Семь смертей

Дойдя до дома бабушки, Ангелина увидела на дверях замок, а в ручке была оставлена свернутая в трубочку записка. Развернув её, она прочитала о том, что бабушка, редко выходившая из своего дома без особой необходимости, отправилось на «собрание старух», как называла его Ангелина. Обычно они организовывали встречу пенсионеров раз в неделю, по четвергам, но видимо не дождавшись заветного дня обсуждения деревенских сплетен, они решили собраться чуть раньше. В записке бабушка упомянула, что Ангелине обязательно нужно прибыть к ним, чтобы она рассказала то, что узнала об арбалете и более подробно описала поселившегося в её доме детектива. В тот день, на счастье молодой девушки, ей не пришлось идти далеко. Встреча со старых дев проводилась в том же доме где жила бабушка Ангелины, в квартире номер четыре. Там жила пожилая супружеская пара Григорьевых – вышедшие на заслуженную пенсию полицейский Виктор Никифорович и медсестра Вероника Юрьевна. С улицы, из открытых дверей, очевидно, распахнутых, чтобы проветрить дом, хорошо был слышан предмет разговора старушек. Подорожание каких-то таблеток. Ангелине стало понятно, что они еще не перешли к основной теме внеочередного собрания, и только разогревались, говоря о насущном. Открыв дверь без стука, послушная внучка, прошла через прихожую в зал и быстро пробежавшись глазами по всем присутствующим за столом, коих было больше чем обычно, поздоровалась со всеми одним быстро проговоренным «здравствуйте». — Ой, Ангелиночка, бедная девочка. Надеюсь, клинику теперь не закроют… Не бойся, я выбью тебе место в нашей больнице. Будь уверена, я добьюсь, чтобы тебя взяли медсестрой, — быстро проговорила Вероника Юрьевна, у которой ещё остались связи в районной больнице, где она проработала почти всю свою жизнь, пока муж не уговорил её уйти на пенсию. — Пока не выгоняют… — многозначительно произнесла Ангелина, сев на стул в углу зала, отклонив предложение сесть рядом сидевшего за столом хозяина дома Виктора Никифоровича. — Вся эта история с убийствами - настоящая глупость. Мне кажется, что это массовое самоубийство, не иначе, — проговорила Юлия Леопольдовна, старая женщина, вечно носившая одежду черного цвета – цвета скорби по давно умершему мужу. — Юля! — чуть прикрикнув проговорила бабушка Ангелины, — Глупость это ты и твои чудаковатые мысли. Как Злобина, по-твоему, вогнала себе арбалетную стрелу меж ребер в спину? — Кто-то помог… — решив не сдаваться бабушке Ангелины, Юлия Леопольдовна продолжила: — А может её решил прихватить с собой на тот свет Миров, тот тюремщик. Баба Оля, вы же видели у него арбалет, да? — произнесла она, посмотрев в сторону единственной пенсионерки среди присутствующих, сидевшей в повязанном на голову платке. Ольга Епифантьевна, самая пожилая из всех присутствующих, плохо слышала даже в своём слуховом аппарате, поэтому Юлии Леопольдовне пришлось повторить сказанное ещё раз: — Баба Оля, это же вы видели, как Миров нес арбалет? — произнесла она громко, выговаривая каждое слово. — Видела. Тот ваш ворюга с арбалетом шел, я на лавке у дома сидела тогда. Ольга Епифантьевна была уважаемым и самым пожилым членом подобных посиделок. Как говорят многие, она была первой из тех, кто начал организовывать подобные встречи. Говорила, в силу возраста, она редко, лишь тихо и скромно сидела, поглядывая на собравшихся на собрании людей, а если и говорила, то только по делу и то, в чем она искренне была уверена из-за чего любые её домыслы не подвергались никаких сомнениям. — Вот! Взял и убил! — с довольным видом произнесла Юлия Леопольдовна. — Глупости. — на отрез отказываясь верить, произнесла Вероника Юрьевна, — Он даже учился не в этой школе, зачем ему