На закате нашего солнца

Компания Ксавье сродни солнечному затмению на краткий миг погружала все вокруг во тьму. Каждый раз превосходил по грандиозности предыдущий: небольшая процессия клином передвигалась по коридорам в поисках нужного кабинета. И стоило им наконец обнаружить нужную дверь, как в неё еще предстояло эффектно войти. Коронованный своими «подданными» Ксавье, по излюбленной привычке, всегда приходил чуть раньше, если не вовремя. Всего-навсего для того, чтобы к ним нельзя было придраться. Игра в кошки-мышки продолжалась уже три года: остервенелые учителя пытались уличить, наконец поймать за хвост одного из этой компании, но каждый раз они оказывались там, где нужно, например, сидели и старательно писали конспект под диктовку преподавателя по биологии или забивали голы на радость обомлевшему физруку. Больше всего всех интересовала кудрявая красавица Мирей Жиньяк, правая рука Ксавье. Девушку нельзя было назвать собачонкой, слепо облизывающей руки своему хозяину, несмотря на ту бестолковщину, которую он делает. Она никому ничего не прощала и отлично помнила каждый грешок, словно вела специальный дневник мести. Это не мешало ей быть умом и рассудком компании, блистать в классе математики, щелкая уравнения, как орешки. Мирей — предмет воздыхания всех знакомых и незнакомых ей парней: такова была её кокетливая натура. Думаю, Ксавье потерял счет тому, сколько раз она целовала всех подряд, будучи при этом абсолютно трезвой, если вы вдруг подумали, что тому виной алкоголь. Она не могла любить, не была способна на нежность и искренние чувства — все это была треклятая пародия на Мисс-Совершенство. Клодин любила брата, но, при всем уважении, старалась избегать его, как могла. Именно в этих взаимоотношениях разворачивается великая школьная трагедия: любезный брат никак не может позволить своей сестре остаться одной, поэтому посвящает её в члены своей маленькой секты. Мирей никогда не нравилась Клодин, потому что только ей Ксавье позволял дотронуться до сокровенных чувств своей души; одна она знала, чем он дышит на самом деле. В этом не было зависти или любви Мирей, просто желание обладать хоть чем-то в своей жизни душило её силками, перекрывало желанный кислород. Она иногда ощущала болезненное желание овладеть Ксавье, заставить его поступать, как хочет сама, вертеть, крутить, словно куклу-вуду, в которую не хватает сил воткнуть как следует иголку. Мирей была в отличном расположении духа, поэтому позволяла себе, что вздумается. Встряхнув копной кудрявых волос, она взяла, именно взяла, а не отобрала, ведь никакого сопротивления со стороны, естественно, не последовало, очередной диетический салат. Оглядела полную девочку, кажется, Николь, тыкающую в оставшиеся капустные листы вилкой. Противный скрип прибора о глянцевую поверхность посуды мгновенно заставил Мирей сморщиться. — Что это с тобой? Наконец решила посмотреть на себя в зеркало? — жеманным, театрально-драматичным, наполненным вздохами голосом продекламировала Мирей и наклонилась к своей жертве. Подобно кобре, расправившей гриву, она подготовила свою самую роскошную улыбку. Надо быть хорошей девочкой, Мирей. — То, как мы питаемся — это привычка. Знаешь, как сложно избавиться от привычки? Разве тебе это вкусно? Почему бы тебе не съесть очередную пышную булочку из буфета? Клянусь, ты можешь сама встать на витрину в качестве товара, — и тут она сказала гораздо громче. — Кто хотел бы купить такую пампушку как Николь? М? Столовую залил звонкий смех ребят, некоторые начали предлагать свои ставки, как на аукционе: то, за какую сумму можно будет продать эту нелепую девчонку. Поль, теперь постоянно маячивший с Клодин, сидел бок о бок с девушкой, держа вилку с такой силой, что, если дернутся, можно проткнуть руку… или глаз Мирей. Ксавье первый подал голос. — Охренеть, пятьдесят евро? А что сразу не тысяча? — сморщившись, выплюнул парень и откинулся на своем стуле. Аппетит к еде как рукой сняло. Николь не выдержала этого позора и быстро выбежала в туалет, еще раз споткнувшись, что еще больше накалило градус в атмосфере отвращения. Только Поль и Клодин, не дыша и никуда не глядя, сидели бледные, как мертвые полотна. Юноша придумывал способ заткнуть Мирей, когда представится случай поговорить с ней с глазу на глаз, а девушка молча молилась за здравие девочки про себя. Вернувшись к столу, Мирей долго посмотрела на всех по очереди, отмечая отсутствие их старого друга и присутствие нового. От Поля не