Альянс врагов

2 июля 1999 год       Сегодня утром Джинни уехала на сборы Гарпий, и Гермиона осталась одна в доме Уизли, где практически каждый член семьи считал ее сошедшей с ума и последние сутки даже презирали.       Вчера вечером она сообщила Рону, что больше не хочет продолжать их отношения и свадьбу придется отменить. Это решение, как ни странно, далось ей довольно просто.       Целый год в Хогвартсе позволил осознать, что свадьба, на которой настояла Молли, была ошибкой. Ошибкой, которую ей помогла осознать младшая Уизли. Единственная, кто разглядела в ее поступках, не посттравматический синдром, а боль от утраты друзей и потери надежды вернуть родителей.       Они вместе вернулись в школу, где жили в одной комнате, хотя для Грейнджер была выделена отдельная спальня старосты. Им приходилось одинаково тяжело, но Джинни чувствовала какое давление на подругу оказывают каждое новое письмо из Норы. Как опускаются ее плечи, а в глазах поселяется печаль.       Рон продолжал писать ей стабильно раз в неделю, описывая их свадебное торжество и будущую семейную жизнь. Младшая Уизли не сразу заметила взаимосвязь нового письма и отстраненности подруги. Она как будто выпадала из реальности и пару дней не произносила ни слова, делая все механически или вовсе пропуская уроки.       Спустя пару месяцев, перед Рождеством, Джинни забила тревогу и настояла на том, что им стоит остаться в школе на каникулы. А каждое новое письмо она просто сжигала, не донося до адресата. Всего за пару недель рождественских каникул Гермиона, кажется, расцвела. Под ее глазами больше не залегали синяки, а болезненная худоба сходила на нет. Тогда она поняла, что сделала верные выводы и на игровой доске поддержит подругу, даже если бой идет против собственного брата.       Гермионе пришлось готовиться несколько часов, прежде чем уже сонная Джинни отправила ее поговорить с Роном. Он был в бешенстве. Кричал о том, что она просто не в себе, а если они обратятся в Мунго, то там ей вправят мозги, и она больше не будет нести чушь об отмене свадьбы.       На шум, который он устроил, сбежалась кажется вся семья, находившаяся дома. Она видела ужас в глазах Артура, злость на лице Молли. И самое обидное было видеть разочарование на лице Гарри, который лишь качал головой и соглашался со всем, что говорит Рон. В тот вечер семья ополчилась против подруг, а Гарри и Джинни даже серьезно поругались.       Гермиона винила себя в их ссоре, но подруга убедила ее, что это были накопившиеся проблемы, а отмена свадьбы стала лишь спусковым крючком. Она надеялась, что все образуется.       Ей практически удалось поверить, что все будет хорошо, когда, утром после отъезда Джинни, в ее комнату тихо постучал Рон. Он принес ей примирительный завтрак и просил прощение за грубые слова. Ей еще тогда стоило заметить, как комната наполнилась запахом нового пергамента, а слова бывшего жениха сквозили неискренностью.       Рон подал ей чашку мятного чая, пар от которого закручивался интересными спиралями. Ее разум не заметил ни одного знака. Она сделала первый глоток и почувствовала расслабление. — Спасибо. — благодарно прошептала она, а парень расплылся в неестественной улыбке.       Она сделала еще несколько глотков, а после и вовсе осушила чашку. Пару секунд она ничего не замечала, а ее сознание уже вопило о том, что им нужна помощь. Молодой человек внимательно следил за каждым движением и расслабился только, когда девушка радостно произнесла: — Любимый, как хорошо, что ты пришел! — она встала и потянулась за утренним поцелуем и порцией ласки. — Теперь все хорошо, Гермиона. — прошептал он, целуя ее шею. Она отодвинулась от него всего на мгновение, когда ее разум кажется прояснился, а с глаз сошла поволока. Но мгновение прошло и она прильнула к нему в новом поцелуе, а он облегченно выдохнул.       