Научи меня, папочка.

Яркие солнечные лучи больно резали глаза, делая голубые радужки ещё более насыщенными и глубокими. Лёгкое белоснежное платье плавно развевалось на ветру, то и дело норовясь приподниматься, отчего Даниэлла отчаянно держала руку на бедре, прижимая непослушную ткань к коже. И сердце мучительно ныло, нагоняя тоску на пустующую голову, но девушка, хмуря носик, натягивала на миловидное личико нежную улыбку, скрывая за ней до беспамятства сильную боль и не менее горькую, неприятно скребущую рёбра обиду. - Почему та женщина так на меня посмотрела? - удивлённый голос, доносящийся сбоку от Даниэллы, вынудил ее вновь осчастливить лицо, радостно смотря на фронтмена. - Наверное, потому что непривычно видеть рокера в зоомагазине с рыбкой в баночке, - улыбаясь, ответила Дана. Парень недовольно фыркнул, все ещё поглядывая на пожилую женщину, что стояла возле магазинных полок, осуждающе рассматривая молодых ребят. - Это все, конечно, весело, но… - медленно протянул Томас, когда трое друзей вышли из небольшого торгового центра, направляясь на парковку. - почему именно рыба? И почему именно чёрная?.. И Дамиано принялся бурно объяснять гитаристу причину своего выбора, в красках рассказывая истории из подросткового периода Виктории, пока Даниэлла вновь приняла равнодушный вид, утопая в своих воспоминаниях прошедшего вечера, что выдался, пожалуй, не самым простым для ее хрупкого тела. - Дана, садись, мы покурим, - вежливо попросил Дамиано, открывая перед возлюбленной дверь. И девушка вновь промолчала, острожно сев в машину фронтмена, и вздрагнула, когда его ладонь легла на ее хрупкое плечо, помогая поправить выбивающиеся из низкой причёски, сделанной на скорую руку, непослушные пряди каштановых волос. - Тебе не кажется, что она какая-то странная? - тихо спросил темноволосый, удерживая губами тонкую трубочку и стоя за чёрной машиной. - Не даёт?.. - наигранно печально произнес Томас. - Ты идиот? - фыркнул Дамиано, выпуская из уст мутный клубок дыма. Гитарист напрягся, замечая легкую злость и дикое недопонимание в глазах своего друга, что нервно крутил в пальцах сигарету, оглядывая взглядом территорию парковки. - Может вчера что-то случилось дома? - пожимая плечами, спросил светловолосый. - но мне кажется, что ты загоняешься. Все хорошо, ведёт она себя, как обычно. - Она дергается, когда я трогаю ее, и постоянно отводит взгляд. - коротко ответил Дамиано, устремляя свой взгляд на друга. - Стесняшка наша… - улыбаясь, мило протянул Томас, хлопая по плечу фронтмена. - успокойся, и поехали уже, Виктория ждёт свои колготки! И Томас, как ни в чем не бывало, спокойно уселся на заднее сидение машины, весело напевая одну из песен группы, а Дамиано, нервно выдохнув, повторил действия своего друга, поглядывая на возлюбленную боковым зрением, пока та теребила подол короткого платья, рассматривая свои собственные пальца и не поднимая головы на вернувшихся друзей. И всю дорогу ребята ехали молча, будто нависающее в салоне напряжение, исходящее от невинного создания, давило на мозг каждого, заставляя нервные клетки трястись в панике от недопонимания происходящего. А Даниэлла глубоко дышала, стараясь выкинуть из головы ненужные мысли, что сильно давили на череп, и, не отрываясь, смотрела в окно, разглядывая уже давным давно знакомые места, проносящиеся мимо машины. И тот самый парк, где она впервые вкусила горький дым сигареты и сладкие губы возлюбленного. Знакомое здание, показывающееся из-за небольшого парка, быстро вернуло Даниэллу в реальность, и она осторожно повернула голову, вглядываясь в напряжённые до скрипа зубов челюсти возлюбленного, что крепко держал руль в одной руке, внимательно следя за дорогой. И маленькая ладошка девушки аккуратно провела по девичьему бедру, плавно переходя на кожаный подлокотник, что больно впивался тупым углом в предплечье, и невесомо коснулась мужской руки, лежащей на ноге, переплетая пальцы между собой. И Дамиано умиротворенно улыбнулся, поглядывая на миловидное личико возлюбленной и перекладывая скреплённые в замок руки на девичью ногу, отчего