Рефлексия / LA PAURA DEL BUIO

Время неуловимо движется вперёд, двигая стрелочку часов по кругу и зачеркивая даты в календаре одну за одной. Свадебное агентство горит синим пламенем дедлайнов, а влюбленные молодожёны боятся не успеть морально подготовится к серьезному шагу. По статистике лишь единицы пар отменяют свадьбу, когда половина организации уже успешно готова. Людей мотивируют деньги, вложенные в проект, страх собственной глупости и неодобрение окружения. Немногие решаются на отказ от проведения пиршества, даже если заведомо знают через какое количество дней подадут документы на развод. И Аделин Герра всегда радовалась хорошей статистике, она была счастлива видеть влюбленных в собственноручно сделанных декорациях. Лин любила доводить дела до конца. Но не в этот раз. Ей хотелось, чтобы пришла Виктория и сказала на всеуслышание, что никакой свадьбы не будет. Тогда можно было бы выдохнуть напряжение и начать заново выстраивать гармонию внутри себя, но всегда есть «но». В её случае это навязчивая мысль о том, что бегство — не выход. Мерзко будет осознавать через время, что в очередной раз упустила возможность на личностный рост. Девушка больше всего в этой жизни хочет вырваться из оцепенения и зависимости от других людей. Хочет открыть своё агентство и держаться на рынке стойко и бойко, ведя крупные проекты и обучая людей навыкам, что приобрела сама. Свадьба Дамиано и Виктории в данном случае поможет ей показать на что она способна. После удачного проведения ей светит место партнера, а там недалеко и до собственного филиала где-нибудь в Испании. Подальше от калечащих воспоминаний. Поближе к семье. Она паркует машину непривычно далеко от здания и решает прогуляться лишние семь минут, выкуривая сигарету. Знали бы вы сколько вопросов у неё в голове — вы бы заплакали. От банальных «как мне это всё пережить и не сдохнуть?» до «почему я не могу послать всех к черту и сбежать?». Аделин была бы рада перевернувшемуся грузовику с ответами на эти пространные запросы во вселенную. Но, к счастью или к сожалению, никакой грузовик не переворачивается и машины, как кровь по венам планеты, несутся по дорогам Рима. Докурив и бросив в мусорный бак очередную никотиновую палочку, Лин несётся в кабинет начальника, потому что уже смертельно опаздывает на совещание. Почему это опоздание не может быть самой большой проблемой в жизни?

***

Веки предательски не желают подниматься, хотя их обладатель давно проснулся и встал со злосчастной кровати. В глазах песок от лопнувших капилляров, а во рту как минимум сдох скунс и это несмотря на, съеденную вместо завтрака, половину тюбика зубной пасты. Да, Дамиано пил. Зачем спать, если можно рефлексировать под старую классику на одинокой кухне всю ночь? Приехав в свою квартиру после визита к отчиму, парень всё делал на автомате, будто до конца не осознавая услышанное. На автомате открыл дверь, потрепал кошку за ухом привычным движением, прошёл на тёмную кухню, влил в себя виски в два глотка и понял, что… ни черта не понял. Вроде всё должно было встать на свои места и вопросы, что терроризировали душу нашли ответы. Естественно, он не думал о том, что ему будет нормально. Просто с каждым затягом крепкой сигареты — раны не затягивались. А вопросов будто становилось больше. У него всё это в голове просто не укладывалось. Ведром холодной воды его окатили, а вытереть и объяснить какого чёрта это происходит именно с ним — никто не мог. Дами всё прекрасно понимал. (нет) Стоя в репетиционной (на самом деле это просто старая квартира Итана, пропитанная духом юности и украшенная плакатами кумиров по всему периметру, потому что гонорары и награды — это одно, а вайб рокера — совершенно иное.) он думал о том, что лучше бы ничего не знал. Так проще, наверное. Но есть то, что есть. Только как это принять теперь непонятно совершенно. Кошки внутри продолжают противно скрестись. Хочется кому-нибудь излить душу, но как бы он не доверял всей своей команде — на всеуслышание, как на собрании депутатов, рассказать о проблеме не мог. Потому Дами мурлыкал в микрофон не в ноты, забывая слова и портя всем настрой. Простите, ребята, он