Разум молил о пощаде. Ее мысли и действия были разделены на две части. Первой было сознание кричащее, что происходящее не нормально, а вторая часть — несуществующая Гермиона, которая сейчас обнимала Рона, поглаживая его ладонь. — Нам стоит спуститься на завтрак. — прошептал он ей на ухо. Мысли противились, но тело ей больше не подчинялось и она была, как будто заперта.       Рон крепко сжал ее руку, возможно, боясь, что она придет в себя, и повел по ступеням, преодолевая несколько лестничных полётов, до первого этажа дома.       «Нужно как-то выбраться из плена дурмана от зелья.» — кричал ее мозг, а она лишь покорно шла за своим женихом.       На небольшой кухоньке за столом расположились: Артур, Молли, Джордж и Гарри. Они подняли удивленные взгляды на вошедшую пару и только на лице Джорджа плескалось недоверие. — Вы.? — начала было миссис Уизли, но сын ее прервал. — Мы говорили и решили, что Гермиона просто сглупила. — он откровенно врал, но счастливая улыбка на лице девушки сбивала всех столку. — Она будет в порядке, когда мы поженимся. — Так свадьба состоится? — все же спросила Молли, обращая свой вопрос Гермионе. — Мы женимся через две недели, ведь так, любимый? — на ее лице отразилась паника, но когда молодой человек кивком положительно ответил на ее вопрос, она расплылась в еще более блаженной улыбке и, ухватившись за его руку, прильнула к плечу. — Что ж, мы рады, что вы разрешили ваши проблемы, а теперь давайте завтракать. — пробормотал мистер Уизли, который уже торопился на работу.       Кажется, все просто приняли ситуацию, и только внимательный взгляд Джорджа следил за каждым движением Гермионы, которая сейчас влюбленно смотрела на Рона, подперев ладонями свое лицо.       Завтрак закончился довольно быстро, и все домочадцы разбрелись по своим делам. Рон даже немного расслабился, когда в доме остались только он, его девушка и старший брат, который сейчас должен был возиться в мастерской отца.       Девушка следовала за ним практически по пятам, неестественно улыбаясь и постоянно бормоча слова любви. Ему это видимо немного надоело, и он попросил ее подождать в комнате, пообещав приготовить для нее вкусный чай.       Она нехотя поднялась в комнату и, закрыв дверь с ниспадающей улыбкой, заметила Джорджа, который расположился за письменным столом. — Привет. — пробормотал он, что-то обдумывая. — Как ты? — О, Джордж, я просто замечательно. — мечтательно прошептала она. — Я так счастлива! — Еще вчера ты хотела уехать отсюда. — продолжал он, желая докопаться до причин ее состояния. — Это глупости! Я люблю Рона. — ответила девушка. — Он верно сказал — у меня проблемы, но все будет в порядке. Я вылечусь. — блаженная улыбка вновь появилась на ее лице.       Ее мозг сейчас анализировал каждое движение собеседника. Гермиона не контролировала то, что делает и говорит — это было омерзительное ощущение. Ей хотелось подать хоть какой-то знак, что ей нужна помощь. Она видела недоверие на лице Джорджа, но ее несуществующая личность продолжала бормотать что-то о любви к его брату, о неземном счастье и радости от предстоящей свадьбы.       Ему ничего не оставалось делать, как уйти из ее комнаты ни с чем. Она говорила довольно складно, но его подозрения никуда не пропали и докопаться до правды будет довольно не просто.       Спустя всего несколько минут в комнату вошел Рональд с чашкой, которую она уже видела утром, в мелких розовых цветочках, а комната вновь наполнилась запахом пергамента. Ее сознание молило о пощаде, билось в истерике, когда она протянула руки к чашке с горячим чаем и за пару глотков выпила все, что было.       «Мерзкий ублюдок, отвратительный гад, мерзавец…» — в ее мыслях рождалось все больше ругательств, когда она замечала, как удовлетворенно он улыбается и забирает чашку из ее рук. — Мне нужно уехать на работу. — произнес он. — Ты ведь сможешь побыть одна? Мама вернется через пару часов. — ее тело затряслось, а голос был больше похож на хныканье маленького обиженного ребенка, когда она просила его остаться и побыть с ней.       