Падший ангел

На следующее утро Курта разбудил Шторм. Он поднял его, когда за окном только начинало светать. По внутренним часам Курт ощущал, что проспал не меньше восьми часов. Все потому, что на Науд-Ауритсенее сутки длились дольше, чем на Земле. Умывшись, Курт вышел на лужайку перед парадным входом, где Шторм уже приготовил все для тренировки. Они начали с разминки. Тут все было по классике, как привык Курт: отжимания, приседания, пробежка и ряд других упражнений. – Я вижу, что ты хочешь задать мне вопрос, – обратился Шторм к Курту. – Да, но боюсь задеть что-то личное для вас. – Не бойся. Все твои вопросы абсолютно естественные. – Зачем вы поставили в центре фонтана такую скульптурную композицию? – с легким волнением спросил Курт. – Заря уже сказала тебе, что там изображены четверо моих первых учеников? – Да. – Та сцена, что там изображена, произошла пятьдесят пять лет назад на планете Шир-Ра-Кааар. А через год после этого началась война. Один из лидеров Плохой крови, по имени Таран, объединил под своей властью всех изгоев и начал наступление на Науд-Ауритсеней. Не буду вдаваться в подробности. Его удалось остановить только на подступах к столице планеты, в которой мы с тобой вчера были. Её опоясывает десять оборонительных линий, и вот, когда мы отбили у них очередной захваченный дот, замыкая кольцо вокруг их разбитой армии, я первым ворвался в него. Там были все четверо моих учеников. Трое были убиты, а четвертый находился при смерти. Когда я нес его на себе в лазарет, он очнулся и сказал мне: «Запомните нас такими, какими мы были на Шир-Ра-Кааре, учитель». После этого он вновь потерял сознание и больше никогда не очнулся. Курт стоял, пораженный услышанным, не зная, что сказать. – То есть, это своего рода памятник им? – спросил он. – Да, с одной стороны это памятник. Но с другой, поскольку у нас другой механизм полового возбуждения, изображения сцен секса у нас не табуируются, поскольку мы воспринимаем их только с эстетической точки зрения. Так что не у одного меня ты сможешь такого рода изображения увидеть. Заря сердобольная самка, потому она не захотела рассказывать тебе эту историю. Она сказала, что это просто украшение? – Да. После этого он дал Курту длинный деревянный шест и отошел, вставая в оборонительную стойку. – Покажи мне, что ты запомнил из моих тренировок на корабле. Курт ринулся на него, нанося удар сверху по диагонали, но Шторм с легкостью заблокировал его, нанеся вторым концом шеста удар снизу. Курт увернулся, сделав шаг назад и ударив ногой с разворота, целясь в болевую точку сбоку на бедре, но Шторм поймал её и поднял Курта в воздух. Тот не растерялся и нанес колющий удар концом шеста ему в болевую точку на правом колене, от чего Шторм механически разжал хватку и упал на левое колено. Упав на землю, Курт кувырком откатился от него и вскочил на ноги, метая в Шторма шест, как копьё. Конец шеста больно ударил того в лоб, заставив упасть на спину. Курт не мог поверить своим глазам: он только что победил Шторма! – Я никогда раньше не встречал такого приема, – сказал, вставая, Шторм, – ты выбрал правильную тактику боя против яутжа. Курт лишь поклонился ему и вновь стал в стойку. На этот раз он должен был защищаться. Шторм атаковал стремительно, молниеносно сблизившись с ним и обрушив на него серию мощных ударов. Курт успевал парировать их, но ему не хватало времени для того, чтобы провести собственную атаку. Наконец ему удалось отбить удар и нанести собственный в ребра Шторма, выиграв секунду для того, чтобы разорвать дистанцию и перегруппироваться. Он побежал вперед, делая вид, что хочет атаковать противника в лоб, но посередине, когда бросившийся навстречу Шторм еще не мог его достать, он упер один конец шеста в землю, подпрыгнув вверх, используя шест как рычаг. Пролетев над головой озадаченного наставника, он приземлился у него за спиной и был тут же сбит с ног ударом шеста с разворота. Лежа