ. — Тюрьма в голове, Джокер. Ты сам возвел себе стены. После этих слов Красный поднял его в воздух, после чего Куро закричал от боли. Нет. Это предел. Придется потянуть время по-другому. Прощай, мой любимый, единственный дом. Я вскочил на ноги, рассек рукой воздух, и фасад дома оглушительным взрывом разлетелся на куски. Концентрация магии начала медленно рассасываться. Остается лишь надеяться на свои силы и медлительность Джокера, думал я, наблюдая за тем, как моя жизнь, которую я так старательно создавал из пазлов своего счастья, разрушается. После этого последовал ещё один взрыв, но именно той стены, рядом с которой стоял Джокер. Я успел защитить Куромаку, но реакция Красного явно запоздала, и он, в попытках узнать источник опасности, отвлекся и оказался под каменным обвалом. Вслед за этим, лестница и крыша второго этажа с треском начали разрушаться. Как только Джокер исчез под грудой бетона, я смог открыть телепорт для Куро, и, шатаясь, он прошел через него и оказался за оградой сада, хотя должен был быть куда дальше... Моё кольцо начало мигать слабым светом, говоря о том, что осталось совсем мало энергии. Он разряжается. Помощи нет. Ночь не хотела заканчивается. Она будто только начиначалсь...