Научи меня, папочка.

Истерические рыдания будто срывают с невинного тела толстую кутикулу из завязанных в крепкие узлы правил. Глухие удары маленькими ладошками по каменной стене сдирают нежную кожу, оставляя горящие яростью и обидой раны. Лезущие в голову мысли скребут череп изнутри, оставляя глубокие трещины на бешено бьющемся сердце.

Надоедливые мысли, от которых она уже устала…

Проросла скромностью, как вьющимися корнями, удерживающими внутренние желания. Классические костюмы от Prada вечно сжимали хрупкое тельце, как и строгость отца, опека няни и равнодушие матери. Друзья, а-ля выпускники Oxford, забивали уставшую голову познаниями в науке, добивая заинтересованностью в классической литературе. Неизвестные родственники, словно актёры глупых комедий, восхваляли выдающийся талант, строя монотонную карьерную лестницу своими словами. Сама себе отважно доказывала, что ее жизнь - сладкая вата, а, оказывается, пресная вода. И кому нужны были те сотни страниц теории, выступления на огромных сценах самых известных концертных залов, брендовая одежда, классическая литература? Отцу, что вместо первой соски дал смычок? Матери, что заботилась о своём бутике так, будто его название было вписано в свидетельство о рождении ребёнка? Наталии, что не давала сделать лишнего шага, будто он будет последним? Или девочке, что первый раз попробовав горькую сигарету и чужие сладкие губы, открыла дверь своим тайным желаниям, зарождающимся при очередной встречи с ним? Разразил своим электрическим взглядом, заставил слабую ладошку оставить отпечаток на своём привлекательном лице, заполнил чистые легкие ядовитым дымом, подарил бледной коже алый оттенок румянца и едва заметного засоса на хрупкой шее и резко убрал крепкие руки с ветхого стола… И короткие сообщения, больше смахивающие на попытки создать иллюзию «дружбы», перемешивались с мутным дымом от тлеющей сигареты, удерживающейся тонкими пальцами. Желание доказать всем правильный год рождения в паспорте вынудило девушку схватить потрёпанный поездками рюкзак, закинуть в него самые необходимые для самостоятельной жизни вещи и громко хлопнуть входной дверью так, чтобы этот резкий звук ударил по ушным раковинам отца также больно, как и его слова ударили ее по голове. И та самая рыжеволосая бестия, чей образ жизни никогда не признавался правильной Даниэллой, но вдруг стал ее главной тайной целью, радостно согласилась приютить ее уставшее тело в своей изношенной ночными вечеринками квартире, до которой, благо, пребывающая в истерике голубоглазая добралась без проблем. И всю ночь просидев на ярком диване, девушка выкурила чуть ли не всю пачку его любимых сигарет, купленных в маленьком ларьке по дороге к подруге, которая, в свою очередь, с округлившимися глазами выслушивала некультурные слова в перемешку с нынешними трудностями, молниеносным потоком льющиеся из нежных девичьих уст. И этот горький дым, проникающий в сорванную разговорами глотку, заполняющий изрядно вымотанные глубокими отдышками легкие и успокаивающий уставший от самой себя мозг, тонкими струйками вылетал из приоткрытых губ, которым так не хватало твёрдого поцелуя.

Как сладкого сахара в горький напиток…

Несколько дней проведя в выделенной ей небольшой комнате, словно главная героиня американского фильма про неудачную любовь, она все больше и больше загоняла себя в глубокую депрессию, такую же бездонную, как и янтарные радужки его одурманивающих глаз. И только один раз, выйдя из комнаты, пожалела, что захотела попить водички на кухне. - Такими темпами мне придётся отмывать квартиру от плесени! - раздраженно буркнула Алессия, оглядывая бледную подругу, - а денег на моющие средства ни у меня, ни у тебя теперь нет. - Отстань. - коротко ответила Дана, наполняя стакан освежающей жидкостью. - Я бы отстала от тебя, не будь я собой… - загадочно протянула девушка, хватая Даниэллу за плечи. - поэтому мы идём на вечеринку! Звонкий возглас рыжеволосой разлился по всему помещению, будто сдирая уже и так облезающую бежевую краску со стен, и наполнил атмосферу яркими нотками веселья, что в голове Даниэллы смешивались с чёрным оттенком тоскливых мыслей и превращались в зелёное болото нежелания вылезать из тёплого пледа. - Я и вечеринки? - смеясь спросила Дана, приподнимая брови, - ты сама себя слышишь? - Даниэлла, ты куришь! - медленно, но очень громко протянула рыжеволосая, будто доказывая уже и так всем известную теорию, - для тебя тусовки - единственное место, где ты должна бывать ночами! Голубоглазая замучено закатила глаза, отрывисто выдыхая очередную порцию едкого дыма, и уставилась своим ледяным взглядом на пылающую от счастья подругу. - И что мне даст этот поход на вечеринку? - лениво спросила она, вновь укладываясь на мягкую кровать, - он не докажет моему отцу, что я уже взрослая, скорее наоборот… И да, Даниэлла, пребывающая в истерике тогда ночью, ни слова не сказала про знакомство с известной группой, про проведённые с ними вечера и особенно про взаимоотношения с фронтменом, которые она и сама не до конца понимала после странного поведения парня. - Ты хотя бы самой себе докажешь, что можешь не только смычком водить по скрипке, - уверенно ответила Алессия, с грохотом открывая деревянный шкаф, - может, зацепишь там кого-нибудь, научишься водить ладонью по чле… - не успела договорить свою противную Даниэлле мысль девушка, заливаясь смехом после прилетевшей в неё подушки. «Научусь только с ним!» - пронеслась в скромной голове мысль, отчего похудевшие после сбитого режима питания щеки залились яркой краской, а очередное напоминание о фронтмене влезло в мозг, распирая череп неожиданно появившимся желанием внизу живота. - Ладно, пойду. - нехотя произнесла девушка, вызывая широкую улыбку на лице подруги, - отвлекусь от надоедливых мыслей…

