Падший ангел

Через месяц Шторм решил навестить политического советника одного кар-клэя, и заодно познакомить с ними Курта. Если он проявит к нему благосклонность, уману будет легче в тренировочном центре и, если он выживет во время Посвящения, в будущем клане. – Сначала мы зайдем в храм, – сказал он Курту, – в каких богов ты, кстати, веришь? – Ни в каких, – ответил парень. – Это твое право, – сказал Шторм, только сейчас заметив, что Курт надел сегодня ше-рра*. – Ты все-таки перестал стесняться? – спросил он. – Я проиграл соревнование Тайфуну, и это было его условие, – ответил Курт. – Так же можно в храм зайти? – Можно, конечно, – сказал Шторм. – А зачем мы идем в храм? – спросил Курт. – У нас есть традиция, если охотник берет себе ученика, то через месяц после начала его обучения он вместе с учеником должен попросить для него благословения у богини мудрости Аэр-Шерр-Ра. – Спасибо, – ответил Курт. В этой одежде он поначалу чувствовал себя не комфортно, как будто он вообще голый, но затем привык, когда уже в городе понял, что никого конкретно это не удивляет. Храм, в который они шли, внешне так же, как и Дворец Совета Старейшин, был похож на пирамиду ацтеков, но размерами превосходил любую из них. Вход внутрь располагался посередине здания, и к нему вела длинная лестница. Поднявшись по ней, они оказались на огромной площадке перед входом. – Шторм, брат мой, сколько лет прошло, – окликнул наставника какой-то яут в богато украшенных доспехах и с кучей унтаров* в гриве, выходивший из храма. – И я рад тебя видеть, Прилив, – ответил Шторм. – А тебя как зовут? – обратился он к парню. – Курт Вагнер, – ответил он. – Заходите ко мне, если будет время, – сказал Прилив. – Я как раз собирался сегодня это сделать, даже написал тебе вчера вечером – ответил Шторм. – У меня вчера сеть подвисла, мастер придет только после обеда, видать, не у одного меня проблемы. Но я все равно ведь тебя приглашал в гости, когда у меня отпуск будет, и вот неделю назад мне его на месяц дали. Попрощавшись с ним, Шторм и Курт вошли в храм. Внутри был большой четырехугольный зал, в каждом углу которого стояла статуя охотника, подобно атланту, удерживающая потолок. Вдоль стен стояли статуи науду поменьше, которые были изображены, занятые определенным занятием: кующие оружие, пашущие землю, совершающие какие-то манипуляции с травами и т. д. В центре также была статуя охотника, лежащего на нескольких подушках, сделанная из черного камня, похожего на обсидиан. На его валарах были золотые кольца, некоторые украшенные драгоценными камнями, в неизмеримом количестве. Вокруг охотника сидели или лежали 48 самок, чьи статуи были сделаны из другого камня, похожего на мрамор. Освещалось все это солнечным светом из окон под потолком. – Это Кетану, или, как его еще называют, Черный Бог, бог смерти, сотворивший этот мир, и его жены, – пояснил Шторм, – по углам стоят четыре его старших сына, поддерживающие небосвод, а вдоль стен стоят статуи, изображающие остальных его детей. Курт был потрясен красотой этого места. Сразу вспомнился храм Святой Софии в Киеве, но византийская архитектура не шла, ни в какое сравнение с творением архитектурного гения науду. К ним подошел яутжа, одетый в синюю мантию без рукавов, с серебряной цепочкой на шее и внушительными перстнями с красным камнем на указательных пальцах. Это был самый большой науду, которого Курт видел. На его фоне Шторм выглядел почти так же, как он рядом с ним. – Да благословят тебя боги, охотник Шторм, – сказал он, протягивая вперёд руки ладонями вверх. – Да благословят вечно, – ответил с неким благоговением в голосе Шторм, кладя свои ладони поверх его и прикладываясь к ним лбом. – Для ритуала все готово, – сказал, по-видимому, служитель культа. Шторм пошел за жрецом, и Курт последовал за ними. Они подошли к оной из статуй у стены. Она изображала самку, занятую написанием чего-то на свитке бумаги. Писала она птичьим пером, а рядом, на столе, стояла чернильница. – Прямо Нестор Летописец в юбке, – подумал Курт. Перед статуей в полу была большая, круглая выемка. Жрец поднес к ней позолоченный сосуд, начиная выливать в неё масло с пряным запахом, распевая при этом ритуальный гимн. Затем Шторм вынул из-за пояса два ножа, один из которых дал Курту. Яут провел ножом по своему большому пальцу, капнув в выемку кровью, и то же самое сделал Курт. Жрец, встав на колени перед статуей, вознес руки к небу, моля богиню снизойти на тех, кто пожертвовал ей свою кровь. К нему медленно, чинно и размеренно с двух сторон подходили два помощника. Это были совсем юные яутжа, одетые только в ше-рра, к которым спереди и сзади были прикреплены расшитые рунами прямоугольные куски черной ткани. На запястьях и лодыжках у них были золотые браслеты с другим набором рун, сделанных из люминесцирующего камня, светящегося в тени зеленым светом. Они несли в руках два горящих светильника, сделанных из черепов ксеноморфов. Когда они подошли к жрецу, то опустились рядом с ним на колени, склонив головы и протягивая ему светильники. Он выдернул из каждого зажженный фитиль, бросив их в выемку с маслом и кровью. Там мгновенно вспыхнул огонь, и жрец начал читать другую молитву. Его помощники плавно и грациозно поднялись на ноги и пошли обратно, не поворачиваясь к нему спиной. Они скрылись из виду, и