Гермиона была омерзительна сама себе. На шестом курсе, когда они изучали зелье, которым сейчас опоил ее эта сволочь, гриффиндорка прилежно записывала его действие: раздвоение сознания, невозможность контролировать собственные действия. Самое ужасающее было тем, что в отличие от, например, Империо зелье невозможно побороть силой воли и единственный выход это дождаться окончания действия, либо выпить противоядие.       Грейнджер чувствовала свое бессилие. Она не знала насколько мощной была Амортенция, которую она выпила. Возможно, молодой человек сварил ее сам и тогда есть шанс на спасение, но если же он купил ее на черном рынке, то… О последствиях она думать не хотела. Она понимала, что просто сойдет с ума, если ей придется прожить хотя бы несколько месяцев в таком состоянии.       Ее мозг в ярости дошел до мысли, что вполне понимает Тома Реддла старшего, который сбежал от Меропы. Появится ли у нее возможность сбежать от этого подлеца. Эти мысли метались в голове, пока не слушающиеся пальцы рук листали свадебный каталог, который пару дней назад принесла Анджелина.       Спустя несколько часов, как и говорил Рональд, домой вернула миссис Уизли. Она только и делала, что причитала, пока готовила ужин, о том как повезло неблагодарной Гермионе, что сын великодушно принял ее обратно.       Вечером за столом собралось намного меньше народу. Гарри все еще не вернулся из Министерства, а Джордж где-то задерживался.       Находясь уже в своей комнате, Гермиона услышала шум с первого этажа. По голосу она поняла, что это Джордж довольно громко пытается доказать родителям, что его брат что-то сделал со своей невестой и им не стоит ему доверять. Она попыталась открыть дверь из собственной комнаты, но быстро поняла, что та заперта. Старший сын продолжал убеждать родителей, и в ее мыслях поселилась надежда, которая угасла уже спустя пару минут. Девушка услышала практически вопль Молли: — Убирайся из этого дома! — следующие слова за этим она уже практически не разобрала.       Ее тело воспринимало Джорджа теперь как угрозу, и она радостно захлопала в ладоши, когда в доме все затихло. Разум же бился в истерике. Не только от своей беспомощности, но и из-за молодого человека, который покинул Нору.       Отношения матери и сына после войны стали походить больше на соседские. Миссис Уизли скорбела по умершему сыну и в его близнеце видела только смерть, не понимая, как трудно приходится ему. Никто не выгонял Джорджа на улицу, но и поддержку он видел только в младшей сестре, которая надеялась, что все когда-нибудь вернется на круги своя и их мама придёт в себя, осознавая какую боль причинила собственному ребенку. Прошел уже год и теперь Молли собственноручно выставила его из дома.       Разум Гермионы потерял последние крупицы надежды, но и смириться она была не готова. Боролась каждый день со своей судьбой, пока оставалась в одиночестве. Когда рядом находился Рон, который действительно наслаждался положением вещей, все ее мысли были заняты лишь проклятиями. Она выдумывала все новые и новые способы расправы над ее мучителем.       Были и другие дни. Самые ужасные. Он приходил ночью. Она ощущала себя использованной, хотя ее тело отвечало на его неумелые ласки. Он делал это не часто, но каждый последующий день ее разум рыдал, пока вторая личность созданная зельем, которое он продолжал приносить каждый день перед завтраком, была абсолютно счастлива.       Прошла неделя издевательств над ней, когда утром Рон вошел в комнату все с той же чашкой в цветочек, но его вид был крайне недовольным. Мысли Гермионы торжествовали, она бы станцевала, если была возможность, но смогла только участливо произнести: — Что случилось, любимый? — вместо ответа он сунул ей в руки все тот же мятный чай и подождал пока она его выпьет, чтобы отставить чашку в сторону.       