на земле, он почувствовал, как конец шеста Шторма упирается ему в грудь, пока перед глазами расплывались круги. Через час они перешли к тренировке с запястными лезвиями. По сути это были боевые лезвия, просто со сточенной режущей гранью. Для начала Шторм поставил перед Куртом манекен, изображающий науду, и начал на нем показывать основные приемы. Манекен этот был, по сути, роботом, который был запрограммирован на то, чтобы отвечать определенными комбинациями ударов. Курт смотрел и запоминал. Дальше настал его черед. Он нанес удар в бок, который манекен парировал и в ответ ударил кулаком в лицо, но Курт увернулся, нанеся по этой руке рубящий удар, которым должен был отрубить руку живому противнику, и «добив» его ударом в живот. Отработав приемы на манекене, он, по команде Шторма, приготовился к поединку с ним. Они атаковали одновременно. Курт поднырнул под руку наставника, попытавшись нанести ему режущий удар в ребра, но тот резко развернулся вокруг своей оси и полоснул Курта сверху, проведя лезвиями от горла до живота. – Всегда следи за тем, чтобы у противника не оставалось времени и места для маневра, – сказал он. Тренировка прервалась, только когда уже совсем рассвело. Гарем начал пробуждаться ото сна, из окон начал доноситься детский стрекот и звуки утренней возни самок. Через полчаса вышла Заря, приглашая их завтракать. За завтраком жены расспрашивали Шторма о том, как прошла тренировка, но он предпочитал переадресовывать вопросы Курту. После завтрака Шторм дал ему немного времени отдохнуть, а затем, взяв в руки «Таблицу нормативов по физической культуре 9 – 11 классов» СШ № 102 города Киева 1968 года, найденную Куртом в его «коллекции» и переведенную с его помощью на диалект яутжа, гонял его до обеда, удвоив нормативы по бегу. Это он объяснял тем, что воину необходимо в два раза больше физической нагрузки, чем гражданским. После обеда Шторм решил заняться с ним вопросами общего образования. Для этого он позвал в комнату Курта свою жену по имени Гроза, которая начала с урока литературы. Она показала Курту книгу под названием «Собрание песен, поем и гимнов второй эпохи до Великого объединения, составленное Государственным собранием по вопросам изучения прошлого при Совете Старейшин». Посмотрев на дату издания, Курт удивился второй раз за день. Этой книге было уже более 5 тысяч лет, но она выглядела так, будто все это время лежала в библиотеке. – Госпожа Гроза, как так получилось, что эта книга так хорошо сохранилась? – спросил он. – Её часто реставрировали. Я купила её десять лет назад на ярмарке Государственного собрания по вопросам прошлого. В книге были собраны различные литературные произведения, в основном религиозного содержания. В них описывались мифы о богах и демонах, о сотворении мира, рассказывались истории жизни прославленных правителей и воинов древности. Читать их оказалось намного интереснее, чем ту муть, что его заставляли читать в школе про голодающее село и поднимающуюся целину. Некоторые стихи напоминали ему Шевченко, который был лучиком света в том царстве скуки и маразма. Но что особенно поразило его, так это в подробностях описанные сцены насилия даже в произведениях с пометкой «Детские». Это касалось в основном батальных сцен. Для детей науду, по-видимому, описание того, как например охотник вырывает с позвоночником голову соперника в поединке за руку возлюбленной, являлись абсолютной нормой. Закончив с этой книгой, Гроза достала следующую, которая называлась «О приключениях охотника Грома в перевернутом мире». Сюжет её повествовал об охотнике, угодившем в мир, где все было наоборот. Там разумные каидне-амедха охотились на яутов, а уманы жили под водой. И главный герой с помощью магии приводил этот мир в норму по образу и подобию родного. Но когда он закончил, то осознал, что для обитателей этого мира все превратилось в кромешный ад. Не в силах что-либо исправить, Гром