Семь смертей

Наконец закончив с разгрузкой вещей, которых к несчастью для моего нового знакомого Николая было достаточно много, мы направились назад, в сторону полицейского участка. Хорошая память и быстрое ориентирование на местности были для меня хорошим подспорьем в умении быстро свыкаться с новой обстановкой. Стараясь попадать в шаг Николай, который своими длинными ногами, мог идя пешком, идти настолько быстро, что за ним было бы сложно успеть человеку среднего роста. — Мне казалось, что вы сначала захотите побывать на местах преступлений… — проговорил Николай, первым разрушив тишину, при которой мы шли, наслаждаясь запахами цветов с чужих клумб, доносившихся на всю округу, и вдыхая приятный чистый сельский воздух. — Если появится необходимость, возможно, я и решусь обследовать их. Когда мне только отправили материалы дела, в них было очень много дыр, которые они успешно закрыли после тщательного обследования. И сейчас, исследовав обновленные материалы, мне уже нет смысла идти куда-то. — Может вы сможете отыскать или увидеть что-то, что не нашли они… — решительно добиваясь того, чтобы я отправился с ним на утомительную, по моему мнению, прогулку по местам убийств, произнес Николай. — У меня не такое острое зрение и так хорошо развита интуиция как вы думаете. Я привык работать с информацией, а не в слепой надежде что-то найти, искать её. — Понятно… — многозначительно, проговорил Николай, с некоторой долей разочарования, — Полиция и вправду вряд ли что-то упустила. Сегодняшние технологии и методы работы следствия почти доведены до совершенства. — произнес он, сам для себя объяснив причины моего не желания, заниматься бесполезным делом. Закончив говорить, Николай, как мне показалось, о чем-то задумался, мысленно перенесшись в те дни, когда он и его товарищи по службе обследовали места преступлений, одновременно с этим стараясь укрыться от толп пенсионеров, жаждущих вызнать что произошло с убитыми. Воспользовавшись недолгим забвением своего помощника, я тоже решил ненадолго уйти в забвение и поразмышлять о своем. Как же редко мне выпадала возможность побывать в деревне… Всю свою жизнь я прожил в городе и в каждом из периодов своей жизни грезил о том, чтобы отправиться в путешествие, а после поселится где-нибудь в захолустье, чтобы, ежедневно наслаждаясь лесными массивами, в конечном итоге умереть там от старости. Но я еще молод чтобы умирать. Ум мой ясен, а тело ещё способно совершать активные действия. Поэтому я, любящий строить планы на будущее, всегда корил себя за подобные мысли о смерти и старости. Как я и писал ранее, я человек-дела. И вряд ли смогу когда-нибудь поставить себя выше своей работы и решиться на такой шаг как уединение, даже ради собственной прихоти. Поэтому мне остается довольствоваться лишь редко появляющимися на горизонте делами вроде необычного дела роковой семерки. — Гиблое место это село… — вдруг, как всегда неожиданно, проговорил Николай. Он был прав, хоть и не верно подобрал слово. Всё говорило о том, что село умирало – неубранные свалившиеся в канаву стволы деревьев, прогнившие от весенних ручьев; разбитые, не знавшие асфальта дороги; мусор, разбросанный за десятки метров от ближайшей мусорки. Да и население в основном состояло из дачников, приезжавших лишь на летний сезон, и пенсионеров, тихо, как мечтаю и я, уединенно доживающих свой век. Добравшись до уже знакомого мне здания полицейского участка, я попросил Николая сопроводить меня в кабинет хранения вещественных доказательств. Войдя внутрь на пороге меня чудом не сшибли. Кто-то пробежал в дверь настолько быстро, что я даже не успел понять, кто это был – мужчина или женщина. Эта ситуация несколько меня не удивила. Я и сам не был в восторге, от того, что мне вновь нужно было побывать в этом «муравейнике», где, как и утром, до сих пор кипела жизнь. Открыв железную дверь с написанным на ней красными буквами запретом «Вход воспрещен», Николай, а следом за ним и я вошли внутри. Кроме нас, видимо решив что-то рассмотреть своими глазами, а не на фотография вшитых в дела, там было три человека, одного из которых, я не хотел бы встретить снова так скоро. — Ага, мистер Уивер, собственной персоной. — произнес Роман Александрович, подойдя ко мне ближе, — Решили преступить к делу сегодня же? Похвально. — Был бы я в городе, возможно, оставил этот день на отдых, но, увы, сходить здесь некуда, от слова совсем. — Ну, ну. — произнес старикан, повернувшись в сторону Николая, который уже успел завести беседу с двумя полицейскими, сопровождающими Романа Александровича, — Как тебе твой любимый детектив? Не выкидывал больше фокусов? — Нет. — без явного энтузиазма проговорил Николай, на секунду отвлекшись от разговора с коллегами. Решив не расспрашивать Романа Александровича о том, что он тут делает, чтобы вновь не разговорить его, я принялся рассматривать стеклянные стеллажи, пронумерованные согласно количеству жертв. Некоторые были забиты полностью, в других же, напротив, была лишь пара вещиц, относящихся к делу. По-видимому, не зная, что ещё сказать мне, Роман Александрович рукой подозвал к себе полицейских, и они направились к выходу, оставив ключ от дверей Николаю. Подойдя к стеллажу с наклеенным на нем цифрой один, я через стекло стал рассматривать его содержимое. Канатная веревка; фотографии с