Effleurement

Глава 3. Ноябрь.

На оранжевых стенах кабинета блестят осколки солнечных лучей. Светлое кожаное кресло слегка поскрипывает и чуть-чуть наклоняется влево. -Арсений, здравствуй. Как ты себя чувствуешь? -Странно. -Поделись, пожалуйста, этим со мной. -Если реже пить таблетки и больше выходить на улицу, то станет легче? -Это зависит только от тебя. Если ты захочешь, чтоб в тебе что-то поменялось, оно поменяется. -Почему мне стало чуть проще выходить на улицу? Антидепрессанты начали помогать? -Задай этот вопрос себе. Что ты услышишь в ответ? Попов поправляет челку и задумывается. -Не знаю. -Арсений, скажи, когда ты остаешься с собой один на один, о чем ты думаешь? Попов тихо выдыхает. Он понимает, что врать сейчас нет смысла. Ведь зачем загонять себя в тот же омут дерьма, откуда есть шанс выбраться. -Я не могу отпустить ее от себя. -Но кроме нее, кто-то есть еще в твоей жизни? -Да. Есть мой близкий друг. Он все про меня знает. И недавно появился еще один человек. Он... Он странный, но он понимает меня больше всех. -У вас с ним много общего? Арсений по-доброму ухмыляется. -О да. Очень много. -Тебе приятно общение с ним? -Думаю, да. -Это хорошо.

***

Кремовый потолок комнаты плавно перетекает в ее стены. Большой темный шкаф и письменный стол оттеняют белый диван и стул. На диване сидит Антон и перебирает браслеты. Напротив сидит девушка в белом халате с бейджем ,,Ирина". -Здравствуйте, Антон. Почему Вы решили перенести плановый прием и встретится раньше? -Здравствуйте. Появился вопрос. Ну... Вот то, что со мной, оно очень редкое, да? Какой шанс мне встретить человека, у которого будет то же самое сейчас? -Гаптофобия действительно редкая болезнь. И этот шанс очень мал. Но почему Вы заинтересовались? -Ну, просто так. -Хорошо. Вы продолжаете прием препаратов? -А, да. Они, похоже, начинают помогать. Впервые за столько лет. Мне проще говорить с людьми, чуть меньше кружится голова. -Мы не меняли курс лекарств. Может, на Вас действуют какие-то другие факторы? -Другие? Наверное, нет...

***

Холодная бетонная стена курилки универа отливает сыростью на подмерзшем асфальте. Сильные порывы ветра гуляют по земле, разбрасывая отсыревшие куски слегка подгнивших листьев. Арсений зарывается в черное пальто, пытаясь слегка согреться. Антон натягивает капюшон дутой куртки на глаза, не выпуская изо рта сигарету. -Бля, Арс, я замерз. У меня чипсы в сумке лежат, будешь? -Хах, а с чем чипсы? -Аэ, с сыром. -Фу, боже, Антон, как можно есть эту дрянь? С зеленью самые вкусные. -Реально? Я только сырные ем. От остальных тупо воротит. -Я тоже уже жестко подмерз. Все, по домам расходимся. Ну его нахер. -Ага, сейчас докурю только. Завтра ждать тебя в баре? -А, ну наверно. Мне к Сурковой зайти надо. Я проебался на днях у Дусмухаметова, она меня прикрыла. Вот только теперь я ей что-то должен. Ну как ей, всему деканату, получается. -Ебать, Арс, ты встрял... Ну Оксанка не убивает, так что получишь что-то для перваков, тип массовое мероприятие какое-то, и все. -Ну, думаю, что так и будет. Все, давай, пока. -Ага, пока.

***

От резких порывов ночного ветра окно квартиры постоянно обо что-то бьется. Арсений сидит за письменным столом и пьет свой имбирный чай. Перед ним лежит маленький рисунок карандашом, который освещает только свет настольной лампы. -Интересно, вот зря я пропускаю приемы таблеток или нет? Вроде не сильно хуже становится. Только руки все сильнее дрожат. Ну да похуй. Ален, слышишь, я все еще тебя люблю. Представь, я ввязался в какое-то мероприятие. Это странно. Как думаешь, может, мне реально лучше становится? Бля, какой абсурд. Прости, Аленка, я мудак. Но я исправлюсь. Я не допущу такого еще раз. Ну все, спать, наверное, пойду сейчас.