ускользнуло, что выглядела девушка на удивление болезненно, если приглядеться к ней поближе. Откровенно говоря, складывалось ощущение, что по ночам она делает что-то до неприличия странное, например, складывает домики из разбившихся бутылок или улыбается, разглядывая мертвых голубей на дороге. Заметив за ней подобный жест, Поль бы не удивился, но явно задался вопросом, в какой момент у девушки так сильно поехала крыша, что она делает несопоставимые, неадекватные вещи. Одни сплошные противоречия: только что она унижала перед всей школой невинную девушку, а сейчас качает головой, водя пальцем по вырезу на своей блузке, оголяющему загорелые участки кожи. В красоте Мирей было что-то запретное, слишком резкое, чтобы научиться управлять этим и не завернуть в неправильное направление. Внутренний навигатор Поля подсказывал, что девушка давно летает на повышенных скоростях, выжимая педаль газа в самый пол. О да, он почувствовал это пьянящее чувство, когда запрокидываешь голову назад и мчишься на всех порах по пустой трассе, задыхаясь от собственного крика. До тех пор, пока не влетишь в какую-то стену, пока, казалось бы, не распрощаешься со своей жизнью, но разве это возможно с такой, как она? Мирей возродиться, мертвая, поломанная, встанет даже будучи без ног. И это пугало в ней больше всего. Да что это за компания такая? Ксавье очень скоро покинул их трио и направился в более тихое место, чтобы подготовиться к тесту по испанскому языку. И он, и Мирей оба ходили к сеньоре Васкес по вторникам и четвергам. То было милая женщина, но Поль никогда не понимал её подхода. Казалось, Ксавье выбирал предметы исходя из какой-то сугубо-личной логики, никому доселе не понятной. Клодин ушла, не попрощавшись, поняв, что единственный человек, из-за которого она там сидела, уже ретировался. Поль остался наедине с Мирей. И что теперь? — А ты почему не готовишься к испанскому? — задал единственный подходящий вопрос Поль, и то лишь для того, чтобы нарушить тишину. — Как поживает твоя малолетняя сестренка? Анаис, кажется, — внезапно спросила Мирей и юноша сжал кулаки, благо, они были скрыты поверхностью стола. — Какое тебе дело, Мирей? Выбери жертвой своего дилетантского шпионажа кого-нибудь попроще. Например, бедную девочку, вроде той, которую ты сейчас публично опустила, — огрызнулся Поль и не узнал свой голос. Всем своим видом Мирей сейчас напоминала Элизу, которую юноша на дух не переносил. Ему хватило одной ненормальной женщины в жизни, чтобы теперь позволять этой сумасшедшей лезть в его семью и трогать то, к чему он никому и никогда не разрешит прикоснуться! Поль посмотрел на неё искренне, с неприкрытым замешательством, в глубине души желая узнать, какова же все-таки истинная природа заданного ею вопроса. — Послушай, что ты знаешь обо мне, чтобы спрашивать это? Мы не старые друзья и даже не знакомые, — пояснил Поль. Мирей сдвинула брови и опустила взгляд на свои обессилевшие руки. — А ты знаешь что-нибудь обо мне, чтобы судить? Почему я должна делать то, чего не хочу? А я хочу лишний раз напомнить, где на самом деле место этих «невинных овечек», которых вы все так жалеете. Жалость отвратительна — это удел слабаков и дураков. Поверь, из хороших побуждений еще никто добра не выудил, а из злых на «ура» — усмехнулась Мирей и надула накрашенные губы. — Любопытно, — заключил юноша. — А как насчет остальных? Они смеются для того, чтобы помочь ей? Предлагают ставки, чтобы сказать ей какая она «дорогая»? Или, наоборот, чтобы подчеркнуть, какая это дешевая, бестолковая девка, которая не заслуживает и грамма внимания? — Да она еще должна быть благодарна, что хотя бы благодаря мне её кто-то заметил! — воскликнула Мирей и ударила ладонями по столу. — Плохая репутация — тоже репутация, сладкий. У Поля закончились подходящие аргументы для того, чтобы заткнуть её. Она не поймет, что у него есть две сестры, и если с ними хоть когда-нибудь произойдет что-то подобное, то он просто перережет себе глотку. Неужели так трудно понять, каких усилий стоит многим девушкам, тем более в старшей школе, сохранять достоинство, если ты не такая, как Мирей: бойкая, кокетливая, красивая и в придачу умная. Она всколыхнет кого угодно. Спичка. Какая же ты круглая невежда, Мирей. — Передавай своей сестренке, что я загляну на днях проведать её, — бросила на прощание девушка, не дав Полю и слова вымолвить. Он так и остался сидеть с чашкой чая в руках и молча смотреть в след этой помешанной идиотке.