места смерти, где красивая рыжеволосая девушка висела на петле прямо перед занавешенным окном, выходившим на дорогу; сильнодействующее снотворное; некоторые украшения, снятые ей перед повешением и предсмертная записка содержание которой, я уже читал в деле. Для вас, дорогие читатели, я по памяти распишу её здесь. «Мне нет прощения за мой поступок. Но я совершила более тяжкий грех, груз от которого я унесу с собой. Моя ошибка стоила жизней. Я жила с этим, но больше уже не могу… Простите меня за все, если сможете. Я ухожу.» — Как вы думаете, Николай, — начал я, оторвав своего помощника, завороженного арбалетом, от стеллажа номер три, — про какой тяжкий грех писала Святая в своей предсмертной записке? — То, что она покончила жизнь самоубийством, разве нет? В православии лишение себя жизни, этот тот же грех, что и убийство. Самоубийц раньше даже хоронили на отдельном кладбище, - решив блеснуть своими познаниями религиозной культуры, проговорил Николай. — Вы видимо не читали записку, тут же ясно написано «моя ошибка стоила жизней», — несколько удивившись глупости Николая, произнес я. — Не удивительно, она же была сообщницей убийц, поэтому то и написала, что её ошибка, а именно решение помочь убийцам, стоила кому-то жизни. — Не лишено смысла. Но почему же она тогда решила сдаться, а не помешать убийцам? — Может она не могла. — И что же могло её остановить? — Страх. Может она была по неволе связана с убийцами. Возможно, они пригрозили ей расправой или убийством кого-то из её родных. Например, сказали, что убьют отца, если она не поможет им. — И почему же именно она должна была пустить в свой дом убийц, а никто либо другой? — Может она была связана с кем-то из убийц, это мог быть кто-то из её знакомых. Или она сама хотела убить кого-то из оставшейся шестерки. Уставший от моих расспросов Николай, сел на стул, стоявший в углу импровизированного «музея» улик дела о семи смертях. — Вы мыслите логично, но отталкиваетесь не от тех фактов, мой друг. — решил я, изображая Шерлока Холмса, разрушить теорию коллеги, — Вы почему-то продолжаете считать, что девушка, Вероника Святая сообщница убийц, но это не может быть правдой. Я буду до последнего оставаться уверен в том, что она вовсе не убийца, а жертва. Все, начиная с сильнодействующего снотворного до предсмертной записки, говорит нам об этом. — Разве? — решив на корню опровергнуть мою теорию, вопросил Николай, — Она могла принимать снотворное, потому что была в постоянном стрессе, боялась, что её раскроют. — И поэтому не прекращала принимать гостей, показывая всем своим видом какую-то обеспокоенность? Ну что вы, если бы она была сообщницей убийц она бы действовала более аккуратно. В последние дни, перед смертью, она была сама не своя, и её подруги почти не покидали её дом, некоторые даже оставались ночевать, беспокоясь за неё. — Но что если кто-то из её подруг убийца? — Не лишено смысла. — произнес я, улыбаясь, — У вас хорошее воображение. Оно поможет нам раскрыть это дело. Но я уверяю вас, дело Вероники Святой – это дело жертвы, совершившей какой-то страшный поступок. А ответ на то какой именно мы обязательно найдем в её прошлом. Николай посмотрел на меня вопросительно, но не стал ничего говорить. Тяжело вздохнув он откинулся на спинку стула и стал дожидаться того момента, когда я закончу осмотр. Я же принялся тщательным образом рассматривать содержимое стеллажей. На верху первого стеллажа, никак не прикреплено лежал листок. Дотянувшись и достав его, я принялся его разглядывать. Это был фоторобот лица мужчины с густой бородой в темном капюшоне, закрывающим верхнюю половину лица. Посмеявшись, я положил листок на место и принялся разглядывать стеллаж за стеллажом дальше. Но, когда я вернул фоторобот на место, ко мне подошел Николай, решив посмотреть на причину моего смеха. — Ааа… Фоторобот незнакомца. — проговорил Николай, — Мы тоже тогда посмеялись. К нам пришла какая-то старушка и сообщила о том, что видела того, кто жил в доме Святой. А когда мы начали делать фоторобот, оказалось, что она видела только бороду и лицо, скрытое за капюшоном… Достав из внутреннего кармана, небольшую двенадцати листовую тетрадь в клетку, я, стараясь выводить каждую буковку, не ответив ничего Николаю, принялся делать кое-какие заметки. Записав пару пунктов, я подошел к двум объединенным в один стеллажам. Арбалет, так привлекший внимание Николая, был достаточно большого размера, и, по-видимому, это послужило причиной того, что вещественные доказательства дела номер три заняли часть отведенного пространства дела номер два. Антон Воров, по словам родственников неисправимый трудоголик, работал в качестве судьи сразу на три района. Однако, он не имел всеобщей любви от граждан. За всю свою долгою и плодотворную работу в качестве вершителя правосудия он сам часто прибегал к правонарушениям, беря взятки и покрывая ему угодным. Как нестранно о его противозаконных действиях стало известно органам только после его смерти. Из вещественных доказательств по делу убийства Ворова были лишь: небольшого размера кальян, коробочка с забивкой и несколько фотографии. Более ничего интересного для себя полиция не обнаружила. Мария Павловна… Учитель физики с сорокалетним стажем. Она посвятила всю себя работе с детьми, в конченом итоге, получив лишь неблагодарность со стороны