***

Фиолетовые обои кухни слегка отваливаются. Стол с тремя ножками постоянно скрипит. Единственный табурет уже давно потрескался. Да какая разница? Шастуну и так нормально жить. Он сидит на этом самом табурете и курит, стряхивая пепел в консервную банку. За окном рвется ноябрьский ветер, желая попасть в чью-нибудь квартиру. Но у Антона всегда закрыты все окна и двери. Очередной детский страх, так сказать. Парень оглядывает комнату и натыкается на две коробочки с таблетками на холодильнике. Вдруг Шастун резко встает, хватает упаковки с препаратами, чуть осматривает и одним движением кидает их в мусорку. Вновь падает на табурет и глубоко затягивается, выпуская потом большое облако дыма. -Все, в пизду. Я хочу быть здоровым. Без таблеток. Все...

***

Листья искусственного фикуса качнулись от порыва ветра с улицы. Недопустой бар встречает Арсения своим тускнеющим светом алкогольного одиночества. Три орущих и смеющихся раскатами грома мужчины за столиком у окна, средних лет женщина в углу комнаты с пустой бутылкой вина и потекшей тушью, пустующее место профессора на барной стойке и кудрявая челка зеленоглазого студента за столом около сцены. Попов скидывает теплое пальто, подходит к барной стойке и берет первый попавшийся коктейль и проходит к столику Антона. -Привет. -О, Арс. Здарова. -Что-то случилось? Чего тон такой? -Вон видишь женщину? С вином которая. Это жена профессора местного. Он умер вчера ночью. -Нихуя себе... -Ага. Пиздец, Арсюх, просто пиздец. -Ну, давай не чокаясь тогда? За профессора. Земля ему пухом... Парни чуть понимают стаканы вверх и отпивают по несколько глотков. -Ты ходил к Окси вчера? -А, да, Тох. Это пиздец. На мне теперь лежат нарисованный плакат, светодиодное оформление и музыкальная подборка на день ВУЗа. Я хочу умереть просто. Хер с ней, с подборкой, накидать немного серьезных песен про универ не так сложно. Но нахуя нам плакат вообще? Что вот он будет в актовом зале висеть? Я вообще не художник. Последний раз кораблик в детском саду нарисовал и все. Что теперь делать, хуй знает... -У тебя сроки какие? -Этот выходной. Все. Одно ебучее воскресенье. Потому что во вторник уже приедут долбоебы с умными видами из других универов и будут носами своими водить везде. Ну ты прикинь? Я настолько встрял. -Угу, понятно. Тогда завтра вместе сгоняем до одного магаза электроники, там нам помогут выбрать нормальные светодиоды. А насчет плаката... Да похуй, ватман и карандаши найдем. Как в школе, блять. -Подожди, подожди, подожди, в смысле ,,Мы"? -Ну чего непонятного? Арс, я тебе помогу. -Нахуя? -Слышь, ты щас пешком в пизду пойдешь. Я тебе тут помогать собираюсь, а ты со своим ,,Нахуя" лезешь. -Да не, Тох, я не в том смысле. Зачем оно тебе? -Ну ты мне вроде как друг. -Охуеть. Спасибо, получается. -Пожалуйста, получается. -Тогда завтра у метро встретимся? -Эм, может, ну его к хуям, это метро? Тут пешком недалеко... А в метро люди... Много... Легкое рвотное жжение начинает подступать к горлу Антона. Картинка перед глазами слегка мутнеет. Шастун хватает свой бокал и делает два больших глотка. -Все, Тох, я понял. Тоже не хочу ехать. Пройдемся. Все. Дыши глубже. -Ага, окей. Фух, тогда завтра у этого бара в 10 утра встречаемся. -Хорошо. Ну и реально спасибо. Я б один зарылся бы вообще. -Хуйня вопрос. Ладно, я пойду уже. Давай. -Угу, пока.