не специально. Спустя час музыкальных мук и недовольного кряхтения Томаса с Викторией — было принято решение разойтись по своим делам, не утруждаясь. Итан с Викторией переглянулись на выходе, когда заметили, что Дамиано не сдвинулся с дивана, пребывая в некой прострации. — Ви, я думаю, что смогу поговорить с ним сам, — в полный голос проговорил Итан и обнял Томаса на прощание. Гитаристу кажется было по барабану на всё, он спешил к родителям девушки на семейный ужин. Как хорошо, когда всё так просто. Виктория, не увидев ни малейшей реакции со стороны Дами, закатила глаза и пожелала другу удачи в непростом деле, удалившись из комнаты. Всё-таки девушка волновалась не меньше, но порядком устала наблюдать за всем этим. Итан закрыл за друзьями дверь и прошёл на кухню заварить успокаивающий чай. Дами не выныривал из потоков сознания даже после того, как диван прогнулся под весом Итана сбоку и перед ним начала дымиться большая чашка с ароматным напитком. — Дамиано, Земля вызывает! Приём! — щелкнув пальцами перед лицом Дами, крикнул друг. Шатен еле заметно дёрнулся и будто выплыл из сна. — А ты почему не ушёл? — спросил Дамиано, всё ещё пребывая где-то далеко. — Это моя квартира, чувак. — Чёрт, — неловко, но не то чтобы очень. — Ага. Диалог претендующий на Нобелевскую зашёл в тупик. Итан сверлил взглядом друга, не смея нарушать личного пространства. Дами решил всё-таки собраться и посмотрел прямо перед собой, удивившись. — Мы будем пить чай? — практически по слогам выговорил тот и ошарашенно посмотрел на брюнета. — Ну да. Тебя что-то смущает? Дамиано заметно подобрел и улыбнулся мыслям в своей голове. — Я знаю тебя почти десять лет, чел. Мы первый раз пьём чай… Смятение на лице Итана сменилось тихим смехом и он пододвинул кружку ближе к Дами. — Пей и рассказывай. Повторять дважды не нужно. Шатен выложил всю историю как на ладони, смотря в пол и отпивая обжигающий чай. Говорил странно и со смешанными чувствами, будто в каждом его предложении в конце нарисовывался знак вопроса. И этот знак препинания ставил в тупик. По длине рассказ получился коротким, но довольно содержательным для того, чтобы понять уровень дерьма. Что-то в этом рассказе не давало покоя Итану, будто не все игроки за столом раскрыли карты. Итан был очень умным мальчиком и мог отложить удивление и страдание на потом, поэтому сейчас лишь уставился с серьезной миной на Дами. — Как бы глупо это не звучало сейчас…но… Что ты чувствуешь теперь? — Всё моё нутро противиться данной информации, но я уверен, что это стандартная реакция на стресс, — Дамиано проговорил это заученной скороговоркой. Ясное дело — только так он может себя успокоить. Итан отвернулся, демонстрируя стене красивый профиль и крепко призадумался. Мозг нещадно цифровал полученную «истину» и пытался найти лазейки для других вариантов развития событий. Зачем? Потому что брюнет всегда доверяет внутреннему чутью. И сам, если бы находился в похожей ситуации, проверил бы версию со всех сторон. Нет, не потому что недоверчивый. Да, потому что недоверчивый. — Слушай, а если это не просто реакция? — осмелившись озвучить свои мысли, Итан вернулся в исходное положение, смотря другу в глаза. — Ты думаешь, что у меня есть поводы не доверять отчиму? — Дамиано не понимал логистики данного вброса. — Эм…нет. Просто, если ты проверишь со всех сторон, так сказать, то тебе станет чуточку легче, наверное. И, кстати, кто тебя вообще навёл на Криса? — Витторио. Итан щёлкнул пальцами, издавая хлопающий звук и загорелся неподдельным интересом. Словно для него, как для крутого детектива из Нью-Йорка, это было лишь очередным делом. Дамиано не разделял его эмоций, молча пялясь на подостывший чай и заставляя винтики в черепной коробке крутится с большим оборотом. — Вот видишь, всё просто. Поговори с Витто ещё раз. Что ему скрывать, если ты уже всё знаешь. Тем более у него нет поводов тебе отказывать, вы же вроде были хорошими друзьями, так почему бы и да? Дамиано окунулся в раздумья с новой силой. Может разговор, действительно, принесет облегчение? Хотя когда перемывание костей такому прошлому доставляло удовольствие?

