7 минут в раю

       Улечься вдвоём на маленькой кровати было довольно тяжело. Особенно учитывая, что она была коротковата даже для роста Рэки.        Сначала Ланга лёг на край, свесившись вниз половиной тела. Легко и неуверенно, Кян всё же обхватил его за талию и притянул ближе.        — Навернешься же. Ложись нормально.        Стало тепло. Особенно в районе шеи, где аккуратно разместилась голова блондина. Парень уткнулся лицом в подушку, продолжая прятать слёзы. И от этого Кяну было до тошноты страшно. Рыжик испытывал такое ощущение, которое никогда к нему не являлось и казалось, будет существовать только в этот самый момент. Всё не так. Всё наоборот.        Казалось бы, он должен эгоистично радоваться тому, что они лежат сейчас вместе или навязчиво сопереживать, как ему присуще. Но от чего-то внутри было так холодно и безразлично.        Чем больше парни лежали вместе, тем больше ему хотелось оттолкнуть Хасегаву, но совесть не позволяла.        «Почему?»        Конечно, до этого они уже спали вместе. Но только сейчас у рыжика было как-то черно на душе. Парень лежал в напряжении, как солдат, готовый броситься на поле битвы даже во сне. Ноги и руки сковывались маленькими подкожными молниями, бегающими туда сюда. Ланга же мертвым грузом распластался на нем, тихо всхлипывая.        Кяну внезапно вспомнилось, как раньше он разглядывал белые волосы, аккуратно обрамляющие бледное лицо, особенно красивое под лучами рассветного солнца. От такой картины сердце всегда пускалось в пляс и очень хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Иногда Рэки задерживал дыхание и представлял, что время остановилось, а когда вспоминал об этом - мысленно смеялся над собой за глупость.       Хасегава действительно был похож на картинку из какого-нибудь журнала. Идеальный. Гладкое лицо, спортивное тело. И даже с напряженными во сне бровями и взглядом, от которого всегда хотелось смеяться, парень был больше похож на статую, чем на живого человека. Кян каждый раз просыпался раньше и украдкой поправлял упавшие на нос волосы, которые Ланга, сквозь сон, старательно пытался смахнуть.        Периодически Рэки касался его лица руками, проверяя, не проделки Морфея ли это. Блондин был слишком красивым. Невозможным.        Ещё ему очень полюбились моменты, когда Хасегава похищал одеяло. С тех пор, как в окне начала зиять дыра, которую создали три футболистки младшей лиги, рыжик всегда просыпался от холода. Ноги и руки начинали подрагивать, попутно цепляясь за всё, что можно. Парень совсем зяб.        Отобрать одеяло обратно возможным не представлялось из-за силы и тяжести бледных рук. И будить канадца тоже было бесполезно. С тех пор, как месяц назад они начали частенько ночевать вместе, Кян понял одно - Хасегава, как ребёнок, - засыпает за три секунды и просыпается так, словно у него в воскресенье в 7:20 утра необязательные нормативы по математике.        Но в ситуации с одеялом был свой плюс. Через пару минут после акта хищения Ланге становилось жарко и он просыпался. Первое, что парень делал - осматривал рыжика. Неважно, какие были обстоятельства. Хасегава мог подопнуть подушку или убрать за ухо выпавшие волосы и, обязательно, укутать в одеяло, несколько раз проверив, сделал ли он всё достаточно правильно. Иногда он оставлял собственные пятки на холоде.        А как Ланга умел красться. В те дни, когда родители оставили их вдвоём на хозяйстве, Рэки успел заснуть, пока ждал, когда высохнет рисунок на новом скейте. А затем ему посчастливилось проснуться от очень интересного зрелища.        Вернее, он проснулся чуть раньше, но до самого конца делал вид, что не замечает, как Хасегава аккуратно перешагивал особо скрипучие половицы, попутно неся у себя в руках две кружки чая. В парне не было ни капли присущей ему грации. Блондин был похож на цаплю, которая, по какой-то причине, была вынуждена выступать в балете. Только стеклянное донышко кружек коснулось тумбы, Хасегава споткнулся о свою же ногу и вошёл головой в шкаф, после что-то бессвязно шипя.        