Даниэлла едва заметно вздрогнула, пытаясь натянуть платье на колено, однако фронтмен не дал сделать этого, наоборот, ещё сильнее оголяя покрытую мурашками кожу, заводя организм. - Пока у вас тут нежности, Вик рвёт и мечет! - послышался голос с заднего сидения, отчего Дамиано самодовольно улыбнулся, а Дана залилась алой краской. - Ничего, она поймёт и простит… - спокойно ответил фронтмен, останавливая машину возле подъезда. Теплый ветерок мягко провёл по женской щеке, слегка щекотя чувствительную кожу, отчего Даниэлла слегка нахмурилась, будто стараясь убрать приятные ощущения со своего тела. И Дамиано вновь кинул удивлённый взгляд на хрупкое создание, что всегда любило подобную погоду, а сегодня, по непонятной причине, с неким отвращением опускало тяжелые веки, стараясь уберечь зрачки от яркого освещения. Ещё ночью, вернувшись домой после выматывающей репетиции, он удивился глухой тишине в квартире, зная, что его возлюбленная уже давно вернулась домой и обещала дождаться его прихода. И он тихо прошёл в свою комнату, где на большой кровати, свернувшись в клубочек и практически с головой накрывшись, тревожно посапывала Даниэлла, изредка дёргая ручкой, выглядывающей из-под белоснежного одеяла. А Дамиано улёгся рядом, перекладывая женскую голову с нагретой подушки на свою горящую грудь, медленно поглаживая щеку девушки, пока дыхание с нотками ядовитого запаха сигарет колыхало каштановые пряди. И утром она вела себя совершенно не так, как обычно. Не было заводящих своей легкостью поцелуев, не было полуобнаженного тельца, что, стараясь оставаться незамеченным для горящего взгляда парня, быстро скрывалось за деревянной дверью в ванную комнату. Не было якобы случайных прикосновений к мужскому телу, что оставляли горящие от возбуждения следы на татуированной коже. Был только совершенно пустой взгляд голубых глаз, едва заметные вздрагивания в ответ на сказанные фронтменом слова и, до боли в груди, непонятная отрешенность, словно прозрачная стена, не дающая Дамиано возможности подойти к хрупкому тельцу, коснуться нежной кожи, обжечь ее дыханием. Будто любовь оказалась под угрозой. Отмахнувшись от болезненных мыслей, что преследовали его загруженный мозг до самой двери в квартиру Виктории, Дамиано уверенно нажал на звонок, окончательно выгоняя из своей головы утренние воспоминания звонкой трелью, перемешивающейся к громкими криками гитаристки, что радостно распахнула дверь, отчего та уже в который раз впечаталась в облезшую стену, делая вмятину ещё более глубокой. - Итан, срочно неси камеру! - воскликнула Виктории, радостно кидаясь в объятия друзей, - они впервые приехали вовремя! Довольная улыбка на лице подруги вынудила Даниэллу стянуть печальную мимику, мягко принимая гитаристку в свои объятия. И Дамиано нервно выдохнул, замечая, что девушка не вздрогнула от чужих прикосновений своей подруги, как это происходило с фронтменом, когда он пытался проявить нежность, окольцовывая ее узкую талию. Потому что дело было в нем. - Так, я взяла другое вино, потому что нашего любимого не было… - печально протянула Вик, разливая бордовую жидкость в несколько бокалов. - Я не буду. - резко сказала Дана, привлекая удивлённое внимание друзей из группы. - Ты всегда пила с нами… - встревоженно произнёс Дамиано, кладя руку на девичье бедро, отчего она вновь вздрогнула. - Сегодня не хочется… - спокойно ответила девушка, стараясь не обращать внимание на мужскую руку, лежащую на ее теле. И четверо друзей озадачено посмотрели друг на друга, будто своими взглядами коротко обсудили поведение своей общей подруги, а Дамиано вновь раздраженно выдохнул, усаживаясь на противоположное от возлюбленной кресло и оглядывая оголенные ножки. - Забыли! - неожиданно воскликнул Томас, срываясь с места и убегая в небольшую прихожую. Фронтмен нахмурился, непонимающе провожая взглядом светловолосого, но внезапно опомнился, подлетая с мягкой поверхности и устремляясь за другом, что уже вернулся обратно, держа одну руку за спиной, а другой проводя по воздуху, будто останавливая Дамиано. - Я сам. - строго проговорил