***

Серое московское небо угрюмо нависает над городом. Блеклые очертания солнца растворяются в сырости асфальта. Тонкие ветки сухих деревьев танцуют какой-то неизвестный медленный танец, иногда с легким хрустом срываясь на землю. Парень в толстовке под цвет своих глаз переминается с ноги на ногу и потирает чуть подмерзшие ладони. Некрепкая дверь бара немного поскрипывает, рассказывая что-то своему одинокому слушателю, который натянул зеленый капюшон почти на все лицо, закрываясь от ветра. Через пару минут из-за угла выходит молодой человек с кожаным рюкзаком и в угольно-черном ворсистом пальто. -Привет, Шаст, давно ждешь? -Здарово. Ну, замерзнуть успел. Мы сначала до электроники, потом в канцтовары. Идти не очень долго. Готов? Арсений делает глубокий вдох, на секунду закрывает глаза. -Ээм, может, покурим сначала? -Ну окей, давай... Шастун вопросительно смотрит на Арсения, но все же достает из кармана пачку Philip Morrisа. Попов слегка выдыхает, прикусывает фильтр сигареты и чиркает зажигалкой. -Арсен, а ты в курсе, что у тебя руки трясутся пиздец? -О, ебать открытие. Спасибо, я ж сам не замечал. Искра гаденького сарказма вспыхивает в воздухе, но тут же тонет в омуте синих глаз. -А ты таблетки какие пьешь? Может, они не помогают уже? Арсений выцеживает сквозь сжатые зубы дым. -А я не пью таблы. Уже с неделю. -Арс, ты ебанутый? -Угу. -Ну я заметил. И куришь сейчас, чтоб момент похода оттянуть. -О, ебать, психотерапевт нашелся. Сам вчера чуть не проблевался от упоминания метро. -Ой, пошел нахуй. Мы не в огромный ТЦ идем. Людей будет мало. Все, заканчивай и пошли. -Бля, да иду. Парни тушат сигареты о стенки мусорного бака и выходят на основной угол проспекта. Отчаянная Москва задыхается от любви к светофорам, многоэтажкам, трассам и серому воздуху. Горячий город душат холодные ветра с долей невозмутимого превосходства. Блики проезжающих машин тонут на мокрых тротуарах. Два студента идут по улице, сторонясь людей. И друг друга... Подсвеченная вывеска магазина электроники временами иронично мигает над входом здания. Парни входят внутрь, слегка озираясь по сторонам. -Ну и куда нам? - тихо спрашивает Попов. -В душе не ебу. Да похуй, щас найдем. Шастун проходит чуть вперед и задевает плечом стеллаж с какими-то крепежами. -Блять! А, Арс, нам туда. Антон разворачивается и уверенно топает в даль магазина. Арсений поглубже засовывает руки в карманы пальто и плетется за своим высоким провожатым. -Таак, о, смотри, мне вот эта цветная нравится. О, нет, во, вот эта, она переливается! Или та просто синяя. А, не, давай вот эту зеленую! -Тох, ну мне что, пять лет? -Нет, это мне пять лет. Иди в жопу. -Ну нам просто белая нужна. Цветные ты можешь себе домой взять. -Да бля, ладно, берем белую. Шастун берет с полки пакет и идет к кассе. Попов мило ухмыляется и следует за ним, нервно поправляя челку. Оплатив светодиодную ленту, молодые люди выходят на улицу. Им в лицо резким потоком бьет холодный порыв ветра. Набежавшие на дорогу машине пищат в своей суете, пытаясь проехать на неотложные дела. Клякса пыльной горящей звезды замерла на тусклости поднебесья. -Так, теперь канцтовары. -Не, Арс, подожди, давай во двор зайдем. Тут много людей уже. -Да, пошли. Студенты заворачивают в квадратную арку и проходят в пустой двор нескольких жилых домов. Антон прислоняется к бетонной стене, закрывает глаза и выдыхает. Попов садится на потертую лавочку и закуривает сигарету. Несколько минут тишины разбрызгиваются в искрах дымящего Westa. -Я уже лет двести кроме продуктового и бара не выходил никуда. Не, нельзя так резко социализироваться. Это слишком... -Слишком хуево. И причем это мы так слишком хуево живем, Арсюх. Пиздец. -Пиздец. -Все, пошли за ватманом и карандашами. -Угу. Арсений бросает остатки сигареты в урну и поднимается с лавки. Десять минут пути до магазина канцтоваров сопровождаются мягким одеялом тишины в кровати серых и желтых многоэтажек. Маленький магазинчик на первом этаже жилого дома чуть подсвечивается из двух небольших окон. Выцветшая вывеска ,,Канцелярия" на пару мгновений возвращает в детство. В предсентябрьскую подготовку к школе. В почти забытое прошлое... Деревянная дверь тихо скрипит и проваливается внутрь