Он подошел к ней вплотную и притянул в свои объятия, утыкаясь в объемные кудри. Гермиона поняла, что он нервничает и мозг начал свое злорадное хихиканье, а руки непослушно обхватили тело молодого человека. — Моя сестра возвращается со сборов намного раньше, чем планировала. — как-то рассержено прошипел он. — Она попытается вновь нас разлучить, но я не позволю. Это Джордж наплел ей глупостей, но ведь ты меня любишь, правда? — Конечно, Рон. — любяще прошептала она. — Никто не сможет нас разлучить. — Жаль, что я не знаю правда ли это. — пробормотал он, перед тем как прижаться к ее губам в мокром поцелуе.       Ей была даже плевать на чувство омерзения, которое она обычно испытывала при поцелуях с ним. Ее сознание ликовало и Гермиона начала свой отсчет до дня, когда Джинни вернется и точно все поймет.       Теперь ее жизнь перестала быть окрашена лишь в черные краски. Даже когда он вновь приходил по ночам, все о чем она могла думать, это как выколет его глаза в первую же минуту, когда очнется от дурмана Амортенции.       Созданная Роном личность ежедневно готовилась к предстоящей свадьбе, восхищенно обсуждая скатерти на столах и свадебную арку. Настоящая Гермиона никогда бы не согласилась на торжество в Норе, похожее на бракосочетание Билла и Флер. Она мечтала о свадьбе в небольшой церкви, где женились ее родители, в кругу самых близких, а не пафосный банкет на несколько сотен человек с приглашением для министра Магии.       Джинни вернулась домой неожиданно, спустя тринадцать дней после своего отъезда. Рон ждал ее только на следующий день, поэтому в Норе сейчас не было никого кроме Грейнджер. — Джинни! — воскликнула девушка, когда подруга вышла из зеленого пламени камина и встревоженно огляделась. — Я так рада, что ты успела к нашей свадьбе. — а после задумчиво добавила. — Но Рон сказал, что ты приедешь только завтра, он будет расстроен.       Лицо девушки исказилось неестественно сильной печалью, а сознание ликовало, когда она увидела шокированный вид подруги, которая продолжала стоять у камина. — Что он с тобой сделал? — прошептала младшая Уизли. — Ты о чем? — испуганно ответила Гермиона. — Джин, ты меня пугаешь. — Что он сделал? — повторила свой вопрос девушка. — Я не понимаю, о чем ты. — ответила Грейнджер. — Он ничего не делал. У меня посттравматический синдром… — она запнулась, произнося свой ненастоящий диагноз, но тут же продолжила. — Я поняла свою ошибку и хочу быть с Роном.       Джинни смотрела на нее неверяще. Кажется, в ее голове сложился какой-то пазл, и она выставила палочку, направляя ее на подругу, а Гермиона напугано попятилась к лестнице. Она не успела сделать и пары шагов, как в ее грудь ударил мощный «Ступефай». Последняя мысль, перед тем как она ощутила на себе оглушающее заклинание, была о том, что она спасена.       Она делает рваный вдох и из открывшихся глаз льется поток слез, когда она хватается за плечи подруги, которая сидит рядом с пустым пузырьком противоядия в руке. — Джинни… — шепчет она через непрекращающиеся всхлипы. — Джинни, ты здесь…       Еще несколько минут подруга гладит ее по спине и волосам, пока рыдания, наконец, не прекращаются. — Тебе нужно срочно уезжать. — это не просьба или совет, а скорее приказ. — Пока он не вернулся и все не понял — уезжай. — Но Джинни… он поймет, что это ты. — Это уже не важно. Рон не причинит мне вреда, а когда все узнают… — Нет! — прерывает ее уверенный голос Грейнджер. — Ты не должна никому говорить. Он болен, ему нужна помощь. Разочарование семьи сделает его настоящим психом. — Гермиона… — Нет, Джин! Обещай мне. — вновь прервала она подругу. — Я сбегу. Он не доберется до меня. — Хорошо. — неуверенно говорит девушка. Они сплетают тонкие руки и их опутывают полупрозрачные линии заклинания.       Джинни все еще не уверена в правильности решения и пытается смириться с ним, когда утирает дорожки слез с лица подруги. Наконец, успокоившись, девушки поднимаются в комнату, и Гермиона берет всего несколько важных вещей перед тем как аппарировать из Норы, вероятнее всего, навсегда.