Томас, - а то ещё это испортите. Виктория удивлённо посмотрела на двух друзей, стоящих в проходе, и перевела взгляд на голубоглазую, что наигранно оглядывала комнату, делая вид, будто совершенно не понимает происходящее, хотя внутри организма предвкушение уже выбивало за края, заставляя легкую улыбку расползаться на личике. - Дорогая Виктория! - громко начал парень, вставая на небольшое кресло, дабы стать еще выше и смотреть на друзей с высока, будто он объявляет важнейшие новости, - в этот прекрасный день ты узнаешь самую страшную правду!.. И пока Итан и Виктория совершенно непонимающе вслушивались в каждое слово гитариста, что с самодовольным видом подбирал правильные слова, а Дамиано скрывал дикое желание громко рассмеяться после сказанных Томасом слов, Даниэлла скромно сидела на диванчике, прокручивая в голове последние слова светловолосого, что в очередной раз напоминали ей о прошедшем дне. Та самая страшная тайна… - … и в порыве бушующей страсти двух разгоряченных тел… - продолжал Томас, смахивая невидимую слезу с щеки, - твои любимые, ох, до безумия прекрасные красные колготки в сетку, к огромному несчастью, порвались! - Что?! - злобно воскликнула Виктория, вскакивая с дивана. - Спокойно! Это норма! - пожал плечами гитарист, - зато теперь я точно знаю, что я не самый тупой в нашей компании, потому что… Томас спрыгнул с дивана, мягко приземляясь на пушистый коврик, и резко достал руку из-за спины, крепко удерживая пальцами небольшую баночку, что скрывала за своим прозрачным стеклом бешено мечущуюся в разные стороны чёрную, как воронье крыло, рыбку. - Это… - удивлённо произнесла Вик, округляя глаза, - мне?.. - Нет, мне, - пожимая плечами, ответил Томас, - я просто похвастаться хотел. Прилетевший в светловолосую голову подзатыльник быстро сбил с самодовольного лица парня веселую улыбку, а Виктория выхватила из рук друга баночку, приподнимая ее на уровне своих глаз, что горели огнём счастья, ещё раз доказывая всем ребятам, что девушка действительно сильно хотела ещё одного домашнего питомца. - Это даже лучше колготок! - воскликнула гитаристка, обнимая своих друзей по очереди. - а как назовём? Ребята вмиг замерли, задумчиво обдумывая вопрос подруги, что незаметно поглядывала на Даниэллу, все ещё нервно перебирающую подол платья и то и дело опускающую взгляд на собственные острые колени. - Обама, - непринуждённо сказал Итан, рассматривая пышные плавники, - похожа на него. И помещение наполнилось заливистым смехом остальных ребят, что бурно закивали головами, чуть ли не аплодируя барабанщику за придуманное имя, ведь он в точности подметил сходство небольшой рыбки с бывшим президентом. - Ну что, отпразднуем?! - весело воскликнула Виктория, поднимая стеклянный бокал в воздух. И два часа проведённого времени среди компании друзей пролетели совершенно незаметно, оставляя за собой шлейф приятных воспоминаний, немного выбивающих из затуманенной головы Даны все болезненные мысли. Виктория и Томас, как обычно, успели несколько раз завести бурный спор из-за совершенно незначимой для них темы, но Итан, всегда умеющий сказать правильные слова, быстро мирил их, будто заботливая мама успокаивала непослушных детей. И, конечно же, без внимания не остался новый питомец Виктории, что уже спокойно плавал в небольшой миске, заменяющей аквариум, дёргаясь каждый раз, когда друзья, будто маленькие дети, изучали каждое его движение, наваливаясь всем своим весом на слабый кухонный стол. И только двое возлюбленных, что старались вливаться в коллектив одинокими фразами, поддерживающими диалог, держались друг от друга отрешенно, будто вернулись в прошлое - на месяц назад, когда ещё были обычными друзьями, тайно любящими друг друга до самой глубины души. Дамиано оглядывал хрупкое тело, изредка ловя себя на мысли о том, что в его голове белоснежная ткань уже давно валяется в углу комнаты, а тонкие ручки крепко держаться за мужскую шею, впиваясь острыми ноготочками в гладкую кожу. Но внутреннее возбуждение быстро выветривалось из организма, когда янтарные глаза сталкивались с пустым взглядом