магазина. Желтый свет ламп накрывает витрины мягким шарфом. За прилавком стоит пожилая женщина с теплой улыбкой бабушки и такими же родными глазами. -Здравствуйте, молодые люди, что вам подсказать? -А, здравствуйте, нам нужен ватман и... -И карандаши цветные. А лучше фломастеры. Тох, не теряйся. -Да, да, фломастеры, - тихо шепчет Антон, перекручивая кольцо на среднем пальце. -Ватман я сейчас принесу, а вы можете пока выбрать фломастеры на полке прямо за вами. Женщина уходит в подсобку, а парни таращатся на десяток разных коробочек с маркерами. -Эм, Арс, а как тут можно вообще выбрать? -Да я сам не ебу. Они все такие яркие, большие. Я такие последний раз в классе 5 видел. Мне их мама на день Рождения подарила. Пиздец. -Ну, я не знаю, давай небольшой набор какой-нибудь возьмем. Вот этот, с жирафиком? -Давай с жирафиком. Оплатив на кассе канцелярию, студенты выходят на улицу. Грязно-белое облако прилипло к небу, как старая засохшая жвачка. Холодный ветер размыливает слезами картинку перед глазами. -Арс, веди нас к себе. Плакат у тебя будем рисовать. -Угу, пошли. Парни обходят дом и через дворы медленно шлепают в квартиру Попова. -У меня только Сережа там был и все. Непривычно вести кого-то... -Да я тоже никого к себе не вожу. А нахуя? Пить тупо, сидеть просто в пизду не сдалось. Ну короче, все по пиздорожью у нас. -Лучше и не скажешь... Арсений на вдохе проходит площадку перед подъездом, нажимает на кнопку домофона и открывает металлическую дверь. Шаг в духоту лестничной клетки и можно сделать выдох. Антон ловит уже закрывающуюся дверь и тоже входит в подъезд. Парни поднимаются на второй этаж, Попов поворачивает ключ в замочной скважине и придерживает входную дверь перед Шастуном. -Нихера ты так устроился. Красиво. -Да, это родители такой последний подарок во взрослую жизнь сделали. Сказали: ,,Держи, Сенечка, квартиру, вот твой универ, а дальше сам". Ну вот я и сам... Антон грустно ухмыляется, скидывает серые кеды и проходит в гостиную с большим пакетом купленного ранее. Он падает на диван, вытаскивает из сумки светодиодную ленту и бросает ее рядом с собой. -Так, а ватман и фломики я на стол положу. Шастун кладет покупки на письменный стол и цепляется взглядом за рисунок девушки. -Красивая. Давно с ней? Арсений подлетает к рабочему месту, быстро убирает картинку в карман и выпаливает: -Да. И это не твое дело. -Ладно, ладно, понял. Закрой окна, а? Дует пиздец. -Хочешь, возьми плед. Окна я не буду закрывать. Чай будешь? -Чай буду. Но что с окнами? Почему не закроешь? -Потому. Арсений грубо обрывает общение и уходит на кухню греметь чайником и чашками. Антон оглядывает комнату, осторожно вздыхает и снова плюхается на диван. Через пару минут в гостиную заходит Попов с двумя кружками чая и ставит их на стол. -Бля, с чего начать-то... Так, давай я сейчас по-быстрому на флешку музыки скину, а ты пока на полу ватман раскладывай и поищи картинки какие-нибудь связные. Тох, слышишь? -А? Да, слышу, сейчас. Арсений открывает ноутбук и начинает стучать по клавишам, иногда смешно поморщивая нос. Шастун садится на пол, кладет ватман перед собой... но не разворачивает его. Он просто залипает на серьезного Арсения, на его выступившую венку на виске, на сбившуюся челку... -Шастуун, не зависай. Ты сколько сегодня спал? Антон резко дергает головой и утыкается взглядом на большой белый лист, лежащий на полу. -Да часа четыре, наверно. А, похуй. Не отрывая взгляда от монитора, Попов кивает на чашку с чаем. -Чай пей. Он горячий. А то замерзнешь. -Я больше кофе люблю. Чай так, баловство. -Да? С чего такое мнение? -Да просто так. -Все, Тох, давай картинки ищи, нам тут работы еще часа на два. -Да понял, понял. Пятнадцать минут подгона музыки на флешку, и Арсений садится на пол рядом с Шастуном. -Нашел что-то? -Угу. Сейчас кину в Инсту тебе, посмотришь. На телефон Попова прилетает несколько уведомлений, и парень начинает в нем что-то рассматривать. А Антон начинает рассматривать Арсения и улыбаться по-котячьи. -Таак, мне нравится последний вариант. Давай его рисовать? -А, окей, давай. Парни берут в руки маркеры и начинают выводить какие-то линии, стрелочки и цифры на бумаге. Через 10 минут Шастун настолько увлекается процессом, что слегка