убивать Злобину. С периферии он. Сама помню, как школьниками они приезжали в нашу больницу проходить медосмотр. — А может и не он убил, а приятель его, мало ль у нас тюремщиков… — Тюремщик – это надзиратель в тюрьме, — решил вставить слово Виктор Никифорович, однако его замечание было всеми проигнорировано. — Александр Федорович - уважаемый врач-хирург. У него не было повода лишать себя жизни… Да и если бы и был, то он точно не выбрал такую смерть, как укол серной кислоты в сердце. После слов Вероники Юрьевны наступило недолгое молчание, которое прервала полная седоволосая женщина, рядом с которой на столе лежала розовая шляпа, сложенная в несколько раз. — Трагедия, настоящая трагедия! — начала Тамара Максимовна, сидевшая по правую сторону от бабушки Ангелины, — Но следствие в надежных руках! Я уверена, просто уверена, что убийц скоро поймают! — Ты про того наркомана? — проговорила Юлия Леопольдовна, чуть привстав, чтобы поправить платье. — Наркомана? Нет, Юля, я про частного детектива, с которым на днях познакомилась. Он представился как Ларий Лукьянович. Надеюсь я не ошиблась. Галантный мужчина в шляпе. Он мне очень понравился, такой интеллигентный. Виктор Никифорвич издал небольшой смешок, его всегда забавляла манера речи Тамары Максимовны. — Ларий Лукьянович? Впервые слышу, — проговорила бабушка Ангелины, на которые все тут же посмотрели удивленно. Все присутствующие, в том числе и Ангелина, привыкли к тому, что бабушка узнает информацию обо всем раньше всех. Но, чтобы она что-то не знала, было большой редкостью. Довольная от того что она знает о чем-то больше других, Тамара Максимовна широко улыбнулась. Будучи очень разговорчивой, она не упускала возможности раскрыть рот, даже когда это было совсем не к месту. Очень часто её застукивали разговаривающей самой с собой – настолько эта женщина любила поговорить. — Вы знаете, в понедельник вечером, где-то часов в восемь, я сидела у окна в кресле, ждала, когда начнется моя любимая передача – «Честный суд». И тут я увидела в окне троих: двух в форме я узнала сразу – Сережка раздолбай, ну, вы помните, яблоки у нас воровал с Петькой Зинкиным, и Зимин, участковый наш, а с ними третий. Я думала, что всё, убийцу поймали. Вот и подбежала. А потом смотрю, такой галантный, ну точно детектив. Представился как Ларий Лукьянович, я чтобы не перепутать с Лукичом, даже записала. — она достала какой-то обрывок и положила его на стол, — Он сказал, что он частный детектив. Был в черном костюме, такой деловой, черной шляпе и в круглых очках. Чуть полноват, но видно, годы берут свое. Он хоть и не выглядел старым, но был точно не молод. Дав точную характеристику одежды и внешности частного детектива, Тамара Максимовна наконец замолчала, чем воспользовалась Роза Игоревна, троюродная сестра бабушки Ангелины: — О каком наркомане вы говорили, Юлия Леопольдовна? Решив, что об этом лучше рассказать ей, Вероника Юрьевна начала: — Роза, а ты не знаешь? — попробовав состроить удивление, начала она, — Все село гудит что с города к нам сюда отправили следователя-наркомана… — Чушь! — крикнула бабушка Ангелины, после чего сердито посмотрела на Веронику Юрьевну, — Ты же знаешь, что я не люблю сплетни и слухи! Нэт Уивер вовсе не наркоман! Он большой специалист, мастер своего дела. Я читала о нем много разных статей, где кроме недавно нашумевших дел в Петербурге, было много других. И нигде, и никто не писал, что он наркоман. Виктор Никифорович поднялся со стула, однако сидевшая рядом Вероника Юрьевна, сжала его плечо и ему пришлось сесть на место. — Но как же… Все село только и говорит, что он прямо в здании полиции достал шприц и на глазах у полицейских вколол себе в вену наркотик. Я