Падший ангел

Курт открыл глаза. Он все еще лежал на операционном столе, но теперь вокруг него стояло несколько науду, в том числе и Шторм, без масок. – Как ты себя чувствуешь? – спросил врач аттури на своем языке. – Нормально, – ответил Курт, без труда подобрав нужное слово. – Отлично, господа, он понимает нас и может говорить на нашем языке, – сказал аттури, обращаясь к остальным. Курт встал со стола и оделся, после чего подошел к Шторму. – Теперь мы пойдем к тебе домой? – Да, Курт, – ответил Шторм и вышел из помещения, а парень пошел следом. Выйдя из здания, они направились к западной стороне площади. Там находился спуск под землю, похожий на подземный переход на Земле, рядом с которым в воздухе парил голографический символ, смысла которого Курт не знал. – Это сеть подземных транспортных туннелей, называется кхар-сайе. Она положена по всему городу и соединяет его с окружающими населенными пунктами, – сказал Шторм. – На Земле такое называется метрополитен, – сказал Курт. Спустившись внутрь, они оказались в большом круглом зале, по бокам которого находилось несколько десятков туннелей. Перед каждым в полу был металлический люк, створки которого периодически открывались, и из них поднималась прозрачная, круглая капсула. В неё заходили пассажиры, садясь на сидения, по кругу закрепленные на стенках, и капсула закрывалась, въезжая в туннель, который на время закрывался толстыми, массивными створками. Шторм подошел к одной из капсул, и они вошли внутрь. Остальные пассажиры сильно удивились, увидев умана, но ничего не сказали. – По какому принципу это работает? – спросил Курт, садясь рядом со Штормом. – Когда створки туннеля закрываются, в него под большим давлением закачивается воздух и двигает вперед капсулу, так как она герметично закрывает собой туннель. Когда она доезжает до следующей станции, на предыдущей открываются створки туннеля и подается следующая. Путь занял примерно двадцать минут. Когда они вышли из кхар-сайе, вокруг были густые джунгли, посреди которых была заасфальтированная поляна, от которой в разные стороны расходились дороги. – Нам туда, – указал на одну из них Шторм. Пока они шли, Курт с интересом рассматривал окружающий пейзаж, в котором, на удивление, не присутствовало ничего рукотворного. Только густой тропический лес, по деревьям которого скакали звери и птицы. Через час впереди показалась долина, в которой Курт увидел несколько сотен отдельных групп строений. Сейчас они со Штормом стояли на возвышенности, и чтобы спуститься вниз, им нужно было пройти по длинной, узкой тропе. – Здесь живут наши самки и дети в гаремах, – сказал Шторм, обводя рукой горизонт. – А для чего тогда нужен город? – спросил Курт. – Там живут ремесленники, торговцы, те, кто занимается искусством, политики, и находится центральный гарнизон. В случае войны там прячутся самки с детьми. Еще там находиться вся промышленность. – А твой дом отсюда видно? – Да, вон он, с синей крышей, – ответил Шторм, указывая на него рукой. *** До его дома они шли два часа. За это время они встретили несколько самок, возвращавшихся с рынка. Те долго рассматривали Курта, удивленно спрашивая Шторма, зачем ему такое странное домашнее животное, на что Курт, которому не понравилось такое к себе отношение, сказал, что Совет дал ему шанс стать охотником. Пораженные услышанным, самки тут же побежали рассказывать об этом в гаремах. Дом Шторма напомнил Курту своим видом строения из Звездных Войн. Это было каменное трехэтажное здание, украшенное колонами и барельефами на стенах. Оно было четырехугольным и имело плоскую крышу. Во дворе гарема Шторма и Курта встречали тридцать пять самок и еще больше детей. Собрались все его жены, всем было интересно посмотреть на живого умана. Вперед вышла самая высокая из них, со светлой кожей с коричневыми пятнышками. Одета она была во что-то, напоминающее тогу, из легкой, белой ткани с золотистыми узорами. – Так это и есть тот воин уман, что спас тебе жизнь? – удивленно спросила она. – Да, Заря, это он. Он