Не про отношения

Марк общался с Джонни, казалось, всегда, сколько себя помнил. И сейчас он с уверенностью может сказать, что их связали любовь к музыке, совместный просмотр комедий и ужастиков под одним одеялом и то, что их семьи живут по соседству. Ну, и множество иных мелочей, которые канатом скрутили две души в одну крепкую и тёплую дружбу. Джон свалил из родного города четыре года назад, поступил в университет и окопался среди чужих стен и новых знакомых, которые постепенно стали своими. Про Марка не забывал: видеосвязь, телефонные звонки и переписки, а в редкие приезды забегал в гости, чтобы вспомнить былое и прошвырнуться до ближайшего кафе. И теперь уже Марк приехал к своему другу детства, чтобы остаться в том же самом городе для дальнейшего обучения. Комнату ему выделила старая знакомая матери, которую тот за свою жизнь видел всего лишь пару раз. Обещала приглядеть и, если что, подзатыльников надавать в воспитательных целях. Он и город-то толком увидеть не успел за пару дней, но сорвался сразу же, как Джон клич кинул. Навигатор сбоит, Марк покорно принимает испытания в виде пробок и тяжёлого дыхания над ухом: висит рукой на перекладине и честном слове в маршрутке, забитой людьми. В их с Джоном маленьком городке было проще, да и у него там велосипед имелся, а здесь приходится терпеть и привыкать. До назначенного места добирается спустя часа полтора, а знал бы, за это же время пешком дошёл! Заблудился бы, конечно, поплутал, зато не так бы вымотался. Про себя решив, что назад только на своих двоих, Марк, глубоко вдохнув, отправляется искать дом, и вот хотя бы тот находится сразу же, как и квартира. На пороге стоит минут семь, периодически нажимая на звонок, пока наконец дверь не распахивается, едва не заехав Марку по носу. В глаза сразу же бросается помятый дикобраз на линялой майке, который смотрит на гостя с укоризной. — Не стой, проходи, только обувь скинь. Не украдут, хотя некоторые надевали кроссовки на тапочки. Хозяин дикобраза — приходится поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза — широко улыбается, хватает гостя за руку и тащит за собой, предварительно хлопнув дверью, тем самым предотвратив попытку побега. Марка ведут мимо шкафа и надтреснутого в углу зеркала, предварительно дав время, чтобы разуться, при этом руки не выпуская. В комнате среди пакетов со снеками и баночек с пепси и пивом обосновались люди, большая часть из которых облюбовала полы. Фоном бормочет плазма телевизора в полстены, и есть те, кто реально его смотрит. Марка попутно знакомят с присутствующими, а тот не знает, куда себя деть и что вообще происходит. Кто-то даже отвлекается, кто-то остаётся равнодушен появлению новенького. — Опять из коридора стащил? Верни на место, видишь, мальчику не по себе! — восклицают со стороны, и Марк с этим почти согласен, но ему бы сначала Джона увидеть, а потом уже бежать. — О, этот, в одних джинсах, Чону, — долговязый указывает пальцем на выкрикнувшего, на что тот закатывает глаза, а Марк честно старается смотреть ему в лицо, потому что если ниже, то пиздец. — У него вечная сексуальная революция, а ещё он не носит бельё. Не здоровайся с ним за руку, не проси у него ничего, а то вместо одной услуги получишь другую… — Не слушай его, он, кажись, обдолбался, — кивает Чону в сторону провожатого Марка, но тот машет головой, обиженно заявляя: — Меня укачало! Кто-то смеётся, парень с большими глазами лани сочувственно качает головой, и на него указывают следующим: — Это Тэён, рядом Джехён, один любит сладкую картошку, второй… Донхёки, положи бутылку! — палец переводят на парня, что только вошёл с другой комнаты, а тот застывает на месте, вперив взгляд в новенького, пока о нем вновь забывают, возвращаясь к парочке: — Второй любит первого, вместе любят смотреть футбол. Этот в пижамке — Джисони, — тот даже головы не поворачивает, зависнув в телефоне, — он самый младшенький, поэтому водку ему разбавляют соком. Местная фауна