уверена это правда, я даже сходила до Лаврушки, моего племянника, он работает в полиции, и он подтвердил, что лично видел тот шприц. — убежденная в правоте проговорила Вероника Юрьевна. — Если бы он ввел себе наркотик, его бы арестовали. А раз он сделал это на глазах полиции… Значит это было какое-нибудь лекарство. Никто бы его не допустил до расследования, если бы он был наркоманом, я права Витя? — Да, — неохотно произнес Виктор Никифорович. — Вот. Моя Ангелина подтвердит, что он нормальный человек и вовсе не наркоман, — проговорила пенсионерка, через плечо посмотрев сидящую в углу внучку. — Да, бабушка, — сказала Ангелина, достав из сумочки расческу. В комнате вновь нависла тишина, которую вновь решила прервать Роза Игоревна: — А как вы думаете, правда, что судью отравила та девушка с почты… Кажется Вика? — проговорила она без явной уверенности. — Поменьше бы ты Роза общалась с старой дурой Олей. — произнесла бабушка Ангелины несколько напряженно, — И вовсе не Вика, а Вероника. Роза Игоревна посмотрела на сестру, поправив квадратные очки. — А мне кажется, что эта версия не лишена смысла, — сказала Юлия Леопольдовна, — сначала она убила судью, а потом повесилась. Ангелина явно была не в настроении выслушивать бредни старух, поэтому она вставила в уши наушники. — Милая моя, как у вас все складно! Я вижу, что вы до сих пор надеетесь, что это все самоубийства, — проговорила Вероника Юрьевна, не скрывая чувства раздражения к Юлии Леопольдовне. Не успев включить музыку на плеере, Ангелина, услышав слова Юлии Леопольдовны, крикнула: — Исключено! — не выдержав, возразила Ангелина, которая хорошо знала Веронику с детства, — Она не убийца. И вообще, зачем ей убивать судью? Я тоже самое говорила полиции – мотива нет. Бабушка улыбнулась внучке и достала из сумки какую-то толстую тетрадку, принявшись что-то активно писать. — Но то, что именно она принесла ту злосчастную коробку с табаком, факт! Это подтвердили даже на почте, — уверенно проговорила Юлия Леопольдовна, не посмотрев на Ангелину. — Вот на почте и отправили, — недолго думая, произнесла Роза Игоревна. — На почте! — крикнула Юлия Леопольдовна, чуть привстав, — Моя сестра там работает и клянется, что никто к коробкам не прикасался. А я верю своей сестре как самой себе! После того как разгорячившуюся Юлию Леопольдовну успокоили, Тамара Максимовна, вновь решила открыть свой рот, нарушив тем самым минутную тишину: — Дорогая, что ты там так старательно вырисовываешь? — проговорила она, обратившись к бабушке Ангелины. — Остается не так много вариантов, — многозадачно начала она, — вырвав из тетрадки исписанный на кануне листок, принявшись за чтение написанного: «1. Посылка прибыла на почту в четверг в пять часов вечера и хранилась на почте до восьми утра пятницы. В это время кто-то мог взломать замок, пробраться в здание почты, избегав единственной висящей на входе камеры, и подменить коробку или распаковать её, добавив в табак что-то ядовитое. 2. После восьми утра и до десяти утра коробка была у Вероники. В то время она разносила почту и могла сделать что-то с посылкой Ворова. 3. Либо в тоже время её как-то отвлекли и подменили коробку (или добавили что-то в табак). 