совершил ритуальное самоубийство. Вслед за этим шла «Сказка об охотнике Скале, победителе красного змея». В ней главный герой, вождь клана, спасал своего сына из плена коварного похитителя. Как объяснила Гроза, прототипом змея стала раса лок-мурр, с которой науду воевали и заключили мир 2 миллиона лет назад. В сказке говорилось, что «змей, живущий в горах рядом с поселением охотников, похитил юного сына Скалы, очарованный его красотой». В конце, когда после тяжелейшего поединка со Скалой змей согласился отпустить его, сын сказал отцу, что змей был с ним нежным и ласковым. А впоследствии он даже «дружил с двумя сыновьями змея, иногда даже отлучаясь к ним на один день в Сезон Любви». Но самым интересным была даже не сама сказка, а иллюстрации к ней. Издатель не постеснялся показать, насколько ласково и нежно обращался змей со своим пленником и что сын Скалы потом делал с его сыновьями в тот один день. Как стало понятно из объяснений Шторма и Зари, для науду вообще не существовало порнографии как понятия и категории, так что изображение секса у них воспринималось как у людей Давид работы Микеланджело, к примеру. Красиво, но не более того. Иллюстрации были очень качественными и детализированными, потому Курт поторопил Грозу с выбором следующей книги, захлопывая эту и откладывая её подальше, про себя отмечая, потом можно будет в неё разок заглянуть. Дальше они прочитали несколько сборников поэзии. В первом из них были собраны большие поэмы про любовь, описывающие отношения влюбленных и дружбу двоих самцов или самок, плавно перерастающую в интим. Постельным сценам было уделено примерно 5% их объема, при этом они были так мастерски и утонченно описаны, что это не пробуждало в памяти фрау Никиты Михалкова про звенящую пошлость, в отличие от некоторых земных аналогов типа «50 оттенков серого». Курт также отметил в памяти четыре иллюстрации, которые потом можно будет изучить детальнее. Во втором сборнике было четыре поэмы про исторические события, которые, хоть и были красиво и эпично написаны, но остались для Курта непонятными, несмотря на то, что историю он всегда любил. В третьем сборнике была философская поэзия. В ней в основном рассуждалось о дихотомии добра и зла, вопросах первопричин материи и разума, сущности души и моделях развития исторического процесса. Курт и тут мало что понял, но некоторые цитаты надолго засели в его голове. Решив, что на сегодня достаточно, Гроза хотела перейти к изучению изобразительного искусства, но глянув на часы, решила продолжить после обеда. Изобразительное искусство науду не имело принципиальных различий с человеческим в плане передачи формой объекта искусства сути субъекта. Главным объектом внимания их творцов был физически свершенный науду в различных контекстах. Однако была заметна тяга яутов к более монументальным формам искусства, нежели у аттури, мастера которых были непревзойденными по части настольной скульптуры. Большую часть произведений изобразительного искусства была представлена пластикой, но были и картины. Он писались на досках, оплетенных прочной паутиной одного из видов пауков с Науд-Ауритсенея, которая, застывая, становилась плотной, как холст. От природы науду могли видеть в инфракрасном и черно-белом спектре, но благодаря развитию медицины уже давно младенцам делали специальную операцию на глазах, которая давала им возможность воспринимать полный спектр цветов радуги. Так что их картины, написанные в стиле, похожем на классицизм, почти ничем не отличались от человеческих. У науду был очень развит портрет, и в комнатах гарема Шторма висело огромное их количество, изображая, как правило, воинов в момент кульминации битвы или с трофеями в руках. Занятья с Грозой длились до позднего вечера, после чего она ушла, оставив Курту гору литературы. После ужина к нему зашел Шторм, позвав на вечернюю тренировку. Спать Курт лег только поздней ночью, уставший, но довольный.