…слишком горячих мыслей…

***

Громкая музыка тяжелыми басами ударяла по пьяно двигающимся на центральном танцполе людям, вынуждая их тела ещё сильнее содрогаться в безудержных движениях. Яркие светодиодные ленты, кое-как приклеенные на серые стены, разноцветными красками окрашивали прозрачные радужки бездонных глаз, вынуждая чёрные ресницы крепко сжиматься, скрывая нежелание находиться в таком месте, пляшущее в чёрных зрачках. И если бы той самой девочке, одетой в деловой чёрный костюм, с тугим пучком на голове и скрипкой в руках, сказали, что сегодня она будет болтать стройными ножками, обтянутыми в широкую чёрную сетку, на высоком барном стуле, пока ее изящные пальчики будут крутить довольно-таки большой бокал алкогольного мохито, она бы вежливо улыбнулась тому человеку и скромно отошла в сторону. Но сейчас чужие взгляды, пожирающие открытые участки девичьей кожи, были прикованы к слишком коротким шортам, которые так и норовились оголять округлые ягодицы после каждого лёгкого движения. И Даниэлла раздраженно выдохнула, провожая равнодушным глазами уходящую в уборную с очередным подцепленным парнем подружку. Но уже успевший опьянить уставший мозг алкоголь, позволил девушке немного расслабиться, не обращая внимания на троих парней, стоящих недалеко от хрупкого тельца и бесстыдно рассматривающих каждый изгиб женского тела, неприкрытого одолженной у подруги одеждой. И вся окружающая ее атмосфера - эта громкая музыка, это переливающееся разными цветами освещение, толпа опьяненных крепким алкоголем людей - в очередной раз напомнила девушке о том янтарном взгляде, который совершенно случайно столкнулся с ее ледяными глазами месяц назад, в такой же обстановке, в диком желании оказаться дома, но теперь уже в его объятиях… - Ещё немного, и ты протрешь в этом бокале дыры, - неожиданно появившийся за спиной голос вынудил девушку вздрогнуть и лениво повернуть голову. Даниэлла плавно выдохнула, рассматривая стоящего в нескольких сантиметрах от неё парня, чей вид просто кричал о том, что он был бы не против оказаться с ней в одной постели. - Ничего страшного, возьму другой, - пожимая острыми плечами, ответила девушка. - У меня не так много денег, чтобы заменять протертые бокалы, - ухмыляясь, сказал светловолосый парень и уселся на соседний стул. - В смысле? - непонимающе произнесла Дана, приподнимая идеальные брови. - Вся эта тусовка… - начал парень, обводя большое помещение указательным пальцем, - в честь меня. Самодовольная улыбка, расползающаяся на чужом лице, вызвала у голубоглазой лёгкое отвращение, которое она умело скрыла длинными прядями каштановых волос. Алессия, пребывая в безудержной радости от согласия заплесневевшей подруги наконец-то выбраться из дома, впопыхах упомянула о юбилее своего старого друга, но Даниэлла, плавая в собственных мыслях, пропустила мимо ушей все слова рыжеволосой, и только теперь осознала, почему вечеринка проходила не в общественном клубе, а в большом доме, больше смахивающем на скромный особняк. - Я Кристиано, кстати, - продолжил парень, протягивая ладонь девушке. - Даниэлла. - коротко ответила голубоглазая, игнорируя вежливый жест со стороны именинника. Парень заметно напрягся, удивлённо оглядывая хрупкое тельце, сидящее так близко к нему и отказывающееся стеснительно улыбаться, растекаясь лужицей возбуждения, как это делали другие, с кем он знакомился в предвкушении страстной ночи. - Трудности в жизни? - печально спросил он, дотрагиваясь до нежной кожи плеча девушки своей ладонью. - Что? - переспросила Дана, взмахивая волосами в незаметных попытках убрать чужую руку со своего тела. И это лёгкое прикосновение не вызвало ни единой мурашки на бледной коже, потому что холодные ладони, пытающиеся добиться хоть каких-то чувств внутри женского организма, были чужими. Не теми горячими, обжигающими, родными… А Кристиано продолжал добиваться ее тоскливого внимания, то и дело придвигаясь ближе к ней в попытках перекричать энергичную музыку, больно бьющую по голове. И его обветренные губы чуть ли не касались ее мочки уха, обжигая кожу своим приторным от выпитого алкоголя дыханием. - Ну ты сидишь тут вся