Семь смертей

Просьбы бабушки часто ставили Ангелину в неловкое положение. Её желание знать все обо всех в селе, во многих случаях переходило все рамки дозволенного. Как это бывало нередко, то что она не могла узнать, сидя в своей квартире, от других, она вызнавала, заставляя действовать, своих многочисленных родственников. Те неохотно соглашались, если были должны пенсионерке или же сами были заинтересованы в получении информации. На этот раз выпал внеочередной очередь Ангелины, которой как никому другому, важно было добраться до истины – узнать кто именно убил семерку несчастных, а в особенности Веронику, с которой Ангелина была знакома чуть ли не всю свою жизнь. Часто оказываясь жертвой странный просьб бабушки, Ангелина ничуть не удивлялась её просьбам. Однажды, когда девушка ещё училась в школе, бабушка отправила её, малолетнюю шестиклассницу, на чужие похороны чтобы узнать в каком гробу хоронят мертвеца. Или другой случай, когда Ангелина только пошла в школу, тогда бабушка попросила её порыться в сумке учительницы. В тот раз она чудом осталась незамеченной. Сейчас же перед молодым медицинским работником стояла сравнительно простая задача – её всего на всего нужно было узнать, из какого именно арбалета была застрелена её бывшая учительница физика Мария Павловна. Было сложно представить более глупое задание чем это. В голове Ангелина раз за рабом прокручивала одну и ту же мысль: — «Бабушка просто хотела от меня отделаться не иначе. Будто мы в средневековье, и у каждого в доме найдется парочка арбалетов. Очевидно же, что старую ведьму убили из арбалета, что нес с собой Миров.» Отправным пунктом поисков было место смерти Злобиной – улица Советская, сорок пятый дом. Ангелина точно помнила адрес и те ужасные дни, когда она почти со всеми своими одноклассниками ходила к учителю на дополнительные занятия, на которые так любила оставлять своих учеников старуха-физичка. «Каков набор», — решила переменить мысли Ангелина, тихим шагом идя в направлении дома убитой, — «Судья, хирург, учитель, сирота, вдова, бывший зек и бедняжка Ника. Кто мог желать им всем смерти? Неужели и вправду террористы, как пишут в газетах? Беспорядочное убийство или же хладнокровный замысел? Убили, чтобы убить… Заговор! Настоящий заговор! Каждый мог стать их жертвой. Они ходили от дома к дому, но…», - мысли юной девушки неожиданно зашли в тупик, и она резко оборвала себя, опровергнув свою теорию. «Беспорядочное убийство было бы крайне нелогичным», — вновь подумала про себя она, — «Да и с какой стати террористам быть тут, в нашем никому не нужном селе? Зачем приносить нам ещё больше страданий, ведь местный люд уже и так достаточно многострадален, одно только больницы заставляет кричать от боли… Не иначе как маньяки-психопаты…», — вдруг подумала Ангелина, мысленно продолжая развивать фантастическую мысль, будто на село напали неуловимые маньяки. Заметно испугавшись своих мыслей, она стала идти, часто оглядываясь по сторонам. Размышления, нескончаемый поток идей и мыслей «за» и «против» не давал покоя девушке до тех пор, пока она в очередной раз не повернулась. На смежной с дорогой по которой она шла ушице медленным шагом щеголял молодой тучный парень, в котором Ангелина, почти сразу узнала сына умершего судьи Михаила, с которым была знакома ещё со школы. — О, Миша! — крикнула Ангелина идущему чуть поодаль парню. — Гелька? — подняв глаза от дороги, на которую он смотрел внимательным взглядом, так, будто разглядывал каждый неправильно лежащий камень, чтобы не запнуться об него, произнес Михаил. Михаил всегда завидовал своей знакомой. Энергичная, вечно улыбающаяся и постоянно с кем-то играющая Ангелина была полной его противоположностью. Вспоминая школьные годы, он всегда прокручивал