убил двоих юнцов из банды Плохой крови. – Из него получиться хороший воин, – сказала она, – только какой-то он худенький. Иди за мной, малыш, я слышала, что умановским детенышам надо часто есть. – Благодарю за заботу, госпожа Заря, но я уже не ребенок, – ответил Курт, подходя к ней. – Все равно ты худой, воину нужна мышечная масса, – ласково ответила она, и, взяв его за руку, повела за собой. Внутри дом напоминал античную виллу. Стены были украшены сценами битв и мифологическими, как ему показалось, сюжетами. Также иногда в коридорах стояли бюсты науду, сделанные из белого камня. Выйдя во внутренний двор, Курт увидел в его центре фонтан, посередине которого была пикантная скульптурная композиция. Четыре обнаженных юноши ласкали друг друга, обвивая длинные, тонкие члены своими змеиными языками, лежа вокруг большого камня, на котором сидел… Шторм. Один из юных яутов сжимал в кулаке его гигантский орган, прикасаясь к головке кончиком раздвоенного языка. – Что это? – спросил замерший на месте от удивления Курт. – Фонтан, – ответила Заря. – А что изображено в центре этого фонтана? – Шторм с его первыми учениками. – Как… но ведь у него столько жен… зачем это? – По традиции, когда охотник берет себе одного или нескольких учеников, он имеет право на Священную ночь, то есть первую ночь Сезона Любви, которую он отдает своим ученикам. – А что такое сезон любви? – спросил опешивший Курт. – Мы можем продолжать род только один месяц в году. В это время у самцов начинается гон, а самки начинают выделять феромоны. Обычно охотники девять месяцев проводят в клане, а один – в гареме*. – И вы не ревнуете его? – Нет, конечно, за что? Он всего лишь дарит своим ученикам наслаждение, если они этого заслужили. Для них это еще один стимул стараться в учебе. – И вы не видите ничего плохого в том, что он изображает это здесь? – Если мы знаем, что он это делает, зачем запрещать ему это изображать? Он ведь все равно проводит Сезон с нами, и мы рожаем ему детей. Так какая разница, с кем еще он занимается сексом, если это, конечно, не заканчивается незапланированным потомством на стороне. Да и как по мне, эти юноши довольно симпатичные. Дальше она привела Курта к большому столу рядом с фонтаном, на который быстро поставила большую тарелку, в которой был салат из листьев неизвестного растения и каких-то красных плодов, а также большой кусок мяса, щедрой рукой посыпанного специями. На вкус оно оказалось божественным, хотя и немного жестковатым. А вот салат Курту пришлось, есть, прикладывая для этого огромные усилия и буквально через силу. Дело было в том, что листья по вкусу были один в один как сельдерей, который с детства не вызывал у него ничего, кроме рвоты. Но отказываться было невежливо. Доев, он поблагодарил Зарю, и она решила показать ему его комнату. Она была на втором этаже. Внутри было две кровати, несколько полок на стенах, пара кресел и мягкий ковер на полу. Курт, уставший за день, лег на кровать и почти сразу задремал. Но вскоре его разбудил скрип двери. В комнату заглядывало трое детей. Курт пока что не научился различать их по половому признаку, а потому не мог сказать, сыновья или дочери Шторма сейчас перед ним. Тот, что зашел первым, был ростом с Курта и имел серый окрас кожи. – Привет, – с наигранной робостью сказал Курт. – Привет, – сказал один, или одна из них, заходя в комнату, за ним вошли остальные. – Я Гранит, – сказал он, – это Ураган, а это Вулкан. – Меня зовут Курт. – Мы знаем, нам мама сказала, что тебе Совет разрешил стать охотником. Это правда, что ты убил двоих из банды Плохой крови? – Да. – Как? – С помощью хитрости и скорости. Но они были намного меньше вашего отца. – Он будет тебя учить? – Да. Кстати, а где он сейчас? – В соседней комнате. Встав с кровати, Курт направился к нему. Войдя в его покои, он увидел Шторма сидящим за столом. Когда он вошел, тот обернулся. – Что я должен делать? – спросил Курт. – Я как раз собирался зайти к тебе, – сказал Шторм, – для н6ачала я хочу посмотреть, как ты дерешься в