своих учеников и выпускников, и стрелу из арбалета в спину. Как в школе, так и за пределами, её все называли «мегерой». Она проучила не одно поколение детей, и все они как один отзывались о ней не в лучшем свете. В отличии от старика-судьи Злобина ничего не хотела слышать о подачках или подарках, чтобы задобрить её. Непреклонная ни перед кем, она ставила двойки и тройки всем ученикам, не знавшим ей предмет без разбора, оценивая исключительно знания, как и должно учителю. Многие отличники теряли свои медали из-за одной лишь четверки, четверки по физике. Из вещей по исключительному из всех убийств делу, были: арбалет, окровавленная металлическая стрела, несколько фотографий и методичка по физике, которую жертва изучала перед тем, как стрела пробила ей легкое. Нелюдимов – четвертый (не считая Ветровой третий) человек с которым расквитались убийцы в ту роковую ночь с пятницы на субботу. Молодой хирург, работающий в своей собственной, на пару с братом, клинике. По словам его клиентов, имел мерзкий характер. Часто был высокомерен и учтив, но при этом выполнял свою работу точно и безошибочно, что делало его исключительным специалистом. — Бедняга, — проговорил Николай, рассматривая четвертый стеллаж, — Убит своим же инструментом. Он говорил об уколе, который одиноко лежал в стеллаже рядом с фотографиями человека, с искаженным от боли лицом, скрюченного пополам и хватающегося за сердце руками. — Как я и говорил наши террористы весьма оригинально подошли к убийствам, — произнес я не без усмешки, на которую Николай никак не ответил. Снова сделав некоторые пометки, я продолжил осмотр, подойдя к вещественным доказательствам по делу номер пять. В деле Софии Михайловны было указано, что она вдова, совсем недавно потерявшая мужа. Жила она мирно, уединенно, почти ни с кем не общалась, лишь изредка несколькими словами перебрасывался с соседями. Замкнутой, как говорили её старые знакомые, она стала после смерти мужа, которого на протяжение всей их совместной жизни она боготворила. Убийство вдовы, несмотря на очевидные действия убийцы, стало самым непонятным среди семи дел для полиции. Если они могли понять убийство учителя из арбалета или совершенное с близкого расстояния убийство молодого хирурга, то то, что произошло в доме Софии Верной, оставалось загадкой. Найденной утопленной в своей собственной ванной, рядом с ней нашли пистолет, из которого застрелили Артура Мирова через тридцать минут после смерти Верной. На нем же, очевидно, чтобы запутать полицию, нашли её отпечатки пальцев. — Экспертизу проделывали как минимум три раза. — начал Николай, заметив, как задумчиво я смотрел на пистолет, — Нет никаких сомнений в том, что Верная умерла раньше, чем убили Мирова. — Один из интереснейших моментов дела. Убийца или убийцы, вдруг резко изменили своей безупречной логике и решили сделать что-то из ряда вон. Сначала они утопили бедную вдову, потом застрелили Мирова из его же пистолета и под конец, чтобы окончательно запутать полицию, они возвращаются в дом Верной, зная, что у нее никто не бывает, подбрасывая её пистолет. — Этому нет никакого объяснения! Настоящая глупость… — произнес Николай, после чего его отвлек телефонный звонок, и он оставил меня наедине со своими мыслями, выбежав из кабинета. После того, как Николай вышел за дверь, я ещё недолго постоял у стеллажа c пятым номером на бумажном квадратике, приклеенном к стеклянной стенке, где кроме пистолета, были лишь фотографии наполненной ванны и чудовищно избитого, опухшего от побоев тела Софии. Артур Миров – бывший заключенный, он не мог не привлечь мое внимание самым первым. Когда мне только сообщили об этом деле, и я принялся изучать биографии умерших, я узнал о том, что Миров был ошибочно обвинен в краже, из-за чего два года просидел в тюрьме будучи невиновным. Пытаясь выяснить то, в каком суде было слушанье по делу Мирова, я столкнулся с преградой – все данные об этом деле были стерты. Однако во мне теплилась мысль о том, что ошибочно отправил в тюрьму Мирова именно судья Воров, но это были лишь догадки, которые нужно было обязательно проверить. По делу убийства Мирова не было ничего, кроме изъятых из его тела двух пуль и фотографий трупа, прижатого спиной к стене в своём доме. Дело Максима Парова также не имело большого числа улик – за стеклом были лишь фотографии тела у лестницы, разбитый телефон, кошелек и часы. Все указывало лишь на одно – он был кем-то столкнут. Закончив осмотр и запись фактов, я направился к выходу, где меня дожидался Николай, все еще разговаривающий по телефону. Увидев меня, он немедля распрощался с собеседником и сунул телефон в карман. — Вы уже закончили? — произнес он, подойдя чуть ближе. — Простите, жена не дает мне покоя. — Да, да, я уже закончил, — проговорил я, протягивая листок в сторону Николая. — Что это? — отреагировал он на сложенный вдвое листок, после чего развернул его и дополнил: — Список? — Верно, и вы, я уверен, поможете мне к завтрашнему дню с ним разделаться. Быстро пробежавшись по списку глазами Николай произнес: — Я и сейчас мог бы дать вам ответы на некоторые из вопросов. — Нет, нет, — проговорил я, медленным шагом отойдя от дверей, — Мне нужны ответы на все вопросы из списка. Для удобства читателя и прилагаю тот самый список, чудом сохранившийся у меня после стольких лет.