высовывает язык. А Арсений мило усмехается и чуть отстраняется от листа, чтоб Антону было удобнее рисовать. А ему смотреть на это. На детский огонек в изумрудных сверхновых, на шаркающие браслеты и кольца, на кудряшки челки. -Эй, ты будешь помогать? Я что, один тут рукожопить должен? -Я маркер ищу. Тох, отстань. Попов делает вид, что озадачен поисками маркера несуществующего цвета, искоса засматриваясь на траву радужек. Шастун через секунду уже забывает о существовании чего-либо и снова подрисовывает на листе какие-то линии и черточки. Увлекшись выведением разноцветной схемы, Антон случайно ладонью задевает запястье Арсения. Попов удивленно убирает руку и медленно переводит взгляд на парня. Тот закрашивает какой-то треугольничек. -Тох, ты ничего не заметил? -А? Не, а что? -Ты просто... Да нет, ничего. Рисуй, рисуй. -Угу... Еще час непосильного творчества и весьма сомнительный, но довольно оригинальный плакат готов. Почти. -Не, Арс, подожди, тут вот еще диаграмму дорисовать надо... Тут распахнутое окно со всей силы ударяется о стену, а резкий порыв ветра сдвигает ватман, оставляя на нем красную полоску фломастера, что был в руке Шастуна. -Да сука! Бляяя... Ебаные твои окна! Я ж просил закрыть! Теперь все через пизду пошло. Какого хуя ты не закрыл это окно?! Ты ж в курсе, что на улице ветер! -Я никогда не закрываю окна! Иди на хуй! -Ты мудак, блять? Ты все нам запорол! Почему ты их не можешь закрыть нахуй? -Потому что Алена... -Чего Алена? -Ничего. Попов прислоняется к стене и закрывает лицо руками. В кармане нащупывает маленький листочек и аккуратно кладет его перед Антоном. -Это Алена. Ее нет уже два года. Из-за меня... -Не понял. Что? -Мы с ней были. Ругались часто. По хуйне всякой. И однажды ночью я вспылил, ну и сказал, чтоб она уходила. А она ушла. И у подъезда... В общем, мудак какой-то сбил ее. Насмерть. И из-за меня. -Блять... Поэтому ты сегодня так прошел быстро в подъезд. -Ага. Не могу себя заставить пройти там просто так. Слишком... У меня после ее смерти депрессия началась, Аленка мне везде мерещилась. Голос, руки ее на плечах. Гаптофобия и пиздец. -А окна? -Да чтоб просто холодно было и можно было что-то сверху надеть. Не могу постоянно чувствовать ее тепло, которого нет. -Охуеть... -Не то слово. Давай, Тох, теперь твоя история. -Я лет до восьми без отца жил. А потом мама привела домой нашего соседа-алкаша и сказала, что он будет жить с нами. Она ему помочь хотела. Да и трудно ей одной было меня тащить. А сосед никак ей не помогал. Он только пил и ее потихоньку подсаживал на это. Не, ты не подумай, она хорошая мать, но помогать просто всем любит. Ну а потом они ругаться стали сильно. Он напивался и бил ее. И меня тоже. Ну вот они так скандалили однажды, мама не выдержала и ушла к подруге ночевать, а я дома остался. Алкаш этот тогда уже настолько напился, что ему похуй было, куда агрессию выплеснуть. Он пошел ко мне, начал избивать, а потом... Да сука! Блять! Не могу. Можно курить? -Вообще, нет, но ладно, кури. Шастун вынимает из кармана пачку Philip Morrisа и закуривает, слегка морщась. -Он изнасиловал меня тогда. Я утром маме все рассказал, она не поверила, побила меня. Типо за то, что я вру. А вечером дружки соседа в драке его и зарезали. Мама плакала долго, потом отправила меня к сестре моей двоюродной. Ну и я ее больше не видел никогда. Я абсолютно закрылся, никуда не выходил, а потом сестра к врачу отвела и психотерапевт написал в карточке ,,Гаптофобия". Вот как-то так... -Пиздец. Я не знаю, что сказать. Первый раз в жизни, наверное. -Да тут хуй что скажешь, Арсюх. Ладно, мы вроде все доделали, я пойду уже. -Угу, дверь просто захлопни, а ее закрою потом. Пока. Хлопок входной двери, две чашки с холодным чаем, плакат с фломастерами на полу и маленький рисунок в руке. -Аленка, блять, как мне плохо. Прости меня. Но он такой забавный. И смеется звонко. Ален, я его не проебу, честно. Обещаю...

***

Вселенная, на самом деле, очень странная. Она сначала отымеет тебя без капли вазелина, а потом набьет полные карманы плюшек. Сначала все мировое дерьмо выльется на тебя блядским цунами, а потом откроется небесная манна и ты получишь почти то, чего хотел. Но это все не сейчас. Оно впереди...