4. С десяти утра и до момента смерти судьи посылка была в доме Воровых. Любой из домочадцев мог открыть коробку и добавить в табак какой-то яд. 5. Либо кто-то пробрался в дом Воровых и подменил коробку.» Виктор Никифорович, попавший на собрание совершенно случайно из-за того, что не успел вовремя удрать из дома, долгое время до выхода на пенсию проработал в полиции следователем. Для него в новинку были дела, связанные с убийствами, но с ворами ему пришлось мучатся не один десяток лет, поэтому он не мог не вставить свое слово: — А как же поставщик? — Виктор Никифорович, а вы правы, — произнесла пожилая женщина, сидевшая в центре стола. Вновь взяв в руки ручку, она написала на листок нулевой пункт своего списка подозреваемых. «0. До того, как посылка прибыла на почту, её могли заменить (или отравить табак) поставщик или водитель почтовой машины.» Тамара Максимовна неожиданно кашлянула, напугав этим сидевшую рядом Розу Игоревну. — Мы с вами настоящие детективы! Я под таким впечатлением от всего этого… Всех очень жалко. Трагедия. Но я уверена полиция во всем разберется, и убийц очень скоро найдут. Столько свидетелей, столько улик. Их быстро найдут, вот увидите, — протараторила Тамара Максимовна, после чего сделала небольшую паузу, чтобы вздохнуть и продолжила: — Я знаете ли и сама помогла. Я же видела, видела убийцу! Вы же знаете сироту Максима Парова, он подрабатывал на местной пилораме у Скородубова. Убийца уходил от него на выход из села. — Прекрасно помню семью Паровых. Оба ребенка родились тут, еще до того, как сгорел роддом. — проговорила Вероника Юрьевна, — Бедняги, они многого натерпелись. Думаю, вся семья воссоединилась на небесах. — Царство им небесное, — хриплым голосом проговорила, сидевшая тихо, Ольга Епифантьевна. — Бедные мальчики. Когда в больницу привезли младшего, Женю, мы ничего не могли сделать. Он был уже мертв. У него были страшные раны… — выдавила из себя Вероника Юрьевна, закрыв лицо руками, — Бедные мальчики… Виктор Никифорович, не привыкший видеть слабость своей жены, обнял её и проводил в другую комнату. — Тогда так никто и не сознался чьей была та собака, — задумчиво сказала Роза Игоревна. — Её кажется усыпили. Жуткая зверюга, — произнесла Юлия Леопольдовна. В комнате вновь во царила тишина. Было слышно, как любящий муж успокаивал жену, вытирая ей у раковины лицо. — А говорят, что она до сих пор бегает по лесу, дико рыча, где-то в глуши, — чуть слышно проговорила Ангелина, до боли любившая всякие страшилки. Роза Игоревна немного вздрогнула от её слов, бабушка же лишь тяжело вздохнула, ничего не сказав внучке. — Простите, — произнесла Вероника Юрьевна, сев на свое место. Виктор Никифорович же решив воспользоваться ситуацией вышел из дома. — Ничего, дорогая. Вспоминать такое… — успокаивающим голосом произнесла Тамара Максимовна. — Геля, я совсем про тебя забыла, расскажи, что ты узнала о том арбалете? — проговорила бабушка, повернув стул в сторону внучки. — Арбалет принадлежал судье Ворову, так сказал Миша, его сын. Воров совсем недавно продал его на выставке своего барахла, — с гордым видом ответила Ангелина, вытащив из ушей наушники. — Вот те здрасте, — проговорила Роза Игоревна удивленно. — Сговор. Сговор самоубийц, — отреагировала Юлия Леопольдовна. — Чистой воды совпадение, не иначе. — произнесла Тамара Максимовна, но после переменила своё решение: — Так вот почему выбран был арбалет. Наверняка Миров специально купил его у судьи, чтобы подозрение пало на Ворова, а сам убил Марию Павловну, — быстро проговорила она. — А вдруг у Мирова украл арбалет убийца, — произнесла бабушка Ангелины. — Сначала убил, а потом украл арбалет, чтобы расправиться с помощью него с Злобиной? — вопросительно произнесла Роза Игоревна. — Невозможно, Злобину убили раньше. Она умерла третьей, а вот Мирова убили шестым. — произнесла сестра Розы Игоревны, ткнув пальцем в тетрадку, где было расписано временя смерти каждого из умерших. — Откуда ты это взяла? — вновь вопросительно произнесла Роза Игоревна. — Секрет, — улыбнувшись ответила её сестра. — Столько всего, уверена, нас еще долго будут мучать всякими расспросами, — произнесла Тамара Максимовна, после чего все начали собираться.