В тот раз Кян был уверен, что его разорвёт, если он сделает хоть один вздох. Ланга вылез из шкафа и нервно уставился на рыжика, надеясь, что тот не проснулся. Как хорошо, что под челкой не было видно приоткрытых карих глаз. Хасегава тогда подошел, снова поправил его волосы и накинул зелёный плед на спину.        И именно такие ситуации заставляли Кяна задумываться о том, почему Ланга всё ещё не нашёл себе девушку.        Рэки оторвался от воспоминаний и снова стал смотреть на Хасегаву. Его левая рука сама начала гладить широкую спину. Парень, что всегда моментально отрубается, когда соприкасается головой с подушкой - плачет уже полчаса и не в силах успокоиться.        Ноги затекли и рыжик решил сменить позу. Стоило ему немного отодвинуться, как в тишине прозвучало:        - Я могу уйти, если неудобно.        Казалось бы, это предложение звучало довольно правильно и, в каком-то смысле, на него стоило бы согласиться, но…        Слова как будто-то разбудили в рыжике палитру чувств и полностью изничтожили тяжесть, до этого стесняющую его. Кян сильнее прижал блондина к себе, позволяя немного навалиться и принялся напористо гладить спину руками. Всю шею обжигало от горячего дыхания. Правая рука рыжика медленно потянулась к голове юноши, теперь поглаживая белокурую макушку. Хасегава начал медленно успокаиваться.        Всё это было таким странным. Рэки планировал оттолкнуть его, а теперь сам не хотел никуда отпускать. И их отношения. Не дружба и не любовь, а просто кошмар. Как можно надевать какие-то маски, когда оба уже знают, какие желания движут ими на самом деле?        - Я не знаю, о чём ты думаешь, но ты - один из самых дорогих людей для меня. Я не могу смотреть на то как ты плачешь.        Рэки лежал без сна, пялясь на потолок в обшарпанной выцветшей штукатурке и думал о том, что могло так сильно ранить Лангу. Было хорошо слышно, как в коридоре со временем стихали разговоры и свет соседних комнат, едва проникающий через окно, тоже постепенно исчезал.        Когда в номере сверху что-то с громким звоном брякнулось на пол Кян распахнул глазки и осознал, что почти отключился. А ещё он обнаружил, что его добрый друг наконец спокойно заснул и вновь скорчил ту самую заумную рожицу.        « Всё как обычно.»        И только опухшее лицо с раскрасневшейся кожей подле глаз могли выдать Лангу.        Трение о чужое тело и одеяло в совокупности согревали даже холодную пустоту внутри. Ноги парней переплетались, как единое целое. Рэки немного поправил одеяло и тихонько двинулся. Неожиданно, кровать громко скрипнула, но Лангу этим точно не разбудить.        Как-то без умысла, Кян приблизился к его лбу губами и тихонько поцеловал.        - Кто бы тебя не обидел, я им носы переломаю.        Неожиданно Ланга, сквозь сон, вытащил левую руку и с силой притянул рыжика к себе. Последний даже опешил, на мгновение решив, что блондин проснулся. Но ему так только показалось.        Сердце, от испуга разрывавшееся, как старый мотор, медленно успокаивалось, ведомое тихим, едва заметным дыханием; приобретая его ритм. Стало очень тепло. И телу, и душе. Ощущая чужую руку на своей талии Кян и сам успокоился. Прикосновения немного холодных ног, мягкого и тёплого одеяла. Рэки рассматривал белую макушку, изредка переводя взгляд на окно. Парень чувствовал, что вот-вот окончательно уснёт.        Неожиданно перед глазами что-то сверкнуло. Тёмное ночное небо, искрящееся от миллионов разнообразных алмазов на своей твердыне, внезапно потеряло одно маленькое украшение.        И теперь крошечная падающая звёздочка скакала туда-сюда, не находя себе места. Кян сопровождал её взглядом сонных глаз, с каждой секундой всё хуже соображая, снилось ли ему происходящее или он бодрствовал. Неожиданно Ланга мотнул головой и оказался прямо перед лицом рыжика.        Рэки хотелось его потрогать. Провести рукой по щеке, коснуться бледных губ, выводить странные узоры на шее. Но всё, на что он был способен - просто смотреть на Хасегаву и сонно улыбаться. В тишине ночи парень подумал:        « Вот бы каждую ночь так засыпать.»        