***

Какой-то дурак давным-давно сказал, что женской дружбы не существует в природе. Пусть попробует убедить в этом Раду с Аделин, поедающих вторую ванночку с мороженным под тупые телешоу по телевизору. Когда в рыжей головушке всплывают воспоминания о далёкой прекрасной России — в доме мгновенно включаются неизвестные для Дель каналы и рассказы о веселом народе. Шоу про беременных подростков на русском и кудрявая не понимает ни слова, но Радислава так умело переводит смешные реплики, что Аделин держится за живот от смеха и пытается не выплюнуть изо рта съеденное. Плевать, что на самом деле то, что творится на экране скорее грустно, чем весело. Девушки перемывают косточки участникам и чувствуют себя более, чем просто хорошо. Чужие проблемы и их решения — всегда кажутся проще, чем собственные. Человеческий эгоизм в чистом виде. Уютная маленькая квартирка Витто и Рады давно стала убежищем для Аделин. Особенно когда можно вот так просто сидеть и болтать ни о чём с лучшей подругой и не думать о той веренице проблем и страхов, что в черепной коробке скоро просверлят дыру. Аделин тянется за пультом для убавления громкости и просит Раду пойти с ней на балкон. Рыжая почти смирилась с дурной привычкой подруги, но всё ещё показательно закатывает глаза. Вид на старый непопулярный район Рима успокаивает и навевает на разговоры о чём-то хорошем. Рада облокачивается на железные переплетенные прутья перил спиной и мягко улыбается своим мыслям. Аделин стоит поодаль от неё и глядит на подсвеченный вечером город. Дни летят слишком быстро. Вроде только несколько мгновений назад было утро и она разговаривала с начальником и получала нагоняй за то, что проект движется медленно, хотя больше половины уже было сдано «заказчикам», а сейчас уже спокойный тихий вечер заканчивает этот день. — Ты о чём там призадумалась? — голос Рады прозвучал совсем близко к уху и вскоре руки её обвили плечи Аделин в объятиях. За всей этой непрошенной нежностью Аделин забыла о том, что вышла, для того чтобы покурить. Ну и ладно. Кто объятия меняет на никотин? — Да ни о чём. Меня тянет на разговоры по душам, — Дель поудобнее устроилась в объятиях и положила свои руки поверх рук Рады, поглаживая нежную кожу, — как у вас с Витторио? — Хм… Замечательно, а может быть по-другому? — Рада весело подняла брови. — Вы так давно вместе… Мне иногда кажется, что вы вообще всегда вместе были. Как у вас это получается? Рада глубоко вздохнула и отлипла от подруги, взяв с подоконника плед. Укутавшись по нос, она мечтательно прикрыла глаза. — Да как у всех, наверное. Ругаемся, миримся, разбираем по полочкам все скелетики и просто живём. Что ещё нужно? Мы просто очень любим друг друга и никогда не упускаем возможности это показать. — И так было всегда? — Практически. В самом начале отношений я была немного недоверчива и вечно пыталась косплеить непокоренную крепость, но потом…этот потрясающий мужчина привёл меня к своим родителям и сказал, что я его семья. Было жутко неловко, но в этом доме меня окружили такой нежной заботой и участием, что я быстро растаяла и привыкла. Витто с родителями очень помогли мне не задохнуться от тоски будучи рядом со мной, ведь у меня из близких только бабушка и она в России, а я жутко скучаю по ней. Ты не представляешь какая она у меня классная! — Уж представляю, смотря на тебя, — Дель засмеялась и обняла подругу, выкинув только зажженную сигарету. Ветра на улице не было совсем и из посторонних шумов на фоне были только редкие шаркающие звуки шажков по брусчатке. Вместе с тишиной вечера в голову закрались и ненадолго ушедшие мысли, словно выглянув из-за угла на злачной улице. Смотря на лучших друзей и их любовь, хочется присосаться к ним вампирскими зубами и высасывать из них счастье и бесконечную нежность не тебе дарованную. Хочется так же как они — радоваться каждой секундочке вместе проведённой, вдыхать любимый аромат парфюма, не ссылаясь на то, что «нельзя», сцеловывать трогательные улыбки с губ, не думая о том, что потом обязательно будет больно. Прибежать бы побитым