такая разнообразная, приходят, уходят… Знакомься, это — Тэн, он перебрал, поэтому его спихнули под стол. — Долговязый откидывает чужую руку носком в сторону и сам едва не падает. — Ты не споткнись только, а то это запросто… Донхёки, блядь, положи же, ну! Я не переживу, если опять разольёшь. — Это кто? — Вышеназванный, похожий на плюшевого мишку, тычет бутылкой с каким-то тёмным напитком в сторону Марка, а тот желает свалить подальше из зверинца, потому что животные, конечно, хорошо, но не когда ты в смятении, притом в чужой квартире. — Это гость! — Долговязый, имя которого до сих пор не известно, крепче сжимает Маркову руку, а тот даже слова против сказать опасается, только чувствует, что ещё немного, и ему сломают запястье. — Ааа, из новеньких. Надо сейчас организовать за встречу, — кивает Донхёки сам себе, и лимит внимания в его сторону исчерпывается. Рука указывает на дверь, из которой вылез медвежонок с бутылкой. — Там кухня и балкон, сейчас там дымит Доён, потом выползет — познакомлю, он тоже только недавно пришёл. Поворачивается, Марк обречённо следует за ним. — Это Джемин, ты его не трогай, у него брачный сезон. Это Джэно, его тоже не трогай, у него Джемин, а Джемин покусает, если будешь трогать Джэно. И его, и тебя искусает… Джемино какое-то, — бормочет, наблюдая за целующейся в углу комнаты парочкой, на удивление резво нагибается и хватает с пола тапок, ещё и запускает в тех, специально промахиваясь. — В спальню валите. Презики на верхней полке, смазка тоже там, вибратор вы сломали. — О, Лу, ты украл из коридора мальчика! — Их замечают, отрываясь друг от друга, а Марк, кажется, что-то похожее недавно слышал. Один с приспущенными на грани цензуры штанами — Марк честно отводит взгляд, потому что психика пока ещё нежная и ранимая, второй улыбается, ещё и подмигивает: — Если что, беги, отвлеку. Я Джемин, будем знакомы! — Марк… Минхён, — едва слышно. — А ты вообще как здесь оказался? — спрашивает первый, который Джэно, ничуть не стыдясь своего вида. И вот тут можно наконец и на себя внимание обратить, а то происходящее сейчас тянет на стресс, а Марк предпочитает зону комфорта, хотя в последнее время та трещит и едва ли не ломается. — Я к Джону приехал, мы встретиться должны были… Здесь, он мне написал. — Ааа, — кивает первый, а Лу тем временем чуть ослабляет нажим, но руку не отпускает: — Джон? Он уехал уже… Девушку свою забрал и того. С полчаса где-то. — Уехал? Марк оглядывается. Незнакомые ему люди, незнакомое место, город, который не знает совсем, и посреди всего этого единственный человек, который должен был его встретить, оказывается, свалил, даже не оповестив об этом! Он выхватывает телефон из кармана свободной рукой, набирает, но абонент не отвечает, наверное, и вовсе позабыв о друге. И становится так обидно, как в детстве, когда его оставили в парке типа пошутили, а потом никак успокоить не могли. — Эй, ты чегооо? Лу заглядывает ему в глаза своими удивлёнными — такие только в мультиках рисуют, гладит по голове, а Марку кажется, будто его сейчас задушит это вот всё. Особенно — чужой поступок, который на предательство тянет. — Вот лось, — огорчённо произносит хозяин дикобраза, и не понятно, к кому он обращается, да и плевать. Марка усаживают на диван, дают выпить чего-то мутного в большой кружке — его едва не выворачивает прямо тут, за что Донхёк получает оплеуху от Лу. Парень с глазами лани — Тэён — крепко обнимает, покачивая, Чону, мило улыбаясь, предлагает с утра заявиться к Джону домой и надавать пиздюлей. Джисон предлагает баночку пепси — запить противный привкус, оставшийся в горле. Джемин едва не устраивает стриптиз. В ногах усаживается парень, провонявший сигаретами, и предлагает сыграть в бутылочку. Марк вытирает слёзы, ему суют под нос опять дурно пахнущее, называют это успокоительным, которое имеет явные признаки алкоголя и чего-то фруктового. Он и не возражает, а через полчаса и вовсе засыпает в объятиях всё того же Тэёна.