И мгновенно провалился в царство Морфея.        Кяну казалось, что он закрыл глаза всего на секундочку, но тут же над его ухом зазвонил будильник, возвещающий о том, что пора вставать. По какой-то причине парня сковал жар и дышалось так тяжело. В голове словно взрывались маленькие салюты, а в ушах стоял непонятный гул, перемешанный с беспорядочным звоном будильника. Гудение будто танцевало, впиваясь каблуками на внутренней части головы.        Ланга вытянулся и махнул рукой в сторону телефона, даже не открывая глаз. Попытка выключить раз за разом проваливалась, пока парень, наконец, не уронил его на пол, да с такой силой, что тот отскочил под кровать и, словно от боли, начал пищать ещё громче.        - Бля…        Так же не открывая глаз Хасегава извернулся и сполз половиной тела, свесив голову под кровать. Его левая рука так и осталась у Кяна на талии, отчего рыжика бросило в дрожь. Парень застыл в оцепенении и, неожиданно для самого себя, закашлялся.        - Рэки, прости меня, это твой… Слава Богу, что он не разбился.        Ланга засунулся ещё глубже под кровать, попутно сжав живот рыжика. А его ноги с силой вдавились в матрац, бесстыдно потираясь о чужие голени.        Кян застыл непонятно от чего. В горле встал ком, а по коже бегали мурашки. И та часть его руки, с которой стянули одеяло, даже под слоем футболки нещадно морозилась.        Хасегава рывком вылез и вернулся в прежнее положение. Он включил маленькую лампу, стоящую на тумбочке, выставил телефон перед собой и начал его осматривать. На экране высветилось время 5:20. Кян забыл выключить этот глупый будильник, который был предназначен для того, чтобы парни вовремя возвращались домой с S. Стало стыдно. Даже затошнило.        - Да, всё в порядке. И вставать только через сорок минут. Хотя если ты быстро собираешься, то можно и через час.        Блондин улыбался и продолжал вертеть телефон в руках. В тёплом свете настольной лампы он выглядел ничуть не хуже, чем при свете дня. Хотя, даже не так. Он всегда выглядел великолепно.        Взгляд Кяна зацепился за красивую шею и блуждал по ней, сопровождаемый чувством вины за свои действия. Неожиданно Хасегава лёг чуть ближе, снова сжав его талию. Сердце резко кольнуло. Воздух прекратил проникать в лёгкие.        - Пять минут.        - А?        Хасегава, кокетливо улыбающийся, повернулся к нему и, сверкнув глазами, резко переменился в лице. Оно выражало тревожное, хмурое любопытство. Может с капелькой злости, а может с осознанием какого-то собственного бессилия. Затем оно так же резко сменилось испугом и полным непониманием.        У Кяна от этого взгляда окончательно сперло дыхание и он бегло проговорил:        - Я обычно встаю в пять минут восьмого.        - Что у тебя с лицом? Это ведь не я?        Неожиданно голову Рэки схватили и с напором удерживали. Хасегава изучал его нос с особым интересом. С каждой секундой его лицо приобретало выражения, ни разу не похожие на прежние.        Опешивший от такого Кян быстро выдал:        - Нет, я подрался.        И тут же осознал, какую ошибку совершил. От холодных рук, беспорядочно тягающих его за щеки, голова начала кружиться и печь.        - Что?        - То есть, ударился.        - Рэки…        Ланга цыкнул и недовольно отвёл взгляд. Его забота была столь умилительной и согревающей, что Кян был готов умереть прямо здесь и сейчас.        Парня затошнило. Всё вокруг слилось в единую картину и начало беспорядочно плавать. Дыхание сперло что-то жесткое и колющее.        Рэки слышал, как его друг говорил что-то. Слов разобрать не мог, но сердцем понимал, что тот уже готов был набить кому-нибудь лицо. Единственное, чего парню хотелось - положить голову на подушку и ещё ненадолго закрыть глаза. Всё-таки, на экскурсию им ещё совсем не скоро. Можно и…        Обратно в чувства его привели холодные мокрые губы, коснувшиеся лба.        - Ты горишь.        