Пленники доктора

Эдди Глускин, как всегда, ухаживал за очередной «невестой». Обнаженный мужчина, крепко привязанный к столу, умолял его о пощаде, звал на помощь, но его судьба уже была предрешена, как и судьба еще троих, что на соседнем столе ждали своей очереди. Бубня что-то про любовь с первого взгляда, он взял в руку нож и уже собирался провести им между ног несчастного, как вдруг чья-то сильная рука схватила его сзади, а в шею вонзилась игла. Несостоявшийся жених упал на пол без сознания. – Прошу на консультацию, голубчик, – смеясь, сказал Трагер, – а за вами я скоро вернусь, никуда не уходите. Убедившись, что все четыре пациента крепко связаны, он раздел Эдди, связал его конечности, и пошел к себе, не забыв запереть его «мастерскую», чтобы временно оставленные там подопытные случайно не сбежали. Прейдя в тюремный блок со своей добычей, он зашел в камеру с братьями, которые тут же сели на колени и опустили глаза вниз. – Хорошие мальчики, – похвалил их хозяин, показывая на голого мужчину, на полу, – это ваша сегодняшняя игрушка. Присев рядом с Эдди, он связал его по-другому. Он привязал его руки к лодыжкам. Когда тот проснулся, доктор положил его лицом в пол, так что его филейная часть оказалась поднятой к верху. – Можете использовать все его дырочки, – сказал Ричард своим питомцам. Те, не теряя ни секунды, радостно принялись осваивать предоставленное в их полное распоряжение тело. Томми без подготовки вошел в него сзади, начав двигать бедрами в быстром, рваном темпе, действительно напоминая пса, покрывающего во время случки суку. При этом он громко визжал от радости, а в его выпученных глазах не было видно ни единого признака разумного существа. Джонни приподнял голову своей игрушки, заставив его открыть рот, и всунув свой огромный член ничего не понимающему Эдди, задвигался у него в горле. Поскольку они на протяжении месяца подвергались самым жестоким пыткам, унижениям и сексуальному насилию со сторонны Ричарда Трагера, они были рады вновь почувствовать себя альфа-самцами. Тело в их руках протестующее мычало и дергалось, но они не замечали таких мелочей. Джонни так вошел в раж, что напрочь забыл о том, что человеку нужно дышать. Эддди конвульсивно задергался, когда член в его горле перекрыл ему воздух. Он уже почти потерял сознание, когда доктор ненадолго оттащил от него не в меру пылкую зверушку. Дав ему для острастки несколько раз ладонью по яйцам, Трагер вновь направил его член в рот Эдди. Наказание заметно поубавило пыл Джонни, но все равно принимать в рот его гиганта было очень не просто. Доктор тем временем сосредоточился на его братце. Довольный тем, как его послушный песик играется с «женихом», он ласково погладил его по голове, скрытой противогазом, и начал поощрять его лаской. Одной рукой он ласкал его соски, то выкручивая, то нежно гладя их. Во второй руке он аккуратно перекатывал его яйца, массируя их. Затем он заставил Джонни облизать свои пальцы, ненадолго подняв его противогаз и вынув кляп, вернув затем все на место. Сначала он ввел в анус Томми два пальца, делая массаж простаты, на что тот отреагировал громким стоном. Доктор добавил еще один, затем еще, и наконец, ввел кисть полностью. Его песик завизжал от удовольствия, начиная двигать бедрами еще быстрее. Двигая сжатой в кулак кистью в его заднем проходе, доктор заставлял Томми вколачиваться в своего нового пациента все быстрее и быстрее. Как при этом он умудрился его еще не порвать – загадка. Братья игрались с Эдди пять часов, за это время Ричард менял их местами четыре раза. Джонни тоже получил свою порцию хозяйской ласки. Возбудившись от всего увиденного, доктор, опустился сзади него на колени. Долго подготавливая его отверстие, Ричард ввел в него член наполовину и замер под таким углом, что при каждом движении Джона назад он задевал его простату. Тот, как и брат, стремясь получить как можно больше удовольствия, двигался все быстрее и быстрее, доставляя Эдди невыносимые страдания. Когда братья наигрались, Трагер приказал им перевернуть их игрушку на спину и крепко держать его руки и ноги. Сходив за инструментами, он вернулся и приступил к запланированной операции. Когда он наносил между ног Эдди разметку, тот внезапно пришел в себя. – Дорогая, что ты делаешь? – с удивлением спросил он. – Готовлюсь срезать с тебя всю вульгарность, – с улыбкой ответил доктор и продолжил, задумчиво перебирая в руках яички подопытного. – Дорогая, развяжи меня, – с нотками страха в голосе попросил Эдди, – я сделаю тебя самой счастливой женщиной в мире. – Женщиной, говоришь, – недобро усмехнулся доктор, – это можно. Но сначала давай, опробуем это на тебе. Стянув жгутом его гениталии, он медленно начал делать надрез. Эдди завопил и задергался, но братья держали его крепко. Не спеша, Трагер уверенными и хладнокровными движениями кастрировал «жениха». Крики жертвы были для его ушей настоящей музыкой. Закончив операцию, он посмотрел на своих песиков. – Он ваш до утра. Только не убейте его. Если с ним что-то случиться, то вы рады будете оказаться на его месте. Сказав это, он ушел, заперев Глускина вместе с ними. Бросив на них последний взгляд, прежде чем покинуть тюрьму, он увидел, как один из братьев пристраивается сзади к бессознательному телу. Сходив за «спасенными» от Глускина пациентами, он вернулся с ними в тюремный блок и поместил их в соседнюю камеру, заставив перед этим заглянуть в неё. Он пообещал им, что завтра передаст его в их камеру на весь день. Идя после этого в мужское отделение, чтобы поспать, Ричард Трагер размышлял о том, какой чудесный спектакль он увидит завтра. Его главные участники пока что не знали, что вскоре разделят участь Эдди. Нужно же ему иногда баловать своих домашних питомцев?