кулачном бою. Гранит, зайди ко мне. Гранит быстро вошел в отцовский кабинет. – Ты примерно равен по весу и силе Курту, я хочу, чтобы вы сейчас провели тренировочный поединок. Встав друг напротив друга, они поклонились и бросились в атаку. Гранит попытался нанести Курту удар в живот, но тот заблокировал его и схватил соперника за руку, лишив, таким образом, его пространства для маневра. Сразу после этого он нанес Граниту удар лбом в лицо, дезориентировав его. Пока тот не очухался, Курт сделал подсечку и повалил его животом на пол, выкрутив руку и придавив его к полу коленом. – Вставайте, – сказал Шторм, – повторите поединок еще раз. Они сошлись снова. На этот раз Гранит действовал осторожно. Он позволил Курту нанести первый удар, поставив блок и нанеся удар в голову в ответ. Курт увернулся, разрывая дистанцию, и нанес ему удар в живот ногой с разворота. Человеку бы это выбило весь воздух из легких, но Гранит лишь сделал шаг назад, легко перенеся удар. Однако он сейчас стоял в стойке, совершенно непригодной для обороны. Пользуясь этим, Курт повторил удар, еще раз врезав в то же место, от чего Гранит завалился на одно колено. Курт направил кулак ему в лицо, но Гранит перехватил его, вывернув руку так, что Курт упал на спину. Гранит попытался придавить его к полу, но Курт подцепил ногой его колено и повалил рядом с собой, перехватывая инициативу. Он ударил Гранита в солнечное сплетение, от чего тот на миг потерял ориентацию в пространстве, и сел на него сверху, прижимая согнутой рукой его шею к полу, а другой рукой хватая его руку. Вторую Гранит сам придавил к полу своим телом. – Я впечатлен, Курт, – сказал Шторм. – Отец, позволь мне в третий раз с ним сразиться, – сказал Гранит, вставая с пола. – В другой раз, сынок. Не расстраивайся, даже сильнейший воин может проиграть, главное сохранить честь после этого. – Курт, сейчас можешь осмотреться в моих владениях, а через два часа будь здесь. Он дал Курту небольшой браслет, оказавшийся часами. Когда они оба вышли, Гранит посмотрел на Курта, и в его взгляде не было злости или обиды. – Хочешь сходить искупаться? – спросил он. – Хочу. Они вышли из здания и направились к небольшому озеру, расположенному рядом. Там уже плескалось около десятка детей. Вода была настолько чистой, что, несмотря на приличную глубину, было видно дно, покрытое золотисто-белым песком. Оставив одежду на камне на берегу, Курт и Гранит одновременно с разбегу нырнули, устремившись к валуну, расположенному в центре водоема. Курт вынырнул на полпути, а Гранит доплыл почти до самого камня. Когда оба доплыли и выбрались на него, Гранит опустил взгляд на низ живота Курта. – Скажи, а этот… мешочек у тебя между ног – это семянники? – без капли стеснения спросил он. – Да, – ответил Курт. – У вас, уманов, все так непродуманно, но красиво устроено, – сказал Гранит таким будничным тоном, будто они обсуждали погоду. Курт не знал, как на это реагировать. Он думал, что давно утратил чувство смущения, но сейчас его щеки залились красным цветом. – Спасибо, конечно, за комплемент, но к чему ты это сказал? – спросил он. Это очень сильно рассмешило Гранита. – Не волнуйся, до первого Сезона мне еще очень далеко. Просто я говорю, что ты красивый. Никаких намерений это не означает. Сказав это, он снова нырнул. Доплывая до дна, Гранит принялся что-то искать у основания валуна, поднимая мутное облако песка. Он провел под водой не меньше десяти минут. Вынырнув, он подплыл к Курту, все еще сидящему на камне, и показал ему большой, размером с куриное яйцо, мутно-красный камень. Взяв его в руку, Курт посмотрел на него в лучах солнца, и увидел, что он просвечивается, становясь внутри ярко-красным. – Он называется глаз Кетану. Жаль, что слишком хрупкий для обработки. – А кто такой Кетану? – Это бог смерти, создатель нашей расы. Отдав камень Граниту, Курт сам нырнул, желая найти такой же. Конечно, он не мог задерживать дыхание так долго, как яутжа, но все равно ему хватило времени, чтобы доплыть до дна и всплыть с глазом Кетану