щенком и ластиться о руку любимого человека, забывая о липкой тревоге и нескончаемой бессоннице. Счастье, действительно, существует и судя по милому рассказу подруги — оно всегда близко. Годами может ходить с тобой рука об руку, а ты его можешь игнорировать всё время, в силу своей глупости и желания искать неприятности на свою пятую точку. Стоит только довериться и вот оно — у тебя в руках. Остаётся только не разбить сие хрупкое состояние души, потому что есть риск не склеить осколки. Чисто женские посиделки неспроста. Витторио покинул квартиру пару часов назад по какому-то гипер-важному делу с очень хмурой миной и желанием убивать. Аделин на то и была его лучшей подругой, чтобы считать с его лица эту чёртову недосказанность. Что-то точно происходило. Девушки решили досмотреть серию того шоу и вернулись в гостиную на диван под аккомпанемент дурацкой болтовни без дела. Хотелось остаться в этом убаюкивающем вечере подольше, но времени плевать на твою жизнь и проблемы в ней, поэтому оно всё так же быстро несётся в привычном темпе. Когда стрелка часов достигла десяти вечера, в двери провернулся ключ и на порог зашёл Витторио. Мужчина выглядел ещё более озадаченным, чем днём. Руки еле заметно подрагивали как от холода, а волосы были взъерошены сильнее обычного. Классический пиджак был снят и повешен на вешалку в шкаф под тиканье часов и тотальную тишину со стороны дивана. Телевизор был выключен за ненадобностью. Витторио плавал взглядом по лицам девушек и, сняв ботинки, побрёл в объятия к Раде. Уткнувшись в грудную клетку щекой, он пытался восстановить бешеное биение сердца. Рыжая обеспокоенно нахмурила брови и подняла его голову со своей груди. Витто зажмурился, отпрял от своей девушки, поздоровался мимолётом и подошёл к Лин. Та испугалась настолько сильно, что даже не могла вымолвить ни одного вопроса, коих в голове было не сосчитать. — Лин, он догадался, — хрипло и сухо осведомил мужчина и отвёл взгляд, проведя языком по сухим губам. Аделин выпустила из легких весь воздух. Иногда предчувствия не подводят. — Мне надо домой.

***

Бар с тривиальным названием и скучающими посетителями как нельзя лучше подходил под атмосферу разговора. Дами хлестал третью чашку американо, потому что виски уже не лез в горло, да и концентрации на важной беседе совсем не помогал. Шатен оглядывал Витторио перед собой и пытался прочитать в его реакции на рассказ об отчиме, хоть что-нибудь. Неуверенность? Радость? Облегчение? Озадаченность? Вину? Дамиано не знал, чего ждал. Ком в горле рос в геометрической прогрессии, а различные сомнения жрали органы изнутри. — То есть Крис, — Витто зажмурился и взялся за переносицу пальцами, — сказал, что Дель была влюблена в него? — в голосе просквозила еле заметная нотка сарказма и отвращения, но Дамиано устал пытаться различать все эмоции. Он не чёртов психолог. — Да. Что-то не так? — Шатен посмотрел на него с нескрываемым вызовом в глазах. Казалось, если сейчас поднести спичку к парню, то он незамедлительно подожжёт её лишь окинув взглядом. — Нет-нет…просто я не думал, что…чёрт... — Что не так, Витторио? — Дамиано буквально рычал от невысказанной злобы и сжимал кулаки, еле сдерживаясь от того, чтобы ударить деревянную поверхность стола. Неверие сжирало изнутри, а чувство вины прорыло в груди кратер. Как он может не доверять собственной семье? Разве Крис — человек который любил его, который показал ему, что такое настоящая семья — может обмануть? Нет. Конечно, нет. Но это не изменяет факта, что по венам вместо крови струится ярое чувство лжи, после того злосчастного разговора с отчимом. — Я просто не думал, что он так резко вывалит на тебя это. Дамиано выдохнул, приняв ответ за положительный. Он сжал в руках голову, поставив локти на стол. Всё тело ломало от пережитого стресса и недоедания. Хотелось тоскливо свернуться клубочком у мамы в руках и выть о несправедливости любви. Почему судьба решила поиграться именно с ним? Именно так. Ком в горле не растворился, как и неверие в версию отчима. Наверное, просто надежда на что-то