девушки, в радужках которой плавала безумная обида, скрывающаяся непринужденной улыбкой на лице в попытках сохранять самообладание. А Даниэлле было тяжело. Все тело предательски тряслось, руки еле держали наполненный чистой водой стакан, пока глаза то и дело бегали по комнате, стараясь смахнуть дикое желание слез вырваться наружу, плавно стекая по вееру чёрных ресниц. И девушка, забившись в угол собственными мыслями, совершенно не заметила, как вся компания переместилась в прихожую, нехотя надевая уличные ботинки и печально прощаясь друг с другом. - Вик, мы можем поговорить с тобой? - прошептала Даниэлла, хватая девушку за запястье. - Конечно, - быстро ответила гитаристка, - что случилось? - Наедине… - протянула Дана. И Виктория в который раз за вечер заметила непривычное поведение своей подруги, подтвердившееся небольшой просьбой, что неуверенно вылетела из дрожащих уст. - Так, все, расходимся, - строго заявила светловолосая, устремляя свой взгляд на слегка пьяных друзей, - давай-давай, не стой в проходе. Вытолкнув смеющегося с собственной шутки Томаса за дверь, она проделала тоже самое с Итаном, что непонимающе уставился на свою подругу, будто обижась, что та как можно быстрее хочет прогнать ребят, хотя он прекрасно понимал, что оказаться в тёплой кровати было самым лучшим вариантом для позднего вечера перед ранним подъемом. - А Дана?.. - поинтересовался успокоившийся гитарист, замечая спокойно стоящую голубоглазую в квартире. - Она останется ненадолго, - пожала плечами Виктория, - нам надо обсудить белье. И пока музыканты ещё раз обсуждали запланированную на раннее утро примерку, что неожиданно появилась в их расписании дел без какого-либо предупреждения, Дамиано аккуратно обошёл не обращающих на него внимания друзей, направляясь в сторону хрупкого тела, что внезапно вздрогнуло, опуская взгляд. - Белье значит… - ухмыльнулся парень, вплотную прижимая девичье тело в твёрдую дверь, - звучит интригующе, не буду спорить с Вик, что она отнимает у меня тебя. Даниэлла осторожно подняла взгляд, чувствуя родное тепло, исходящее от мужского тела, и медленно провела маленькой ладошкой по щеке фронтмена, обводя пальчиком чужую нижнюю губу. - Я люблю тебя , - неожиданно сорвалось с приоткрытых девичьих уст. И словно по узким нитям, соединяющим два тела, плавно пронеслись сказанные слова, разлетаясь по каждой клеточке мужского тела и оставляя мельчайшие атомы взорвавшихся внутри организма искр, что ещё сильнее опьянили мозг, вынуждая янтарные глаза загореться неистовым пламенем. - Я тоже безумно сильно люблю тебя … - медленно протянул Дамиано, нежно поглаживая большим пальцем скулу девушки. И Даниэлла глубоко вздохнула, подаваясь вперёд и приподнимаясь на носочках, и аккуратно, будто опасаясь, коснулась пухлыми губами мужской щеки, медленно переходя на приоткрытые уста, что смочились языком, предвкушая поцелуй. Полный любви и страдания . Дамиано аккуратно окольцевал хрупкую талию, углубляя нежный поцелуй и ещё сильнее вдавливая невинное создание в твёрдую поверхность стены, пока женские ручки, вздрагивая, лежали на мужской голове, пальчиками оттягивая кудрявые прядки волос, вырывая из самой глубины глотки глухие стоны. Такие редкие за последние сутки. - Ой, я ничего не видела.. - пожала плечами Виктория, прикрывая глаза ладонью и врезаясь в стену. И Даниэлла быстро оторвалась от парня, судорожно переводя дыхание, пока фронтмен, ухмыляясь, осматривал миловидное личико, вглядываясь в голубые радужки глаз, будто ища в них все ещё бушующее смятение и ответ на вопрос, который с глубокой ночи без остановки крутился в его голове. - Я буду ждать тебя дома… - тихо протянул Дамиано, направляясь в сторону двери, - с бельём… Щеки Даниэллы как обычно залились алой краской, и она смущенно опустила голову, расплываясь в легкой улыбке, скрывающей за собой дикий страх предвкушения разговора с подругой. - Все, пока! - воскликнула гитаристка, выталкивая друга за порог. И резкий хлопок двери, словно разряд, прошёлся по мозгу Даниэллы, ускоряя и так бешено бьющееся сердце, что больно ударило по грудной