такая… скучающая, - спокойно ответил парень, продолжая тактильные действия. - если хочешь, можешь выговориться, вдруг я смогу помочь. «Помочь, когда будешь выбивать своим членом все мои печальные мысли?» - подумала Даниэлла, противясь своим правдивым догадкам. - Мне не нужна помощь. - строго проговорила девушка, наконец, скидывая с себя чужую руку. - Тогда давай выпьем! - весело проорал парень, хватая неожиданно появившийся на стойке бокал. И Даниэлла мимолетно оглянулась, услышав резкий выкрик какой-то известной строчки из песни за своей спиной, и нехотя снова столкнулась с чужими серыми глазами, что уже более заинтересованно рассматривали оголенные участки девичьего тельца. Уверенно обхватив тонкими пальчиками узкую ножку бокала, Дана быстро поднесла его к приоткрытым пухлым губам и резко влила в себя остатки жидкости, чувствуя, как обжигающие нотки алкоголя медленно проникают в центр мозга, окончательно опьяняя его. - Ты с Алессией пришла, верно? - тихо спросил парень, вновь привлекая к себе внимание. - Да, - концентрируя взгляд на расширенных зрачках парня, ответила девушка, - кстати, ты не видел ее? - Не-а, наверное, на втором этаже, - спокойно ответил он. - а что? - Мне нужна она… - глухо протянула Даниэлла, чувствуя дикую пульсацию в висках. Или вырваться из реальности… Медленно стянув своё тело с высокого барного стула, она невесомо поставила ноги на плиточный пол, будто не ощущая твёрдую поверхность под своими ступнями, и двинулась в сторону широкой лестницы, ведущей на второй этаж, дабы найти свою подругу, но пребывая в смутных чувствах, даже не заметила сидящую на уличном кресле Алессию, что была в паре метрах от Даны прямо за стеклянной стеной. Звонкая музыка вдруг стала глухо отдаваться в голове, эхом отбиваясь от сжатого черепа, сознание стало неимоверно мутным, будто ее хрупкое тельце оказалось в болоте, а ноги дико дрожали, то и дело спотыкаясь друг об друга. И кинув мимолётный взгляд на светловолосого парня, что продолжал сидеть на своём месте, ядовито ухмыляясь с неуклюжих действий девушки, Даниэлла едва заметно нахмурилась, чувствуя, как горло стало неимоверно обжигать, словно она выпила не один бокал алкоголя, а несколько. «Не алкоголь…» - пронеслась в голове мысль, растворяясь в попытках сконцентрировать внимание на окружающей обстановке. Даниэлла глухо застонала, прикрывая глаза и отпуская сжатый в ее ладошках край шорт, когда очередная волна неприятных ощущений накрыла ее тело, заставляя ноги стремительно пойти вперёд, но уже не на второй этаж трясущегося от громкой музыки дома, а в уборную, дабы освежить пылающее огнём лицо водой. Еле ухватившись за железную ручку, она быстро закрыла за собой дверь, оказываясь в до жути маленьком помещении, что своими синими стенами ещё сильнее сжимало ноющий от боли мозг. Ноги окончательно провалились в нежелание стоять, маленькие ладошки крепко сжались в кулачки и хрупкое тело резко прислонилось к стене, медленно сползая по холодной поверхности вниз, царапая нежную кожу, выглядывающую из-за короткой майки. Такая маленькая, трясущаяся всем тельцем, судорожно глотающая воздух она задрала голову вверх в попытках расслабить мышцы глотки, дабы больше такого необходимого ей кислорода проникало в пустые легкие. И сердце внезапно стало биться с молниеносной скоростью, гоняя перемешанную с алкоголем кровь по расширенным сосудам, вбивая в каждую клеточку ее напряжённого тела безумный страх. Оглушение в ушах сменилось на отрывистый звон, больно царапающий мозг, а тонкие пальчики, безудержно дрожа, стали нащупывать лежащий в небольшой сумочке телефон, что так сильно был необходим Дане в этот момент. «Не алкоголь…» И глаза стали предательски наполняться горькими слезами, стремительно скатывающимися по разгоряченной щеке, и отражающиеся на экране расширенные зрачки, скрыв голубую радужку за своим бездонным мраком, быстро забегали по клавиатуре, пока мозг настойчиво требовал пальцы попадать по нужным буквам. И одинокое сообщение, словно острая стрела, мигом сорвалось с места, вырываясь из-под трясущихся подушечек, направляясь по невидимым глазу нитям куда-то в пустоту перед глазами.

- Спаси меня.