другое играет с ним в кошки-мышки, заставляя копаться в этой грязной истории дальше. — Ну что, теперь успокоишься? — Витто выглядел не лучше друга, нервничал заметно и стучал пальцами по бокалу. По другу невооруженным взглядом читалась безнадежность и смертельная усталость. — Истина — дерьмо, — Дамиано выплюнул слова в воздух, не задумываясь. Витторио, видимо не выдержав нервного напряжения, громко заржал, сотрясая воздух. В голове мужчины не укладывался весь этот бред. Когда всё это уже закончится? — Да, чувак, — пребывая, видимо, в истерике повысил голос Витторио, — и она не всегда нужна так, как мы привыкли думать. Реальность, в принципе, не представляет из себя что-то радужное и зефирное. Иногда она хуже самого ада воплоти. Это просто нужно принять. — Нет реальности, кроме той, что… что? — слова, когда-то прочитанные на родном теле тысячи раз, вылетают сами по себе, заставляя сердце, загнанной птицей, барахтаться где-то в горле. Руки сами по себе начинают трястить ещё сильнее, а на лбу выступает холодный пот. Липким сгустком переливаясь, догадка доходит до мозга, заставая в расплох обладателя. Этого просто не может быть. Это невозможно. Татуировка под грудью гласила подростковую истину: Нет реальности, кроме той, что носим в себе. Аделин набила её, когда юношеский максимализм лился через край. Протест обществу, непонимающему её праведных истин. Она выбила эти строчки прямо под грудью, чтобы знала только она. Понимание того, что правильного и неправильного не существует — грело сердце. Никто не мог увидеть её подростковую вспышку глупости, даже будучи она в самом откровенном белье. Эти строки мог помимо неё знать только тот, кто видел её полностью обнаженной, открытой и освобожденной от всех слоев одежды. Видеть её мог только Дами и… Фраза набатом бьётся в ушах, кипятя серую жидкость и не давая нормально вздохнуть. Легкие горят пламенем. Витторио смотрит в упор, медленно переваривая слова. — Нет реальности, кроме той, что носим в себе — так ведь вчера выразился мой отец? — полувопросительно самому себе, но уверенно и громко провозгласил Дамиано, поднимаясь на ноги. Не в силах сидеть на месте. Если то, о чём он успел подумать — правда. То проще умереть, зная, что человек, которому ты слепо верил столько лет — нагло разорвал в клочья всю надежду на хрупкое счастье. Разбил как старый ненужный сервиз твою жизнь, проповедуя на старой кухне ложь в чистом виде. — Дамиано? — Витторио догадался о причине вспышки. Просто не мог представить насколько сильно бомба осознания успела взорвать всё внутри Дами. Кажется, основательно. Шатен, кинув смятые купюры на стол, вылетел из душного помещения. Дрожащие руки не с первого раза смогли открыть дверь собственного авто. Сбитое дыхание давалось так трудно, что перед глазами плясали чёрные точки. Диалог с отчимом крутился на репите в голове и отдавал горечью осознания с каждой последующей секундой. Судьба, Вселенная, Бог или кто там сверху всем этим бедламом руководит — иногда даёт непосильно трудные испытания. Не хочется дышать. Не хочется говорить. И слушать тоже ничего не хочется. Сидя в машине и выкручивая руль на поворотах, каждый раз прибавляя скорость — Дами думал о том, что от всеобщего сюрреализма хочется истерически ржать. Только совсем не выходит. Не получается, а вместо смеха из груди вырываются всхлипы (читай: скулёж). Слёзы тяжелыми каплями льются по лицу, застилая пеленой обзор на дорогу. Куда едет только ответить не может вразумительно. Первоначальная реакция на новый поворот истории — ехать к Крису и выбивать правду ударами ног, не меньше. И лишь знание того, что он далеко не дома сейчас — на работе, подкидывает новый вариант развития событий. Сомнительный, честно говоря, но вариант. Навигатор строит привычный маршрут к дому детства, а Дами, вытирая слезы рукавом рубахи, думает о том как не напугать маму раньше времени. Ведь надежда умирает последней, правда? Может всё не так плохо. Может просто нелепая случайность. «Случайности неслучайны», — противно хихикая, шепчет наглое подсознание.