клетке, вынуждая глаза наполниться горькими слезами, что не выжидая ни минуты, устремились вниз по горящей от стыда и обиды щеке. И Виктория быстро подлетела к подруге, чьё хрупкое тело уже норовилось упасть из-за дикой тряски и неожиданно ставших ватными стройных ног. - Дана, что случилось? - встревожено спросила светловолосая, усадив голубоглазую на диван. - что-то случилось дома? - Откуда ты… - непонимающе спросила Даниэлла, прерывая безудержный поток слез. - Дамиано вчера сказал, что ты едешь за вещами домой, - объяснила гитаристка. И до боли родное имя, слетевшее с дрожащих от испуга за подругу уст светловолосой, вынудило Даниэллу вздрогнуть, сильно вжимаясь в диван. - Вчера приехал Пауло… - начала голубоглазая, хоть как-то беря себя в руки. Льющийся поток бесконечных слов перемешивался с горькими слезами, обжигающими впалые щеки, и челюсти до скрипа зубов стискивались каждый раз, когда ненавистное имя вылетало из дрожащих девичьих уст, что без остановки рассказывали про светловолосого друга и его неожиданный приезд. - … я не знала, что делать, хотела просто провалиться сквозь землю. - закончила девушка, разжимая кулаки. - Боже, Дана… - испуганно произнесла Виктория, - ты врезала ему?.. Даниэлла вмиг замерла, прокручивая в голове заданный ей вопрос, будто разбирая его смысл по каждой букве отдельно, стараясь оставаться спокойной. Но уже не было смысла, все спокойствие выбилось из невинного тела сильными толчками. - Он изнасиловал меня. Та пустота в голубых радужках. Те трясущиеся ручки, нервно перебирающие подол платья. Те вздрагивания при каждом лёгком прикосновении. Тот опущенный взгляд. Та отрешенность. Та обида. Ненависть к своему телу, что из-за своей хрупкости не смогло дать отпор, к своему мозгу, что потеряло сознание от глухого удара по щеке, что ещё с вечера была замазана плотным слоем тонального крема. Ненависть к себе. И Виктория медленно пересела на мягкий диван, аккуратно, будто боясь напугать и так загнанную в угол стразом девушку, приближаясь к хрупкому телу, что продолжало вздрагивать от нахлынувших воспоминаний. - Ты должна рассказать ему… - тихо произнесла она, укладывая голову Даны на свои колени. - Я не могу… - беспокойно ответила голубоглазая. - Он заслуживает знать правду. - успокаивающе провела рукой по каштановым волосам. - он поможет тебе. Но кто поможет ему?..

***

Вечерний мрак, опустившийся на Рим, будто плотным покрывалом укрыл узкие улочки, заставляя яркую подсветку вновь заиграть огоньками, неприятно режущими глаза. Легкий ветерок, весело гулящий по дорогам, приглушенная музыка, смешивающаяся сама с собой в разных кафе, шумные разговоры проходящих мимо людей медленно успокаивали женский организм, расслабляя уставшую после бесконечных рыданий голову. «Ты должна рассказать ему.» Даниэлла переминалась с ноги на ногу, прокручивая ключ в замке, то и дело норовящийся зацепиться за уголок, будто останавливая девушку от желаемого. Но она продолжала действия, уверенно смотря перед собой до жути напуганными глазами, что прожигали в железной поверхности глубокую дыру безысходности. Небольшая, но уже ставшая родной квартира встретила девушку холодной темнотой, и только в самом конце длинного коридора плясал приглушённый свет, что вырисовывал на серой стене неподвижно стоящую тень мужского силуэта. И оглушающая тишина разрезалась неразборчивыми словами, доносящимися из того места, куда медленно направилась Даниэлла, отважно стирая с горящей щеки бежевый слой тонального средства, скрывающий синий след прошедшего дня. «Он заслуживает знать правду». Голубоглазая на миг остановилась, разглядывая собственные ноги, что вздрагивали каждый раз, когда ушные раковины улавливали неразборчивый текст, и тихо завернула за угол, сталкиваясь с янтарными глазами, что на приглушенном освещении горели ярким пламенем ярости и боли, испепеляя все вокруг и заставляя воздух дрожать от волнения. «Он поможет тебе.» - Проваливай ! - прорычал сквозь зубы Дамиано, и бутылка дорогого виски разлетелась на мелкие осколки в нескольких сантиметрах от головы Даниэллы. .