Курт снова взглянул на жреца. Тот, закончив молитву, поднялся и подошел к ним. Они со Штормом повторили жест, который сделали в самом начале. – Мне надо поговорить с Кетану, Курт, – сказал Шторм, направляясь к центральной скульптурной композиции. – У тебя есть какие-нибудь вопросы, юный уман? – спросил великан, подходя к Курту. – Да, я бы хотел узнать больше о вашей религии, но у вас, наверное, нет времени мне о ней рассказывать. – У меня есть время, – добродушно ответил жрец, – давай для начала я расскажу тебе он Кетану. – Я так и не спросил, как вас зовут, – сказал Курт. – Ярость, сын Снега. Ярость подвел его к одному из барельефов на стене, которые Курт сначала не заметил. Там была изображена битва одного науду с многоликим, бесформенным существом, имеющим множество длинных щупалец. – Это битва Кетану с Тьмой в начале времен, – начал свой рассказ Ярость. – Вначале не было ничего, кроме вечной Тьмы и вечного Света. Но в один момент эти два абсолюта соприкоснулись между собой, и от этого соприкосновения в них пробудились дремавшие сущности. Свет породил 52 первородных бога, а Тьма – одно бесформенное чудовище. И вот один из них, бог смерти, бросил вызов этому чудищу. Их битва длилась вечно, и не длилась ни секунды, так как времени и пространства еще не существовало. И вот, в конце концов, Кетану победил, забрав себе многоликую голову врага в качестве трофея. Но во время битвы он весь испачкался его черной кровью, впитав в себя частичку Тьмы, объединив её в себе с частичкой Света. Так эти две враждующие первородные сущности перестали существовать, слившись воедино. Мироздание пришло в состояние покоя, погрузившись в Тень, и Кетану создал в нем землю. Но поскольку повсюду царила Тень, он не был полностью удовлетворен результатом, но не понимал, чего ему не хватает. Тогда он встретил Шур-Нааг, свою первую жену. Она родила ему четырех сыновей, подсказав, что надо создать небо, солнце, луну и звезды. Когда Кетану создал их, то оказалось, что им не на чем держаться. Выросшие к тому времени сыновья попросили отца позволить им держать небо с солнцем, луной и звездами. С тех пор они поддерживают на своих могучих плечах небосвод. Когда созданный мир удовлетворил Кетану, он сотворил в нем, по своему образу и подобию, науду, а также животных, птиц, рыб, растения и все остальное, чтобы они могли жить в его мире. Ярость вел его дальше вдоль стен, рассказывая о том, как Кетану встретил каждую из своих жен. Одна из сцен, изображенных на барельефе, особенно заинтересовала Курта. Там были изображены четыре сына Кетану, поддерживающие небо, перед одним из которых на коленях стояла самка и занималась с ним оральным сексом. – Что это? – спросил он. – Когда сыновья Кетану познали первый в своей жизни Сезон Любви, они не могли сдвинуться с места, ведь иначе небо упало бы на землю, вынужденные страдать от неудовлетворенного желания. И тогда богиня чувственных наслаждений Каэр-Мааргт, на которой еще не женился Кетану, поскольку она желала быть свободной, сжалилась над ними. Она приласкала юнцов и с того дня каждый Сезон помогает им. От созерцания мастерски сделанного изображения и рассказа Ярости Курт почувствовал растущее возбуждение, когда представил себе эту картину. Он смутился, но Ярость успокоил его. – Все нормально, не стоит стыдиться своей природы, – сказал он покрасневшему, как рак, парню. – Она же не является им родственницей? – спросил Курт. – Я, конечно, не желаю оскорбить вашу веру, но мне это важно для понимания. – Не является, – спокойно ответил Ярость. – А как же проводят Сезон остальные дети Кетану? – спросил Курт. – У Каэр-Мааргт есть сестра – Шуб-Неарра, и брат – Нек-Аэрст, – с игривыми нотками в голосе ответил Ярость. – К тому же, поскольку старшие сыновья Кетану не могут ответить богине взаимностью, то в их любовных играх частенько участвуют другие его дети, ублажая Каэр-Мааргт, – добавил он. – Скажите, а как все, что вы мне рассказывали, соотноситься с теми научными знаниями, что у вас сейчас есть про вселенную? – спросил Курт. – Очень просто. Кетану и остальные боги существуют в паралельной проекции мироздания, не доступной смертным, а в нашей результаты их действий называют законами физики, химии, астронимии и других наук. Они закончили экскурсию по храму как раз к тому моменту, когда Шторм закончил молиться. Поблагодарив Ярость за рассказ, Курт вслед за учителем пошел к выходу. После храма они, как и обещал Шторм, зашли к его другу Приливу – политическому советнику кар-клэя клана Жгучего Солнца. Тот встретил их, накрыв на стол столько всего, что у проголодавшегося Курта чуть ли не текли слюнки. За обедом разговоры в основном были о нем, и Курт снова пересказывал свою историю. – Знаешь, у меня ведь есть несколько знакомых в том тренировочном центре, куда ты отправишься, – сказал Прилив, – я попрошу их, чтобы они присмотрели за тобой. А то ведь несправедливо будет, если ты не сможешь дать сдачи, если, а точнее когда придется, а ты не сможешь без оружия, которое неокропленным не выдают. – Благодарю, почтеннейший Прилив, – ответил Курт. Вернувшись со Штормом домой, первым, кого встретил Курт, был Тайфун. – Ну что, как тебе было в ше-рра? – спросил он. – Нормально, – ответил Курт, – но я все, же предпочитаю более закрытый вариант набедренной повязки.