СПИСОК ВОПРОСОВ ДЛЯ НИКОЛАЯ

1. Изучить результаты анализы Вероники Святой – узнать, принимала ли она снотворное перед смертью; 2. Узнать место работы Вероники; 3. Расспросить был ли среди знакомых Вероники человек с бородой и фигурирует ли он в каком-то из других дел; 4. Составить список лиц, которые видели Веронику Святую в день её смерти.

-//-

5. Узнать не менялся ли поставщик забивки для кальяна Антона Ворова; 6. Узнать, сам он или кто-то доставляет для него эту забивку; 7. Расспросить семью Ворова о его последних гостях; 8. Узнать кто имел доступ в кальянную Ворова;

-//-

9. Побывать в местном музее, спросить не пропадал ли у них арбалет; 10. Разузнать о местных коллекционерах средневекового оружия (при наличие таковых); 11. Узнать не угрожал ли кто в школе Марии Злобиной расправой в последнее время; 12. Спросить соседок Злобиной о её посетителях.

-//-

13. Узнать о наличии камер в частной клинике «Нелюдимов и Ветров» (если есть, то предоставить записи); 14. Узнать о последних пациентах Александра Нелюдимого, в особенности об операциях с летальным исходом; 15. Узнать о посетителях Нелюдимова в день его смерти.

-//-

16. Узнать, что произошло с мужем Софии Верной; 17. Поговорить с соседями Верной о том, были ли у неё гости; 18. Узнать, чем могли быть нанесены удары, оставившие большие синяки на теле Верной; 19. Узнать была ли связь между Верной и Мировым.

-//-

20. Узнать кто выносил приговор Артуру Мирову по делу о краже; 21. В чем состояло обвинение Мирова.

-//-

22. Был ли Максим Паров с кем-то в ссоре; 23. Кто были последними гостями Парова; 24. Что находится на втором этаже в доме Парова; 25. Как умер младший брат Парова. Николай без явного энтузиазма засунул листок в карман своей кожаной куртки, закрыл дверь на ключ и пошел в сторону лестницы. Я же пошел на выход из здания.