Не ошибка

      — Это последний тест, Саш. А потом всё, оформим тебя на полную ставку и официально, — Марго садится на край своего рабочего стола, и Алекс в который раз удивляется тому, как у неё юбка-карандаш — вроде так она называется? — от этого по шву нахрен не расходится. Обтягивает ведь так, что и шагу толком не ступить нормально.       Хотя ему нравится. Он, конечно, больше по мальчикам, но фигура у Марго такая, что сто раз задумаешься. И со вкусом порядок.       Он даже подумывает спросить у неё пару советов, как деньги появятся. Нужно же ему соответствовать.       — И что, мне прям любую прихоть исполнять?       — В пределах разумного, да. Мы пока пробуем, как пойдёт. У предыдущего нашего музыканта такого опыта не было, а с тобой я наконец могу разгуляться, — Марго ловко спрыгивает на пол на своих десятисантиметровых шпильках и по-свойски кладёт руку ему на плечо. — Я на тебя рассчитываю.       И ведь Алексу даже возразить нечего после такого. Он просто кивает, проглатывая все свои сомнения и недовольства, и окрылённый скорой возможностью зачисления в постоянный штат чуть ли не летит вниз, в главный зал.       Марго — страшный человек.       Алекс и восхищается ей, и опасается в равной мере.       Новость о том, что его вот-вот должны взять на постоянку, радует до безумия, и пальцы сами тянутся к сообщениям на смартфоне, но… решает, что скажет, когда всё уже случится. Чтобы не обнадёживать понапрасну.       Так и не допечатав, засовывает телефон обратно в карман узких джинс и усаживается на стуле, доставая гитару.       Кожей чувствует внимательный, изучающий взгляд, но в этот раз в ответ не смотрит. Улыбается только да легко перебирает пальцами струны.       Ещё целый вечер впереди, ещё успеется.       Время пролетает незаметно, и если поначалу Алекс ещё предвкушает и надеется на что-то интересное, то спустя заказов пять берёт перекур, потому что иначе всё.       Запустит гитару в очередного полупьяного дауна с его зековским шансоном и купюрами вдогонку и свалит нахуй.       В курилке повторяет себе, что нужно просто перетерпеть. Что оно того стоит. Все ведь с чего-то начинали.       Миша, их бармен, будто чувствует его настроение и выходит следом.       — Есть прикурить? — ёжится и плотнее кутается в дутый неоновый пуховик.       — Я думал, ты не куришь, — Алекс протягивает ему пачку и едва успевает уследить за воровато ухватившими сигарету пальцами.       — А я думал, что ты бросил, — беззлобно язвит он в ответ и, нагнувшись, прикуривает прямо от его.       Алекс в последний момент одергивает себя, заставляя стоять смирно. Не вмазать за наглость.       Миша, как и Денис, ничего плохого не хочет. И, как и Денис, прекрасно знает, что мало ему не покажется, если вдруг желание всё же проснётся.       — Ты если вдруг уже упал духом, то могу придать тебе сил. Дневной заработок твой, в тройном размере, уже у меня, — Миша хлопает себя по карману и обдаёт его многозначительным взглядом, будто деньги у него в этом самом кармане, прямо сейчас.       — Подожди. Это с заказов? — Алекс даже затянуться забывает, так и стоит как придурок, особенно когда Миша кивает в ответ.       У них в баре за заказы музыканту, как и за всё остальное, платят бармену, а он уже потом распределяет после смены. Даже чаевые официанты ему сдают — негласное правило, заведённое Марго.       И всё равно Алекс до конца не верит.       — Ты, конечно, на финансовом учишься, никто не спорит, но этого просто не может быть. Мне Марго показывала расценки, когда пыталась уговорить на заказы, — он прищуривается.       — Ну так, то мы знаем. Ты — я. Клиенты-то не знают. А за то говно, что они заказывают, не грех и заплатить больше положенного, — делает самый невинный вид и носочком ковыряет грязный вытоптанный снег. — Да не боись ты, всё тип-топ будет. Пока клиенты не возбухают, наша королева тоже не против.       Докуривают они молча.       Миша так и переступает с ноги на ногу, будто маршрутку час на остановке караулит, а Алекс грузится, что за заказы получит больше положенного. По сути, не он, конечно, деньги берёт, но всё же… Надо будет как-нибудь деликатно обсудить потом с Марго эту тему.       Так, чтобы горе-бармена не подставить.       Который как бы невзначай останавливается у входа в зал, да так резко, что Алекс ему носом позвоночник таранит, и, поморщившись, передаёт свёрнутую вчетверо салфетку.       — Тебе тут ещё заказ пришёл. Не знаю, что там, но наверняка что-то интересное, — заговорщически подмигивает и, коснувшись плеча, уходит за стойку.       Алекс, честно, ничего хорошего уже не ждёт. Даже когда, усевшись обратно на стул и вырубив стереосистему, разворачивает смятую салфетку.       Едва видит почерк — прошибает потом.       Он никогда не видел, как Илья пишет, но почему-то железобетонно уверен, что от него.       Когда читает заказ, последние сомнения исчезают.       «Сыграй что-нибудь своё».       Ищет глазами, чтобы убедиться.       Весь вечер высматривал, уже успел привыкнуть к тому, что Илья стал постоянным посетителем, и именно сегодня, как назло, не находил. Успел уже раз сто смириться, что всё напридумывал и нет ничего особенного. И столько же со злостью отвергнуть и заново начать искать.       И вот, нашёл.       Чуть дальше и левее, чем обычно.       Как всегда с идеальной укладкой, прядь к пряди. Губы на фоне бледной кожи кажутся почти багровыми, ярким пятном выделяются.       Соблазнительным.       