в руке. Этот был чуть больше, имея более яркий цвет. Курт сплавал на берег, положив находку рядом со своей одеждой, и вернулся к Граниту. К этому моменту вокруг него стала собираться остальная детвора, желая поближе рассмотреть умана. *** Через два часа он снова стоял в кабинете Шторма. Тот рассказывал ему о «Кодексе чести охотника», зачитывая одну главу за другой. Как понял Курт, это одновременно являлось конституцией и уголовным кодексом для касты охотников. Для других слоев общества науду существовали свои Кодексы, объединенные в общий документ под названием «Статьи о правилах жизни благочестивых детей Кетану». – Скажи, Курт, что ты запомнил из услышанного? – спросил его Шторм в конце. – Что охотник не может убивать тех, кто не способен за себя постоять, – начал говорить он, в течение следующих четырех часов, рассказывая каждую статью Кодекса. – В случае если вражеские войска будут угрожать гражданскому населению, на вражеское государство и всех его жителей перестает распространяться действие Кодекса чести охотника вплоть до момента ликвидации угрозы, – закончил Курт. К тому моменту за окном уже стемнело, и как раз когда он закончил, вошла Заря, зовя их ужинать. Стол во дворе был накрыт всевозможными салатами и сырым замаринованным мясом. Все это стояло в больших мисках посреди стола. Для Курта стояла отдельная тарелка с тем же мясом, но жаренным. За столом сидели только Шторм и его жены, видимо, у них было принято, чтобы дети ели отдельно. Вид трапезы науду с непривычки отбивал у Курта аппетит, когда он видел, как они когтями разрывают большие куски мяса и отправляют их жвалами в рот. Но он, не подавая виду, ел так, как будто ничего необычного вокруг себя не видит. На вкус мясо было похоже на хорошие шашлыки. Но порция была для него слишком большой. – Ты мало съел, – сказала сидящая рядом самка темно-зеленого цвета, – тебе надо есть больше, иначе, откуда силы для тренировок возьмутся. – То же самое мне говорила бабушка, только тренировок у меня тогда никаких не было, – с улыбкой ответил Курт. – И правильно говорила, твоя бабушка умная женщина. – Я действительно наелся, мне нужно намного меньше еды, чем даже вашим детям. – Он хороший воин, а без знания приделов необходимости в отношении питания им не станешь, – вмешался в разговор Шторм, – он четко знает, сколько ему нужно. – Как скажешь, дорогой, – сказала самка. После ужина Курт пошел в свою комнату. Там он немного полистал подаренный Штормом экземпляр Кодекса, а затем вдруг вспомнил фонтан во внутреннем дворике. Он вдруг представил себе, как это выглядело в реальности. Мускулистые, стройные, высокие науду, чьи гибкие тела сплетаются в порыве страсти и наслаждения. От таких мыслей внизу живота начала нарастать тяжесть, и он, непривыкший отказывать себе, скинул ше-ссе и лег на кровать, начиная ласкать себя. Рука скользила по члену вверх-вниз, а в голове тем временем проносились картинки, одна развратнее другой. Курт тихонько стонал и выгибался, раскинувшись на кровати, закрыв глаза и погрузившись в мир грез. И вот, когда он представил себе как Шторм ласкает руками двоих своих учеников, лежащих перед ним, и входит в тело третьего, вылизывая языком член четвертого, который лежит на нем, сливаясь с третьим учеником в страстном поцелуе, его собственный член разрядился в кулак мощной струей спермы. Именно в этот момент в комнату вошла Заря, которая принесла ему сменную одежду. Увидев её, Курт убрал руку и встал. – Что ты делаешь? – спросила она. – Ну, понимаете, у меня сейчас такой возраст, что очень хочется секса, которого нет. Ну, я и выхожу из положения. К тому же это приятно. А мне еще и представилось, как в реальности выглядела та сцена, что запечатлена в фонтане. – Понятно, это нормально. Мой муж красивый самец, многие юноши, которым рано иметь женщин, мечтают о таком, как он. – Я не доставил вам неудобств? – спросил Курт, одеваясь. – Нет, не волнуйся об этом. Оставив на полке одежду, она вышла. Курт, еще какое-то время поразвлекав себя, лег спать.