в памяти моменты, где девочка младше его почти на два года, подбегала к нему на переменах и всячески над ним подтрунивала. Дойдя до развилки, где стояла Ангелина, Михаил, сам от себя не ожидая, с улыбкой посмотрел на свою знакомую. Не выделяющийся особой привлекательностью он был полноватым парнем двадцати шести лет, с кудрявыми черными волосами, чуть поблескивающими на солнце, курносым носом с редкими веснушками, не сходящими с его лица круглый год. — Соболезную тебе, очень жаль дядю Антона… — наигранно, явно без всякого желания соболезновать по поводу смерти Ворова, произнесла Ангелина, которая всегда считала его человеком мерзким и беспринципным. — Не стоит. Он никогда не пользовался всеобщей любовью, не удивлен, что его отравили… — сказал он так, будто отравили вовсе не его отца, а какую-то собаку, без конца лаявшую по ночам, постоянно мешавшую всем спать. — Ужасная смерть. Если бы я не знала дядю Антона, я подумала бы что он убил себя сам. — Глупости. Всеми своими действами он показывал любовь к жизни. Больше жизни, он любил разве что деньги. Знала бы ты, как мне, матери и брату туго приходилось жить с таким скупердяем как мой отец! — А мне всегда казалось, что живете вы очень даже неплохо... Кирпичный дом, три крутые тачки, положение в обществе… — Одна! У нас осталась одна машина. Он продал другие еще два года назад! Он даже хотел продать дом, благо его никто не купил, за выставленную им сумму. Он выжил из ума, у него было столько денег, что я не знаю, почему последние годы с ним мы – я, мой брат и мать, — вновь повторил он, — должны были жить как бедняки! Отец даже на бензине экономил, заставляя нас ходить до работы пешком… Ангелина была явно удивлена этим заявлением. Она помнила, как хорошо жили Воровы, и то что отец их семейства вдруг стал накопителем, было как минимум странным. Он очень любил быть в центре внимания, показывая, как беззаботно живет его семья, но что могло подтолкнуть его к ограничениям в жизни себя, детей и жены? Очередной вопрос покрытый тайной неизвестности… — Деньги сводят людей с ума, — сказала Ангелина, пытаясь оправдать действия старого судьи. — Хорошо, что его убили раньше, чем он выжил из ума окончательно. Лучше уж так. Не понимая столь резких слов в сторону совсем недавно умершего отца, Ангелина прямо спросила, своего школьного приятеля: — Зачем же ты так, раньше же ты жил очень даже неплохо. — Раньше? Возможно. Но, знала бы ты, в каком я был шоке, когда отец отказал мне в оплате последнего года моей учебы! — тут он глубоко вздохнул, пытаясь сдержать себя от ругательств в сторону умершего отца, — Я был вне себя. Я прилежно учился, он мной гордился. И тут он мне, когда я уже закончил первые четыре года учебы, сообщает, что больше не намерен платить за мое обучение! Если бы не мать и брат, продавшие что-то из своих вещей, я бы сейчас не работал помощником судьи. Да я бы вообще нигде не работал! — Очень странно. А твой брат, он что-нибудь выяснил о убийцах? — спросила Ангелина, точно помня на каком посту находился брат Миши. Он был районным следователем, тем человеком, кому точно нельзя было позавидовать ввиду сложившейся обстоятельств. — Максим? — у Михаила была странная привычка, все постоянно переспрашивать, сразу давая ответ, — Он сейчас мелкая сошка, мне кажется если что-то и выяснят, ему об этом не скажут. Городских налетела куча. Говорят, на днях должен прибыть, какой-то известный специалист, хорошо зарекомендовавший себя в работе со сложными и запутанными делами. — Я знаю, этот специалист поселился в доме моего покойного дяди, точнее сказать в моём. Да, моем доме. Михаил фыркнул, выразив тем самым явное безразличие, после чего произнёс, видимо решив отделаться от старой знакомой, и направится восвояси: — Ты кажется куда-то шла? — Да, очередное задание бабушки, узнать из какого арбалета убили мегеру Злобину. — Арбалета? — лицо Михаила исказилось от удивления. — Ну да. На самом деле глупость. Зачем ей знать какой был арбалет, очевидно же, что их не так уж и много в селе. Разве что в музее… Хотя давно ли я там была, наверное, еще в школе. Да нас же заставляли туда ходить каждые полгода, нужно же было хоть кому-то туда ходить. Михаил замялся, по его глазам было ясно, что он что-то знал, но не решался сказать это. После недолгого раздумья, закончившегося аккурат, после того как, Ангелина закончила тараторить, он произнес: — Отец, недавно устроил распродажу своего старого барахла, и кажется он продал свой коллекционный старый арбалет. Мне он тогда показалось вполне рабочим. — Продал? — прокричала на всю улицу Ангелина, после чего сбавила тембр и продолжила, — Каким был этот арбалет? — Ну большой такой, — многозначительно ответил Михаил. — А если поподробнее? — сказала Ангелина, подойдя чуть ближе. — А если поподробнее, то я точно не помню. Всё отцовское барахло что он накопил, и что ему подарили его друзья, никогда не вызывало у меня интерес. — произнес Михаил без желания что-либо вспоминать, но увидев, что Ангелина не была удовлетворена его ответом, продолжил: — Старый, коричнево-металлический арбалет с толстенными черными металлическими стрелами. Одним словом – настоящий раритет. — Как думаешь те стрелы могли пробить человека насквозь? Состроив недоумевающее лицо Михаил всё же ответил на вопрос: — Думаю, да… — А кому он его продал? — Не знаю, я помогал ему лишь с загрузкой и погрузкой, а продавать его вещи на площади, он заставил мать. — посмотрев на часы, он с усталым от расспросов взглядом сказал: — Геля, прости, но мне нужно бежать. Обед уже почти подошел к концу, а после смерти отца… сама понимаешь, дел выше крыши. Попрощавшись с Михаилом, Ангелина продолжила свой путь к дому Злобиной. По дороге она успела похвастаться добытой информаций, набрав номер бабушки. Она подтвердила, что именно такой арбалет в руках Мирова видела её знакомая. Прежде чем нажать красную кнопку своего смартфона, бабушка приказным голосом попросила Ангелину не сходить с курса и узнать точно, из какого именно арбалета убили Марию Павловну. Добравшись до дома Злобиной, Ангелина попыталась постучать в опечатанную дверь, однако ей никто не открыл. «Труп уже очевидно забрали, а с ним, наверное, и арбалет со стрелой…» — подумала про себя она. Однако ей было нельзя, возвращаться без ничего было чревато для Ангелины не прекращаемым ворчанием её бабушки, и она поспешила в сторону полицейского участка. Дойдя до него без всяких приключений, она зашла внутрь, и почему-то точно зная куда идти, пробираясь через суетливо бегающих туда-сюда людей по первому этажу здания, она почти сразу нашла дверь куда ей было нужно, а поняла она это по надписи – «Вход воспрещен». Попытавшись подергать ручку двери, она поняла, что это бесполезно. Недолго постояв рядом и уже опустив руки, она увидела спускающегося по лестнице пожилого мужчину в форме. Он шел важной походкой, за ним же шло ещё два полицейских с каменными лицами, не выражающими никаких эмоций. Они, не обратив никакого внимания не стоящую в метре от двери девушку, провернули ключ в замке и по одному вошли внутрь. Когда последний пошел вошел в кабинет и начал закрывать дверь, девушка поспешила разглядеть, что скрывалось за закрывающейся дверь. Ей улыбнулась удача, она без труда сумела разглядеть то, зачем пришла в участок. Арбалет был точной копией того, что описал ей Михаил. Радостная она чуть ли не в припрыжку вышла из участка и, решив на этот раз не звонить бабушке, а сказать ей об увиденном лично, быстрым шагом побрела в сторону дома.