Вместо привычной растянутой толстовки белая рубашка в серую клетку и грубо связанный красный кардиган. Наверняка какого-то крутого бренда.       Наверняка без всего этого смотрелся бы ещё лучше.       Одно Алекс может сказать точно — выглядит Илья просто охуенно.       У него на месте усидеть — и то с трудом выходит.       Обычно не любит играть кому-то свои песни, слишком это… интимно.       Слишком личное для целого зала.       Но вот снова пересекается взглядом с Ильёй. Смотрит и смотрит, пока кроме него не исчезают все вокруг.       И песня из всех сама собой приходит.       От пальцев всё ещё тянет лёгким запахом сигарет.       — Глаза в глаза… — начинает перебирать струны и петь, а взгляд не отрывает.       Вскидывает голову, смотрит с лёгкой усмешкой — вызовом на того единственного, для которого песня предназначена, и тонет в ответном взгляде.       Всех остальных размывает будто бы фильтром в приложении.       Все остальные так — фон.       Есть только он с гитарой в руках и Илья за столиком, вполоборота к нему сидящий.       Илья, который ни на секунду взгляд не отводит, и топит Алекса, и тонет сам.       В одночасье всё.       Пропитано дымом кальяна, еды и его одеколона.       Алекс уверен, хотя и сидит далеко.       Алекс не замечает сам, как заканчивается песня, и ещё пару куплетов просто струны перебирает.       Просто хочет, чтобы в его руках волшебным образом почти что незнакомец напротив сейчас оказался.       Пока ещё незнакомец.       Заканчивает сегодня раньше и к стойке идёт просто рассчитаться с Мишей, но тот мешкает, суетится, прыгая от одного конца стойки к другому, и в итоге его понимают по-своему.       Илья, который до этого прожигал ему спину взглядом, не слишком-то грациозно плюхается на стул рядом и сквозь зубы чертыхается, пытаясь стереть грязь с идеально чёрной штанины.       Не может не вызвать улыбку. У Алекса руки чешутся помочь, но он остаётся на месте. Только следит боковым зрением.       Воровато, и не укрывается от Ильи, который, сморщившись, усаживается наконец и щелчком пальцев подзывает Мишу.       — Мне то же самое, — кивает в сторону Алекса и немного нервно перебирает пальцами по столу.       — Прошу прощения? — бармен переводит непонимающий взгляд с него на Алекса и расплывается в карикатурно-широченной улыбке.       Потому что он всеми правдами и неправдами пытается взглядом и выражением лица показать, чтобы подыграл.       Просто принести что угодно уже, хоть чай с вареньем в стеклянных розеточках.       — А-а-а-а-а, «Голубые Гавайи кингсайз». Сейчас сделаем, — чуть ли пополам не складывается, заходясь в беззвучном приступе ржача, и не было бы между ними стойки, Алекс бы точно ему въебал.       Гавайи, мать его.       Голубые.       Кингсайз.       Илья, к неимоверному его облегчению, только рассеянно благодарит Мишу и, пододвигая высокий бокал с зонтиком ближе, обхватывает одну из трубочек губами.       Алекс замечает довольно глубокий шрам, идущий от уголка губ, и даже он ему нравится.       Нисколько не портит его миловидность.       Кто-то явно ёбнулся даже без помощи алкоголя.       — Мне понравилось, — говорит наконец, продолжая смотреть в пустоту перед собой.       — Да, Миша крутые коктейли мутит. У нас многие постоянные только ради них ходят.       Алекс отчитывается будто в кабинете у Марго.       Ладони потеют также.       — Я о песне, — улыбается, и словно у него там перемкнуло что-то, в светлой черепушке.       От растерянности и следа не остаётся.       Вместо неё взгляд, позу, да даже ауру, которой он словно сетью опутывает, наполняет игривая хитрость.       — Спасибо.       Ладони потеют, а во рту настоящая засуха.       Алекс берёт свой бокал и, наплевав на трубочку, заглатывает разом половину и морщится тут же.       — Слишком сладко? — спрашивает Илья, выгибая брови, а он на автомате кивает.       Ловит ещё одну премерзкую ухмылочку от Миши. Ему же вроде как должно нравиться.       Щёки горят так, что ярче лампочек раз примерно в тысячу.       Палево что пиздец.       Ну и пусть.       — Ты сегодня выглядишь по-другому, — Алекс стоически делает ещё глоток, меняя тему. — Я тебя даже не сразу узнал.       Теперь уже краснеет Илья, вцепившись длинными худыми пальцами в бокал, вместо ответа раскусывая цветной пластик трубочки.       — Тебе идёт.       — И как тебе?       Выходит одновременно.       Выходит глупо и неловко, и они, переглянувшись, смеются.       — Есть повод, или просто решил сменить имидж? — Алекс всё подглядывает как бы невзначай.       Наслаждается тем, как плотная ткань джинс облегает чужое тело.       Илья высокий, но не долговязый, и его видимая хрупкость влечёт Алекса.       Он пытается переключиться на другое, ещё не хватало светить стояком посреди бара.       Очень странно болтать вот так просто, после нескольких вечеров гляделок, но ему нравится.       Так ведь и становятся ближе, верно?       Нормальные люди в нормальной жизни.       — Это ты, — поясняет, стараясь выглядеть томно, но на деле только краснеет ещё сильнее.       — Я — повод? — понимает, что тупит конкретно, но… это всё алкоголь на пустой желудок и смущающийся Илья рядом.       Как тут вообще думать?       — Бля! — Илья залпом допивает коктейль. — Я для тебя так оделся, что непонятного, — окончание фразы бубнит почти обиженно.       Почти неслышно, но Алекса оглушает.       Желание прикоснуться сжигает изнутри, а сердце вот-вот пробьёт грудную клетку.       С этим определённо нужно что-то делать.       И срочно.