Ланга выглядел таким напуганным и растерянным, что от этого хотелось смеяться. Как будто сама ситуация была невозможной. Они спали вместе всю ночь, при этом фактически в ссоре, а вчера один из них подрался и сиганул в сугроб с высоты второго этажа, пока второй шлялся непонятно где и приполз ночью весь в соплях. Что-то из разряда детской фантастики.        Кян мотнул головой и во мгновение стало безумно дурно. Парень понял - его нос заложен основательно, оставалось дышать только ртом, а такое дыхание сопровождалось хрипом и сиплым свистом, сначала еле различимым, теперь невозможно громким.        Ланга наклонился над ним и накинул одеяло. Стало теплее, но тело все равно ощущало ужасный мороз, подобный уличному. Рэки попытался выпрямиться и ощутил резкую боль во всем теле. Кости ныли, словно всю ночь пара парней проспали голыми в гараже на полу.        Даже осознавая собственное недомогание, Кян совсем не хотел тревожить блондина. Все-таки он не должен нянчиться с больным, когда целью всей этой поездки было провести время с друзьями. И уж тем более, он не должен проводить время с кем-то вроде Рэки. Последняя мысль резанула по сердцу и оставила зудящую невидимую дыру.        Рэки знал, что она не правдива, но сам хотел верить в это. Парень отвернулся к стенке и всхлипнул:        - Не… Не важно… Просто ложись к себе.        Не прошло и секунды, как его развернули обратно. Теперь Хасегава выглядел не на шутку напуганным. Парень потянулся к нему, ещё раз поцеловав лоб. Судя по выражению лица Ланги, он все ещё обжигал губы, если не стал еще горячее.        - Всего день. Как ты успеваешь?        - Успокойся, полежу и пройдёт.        Ланга снова цыкнул и во мгновение стал злым. Парень встал на ноги, осмотрелся и спешно накинул на себя чужую толстовку.        - Это же моя…        - Нашёл время. Хотя…        Хасегава снова подошел к нему и, неожиданно, пустил руки под майку. Они легко скользили, будто между ними и животом был слой масла.        - Ты весь мокрый. Ну хоть это неплохо. Тебе холодно?        Рэки отвернулся и уставился на стену.        - Угу. Майка в тумбочке.        - А вторая толстовка?        - Не высохла со вчера…        Кян начал хрипло кашлять, словно пытаясь выплюнуть внутренности.        - Я не думал, что когда-нибудь скажу это, но я хочу тебя треснуть.        В комнате раздались беспорядочные шаги и режущий звук молнии на рюкзаке. Хасегава спешно искал что-то, видно, разбрасывая по кровати вещи.        - Блин,да где?        - Почему ты свет не включишь?        - У тебя будут болеть глаза.        Рэки чувствовал внутри вулкан, выплевывающий из своих недр что-то горячее; вызывающий рвотные позывы. Парень скривился и зажмурился, стараясь не дать накипающему выйти наружу.        Неожиданно Хасегава взял его за плечи и посадил. И что удивительно - желание блевануть куда-нибудь как рукой сняло.        - Потерпи немного.        - Ага.        - Подними руки.        Хасегава сработал как часы. Как только с парня сняли майку - последнему показалось, что он оледенеет и мгновенно умрет. Уже через секунду на него натянули что-то большое и тёплое. Ланга снова схватил его за плечи и положил на подушку.        - Так получше?        - Это что, толстовка? Почему не носишь?        Взволнованный Ланга на секунду стал спокойным и улыбнулся.        - Не хочу.        - Но она ведь классная и тёплая…        - Я очень рад, что тебе она нравится. Значит ты её и носи.        Сказав это парень рывком накрыл опешившего рыжика одеялом и заправил уголки так, чтобы Кян не смог вылезти.        - Эй!        - Месье, вы в ловушке.        - Это я уже понял.        - Не вставай. Я схожу за учителем.        - Вот так встал и пошёл. Прямо сейчас.        Парень улыбнулся и потянулся.        - Не язви мне тут. Пять минут и я вернусь.        Сразу после этих слов Хасегава вылетел прочь. Кян, смотрящий ему вслед, думал:        « И снова у тебя проблемы из-за меня…»        У рыжика было стойкое ощущение, что между тем как Хасегава ушёл и они вернулись вместе с учителем, прошла добрая пара часов. Кян чувствовал себя треской, которую жарят в кипящем масле. Парня тошнило. В лёгкие - как воды набрал. Нос не дышит, через рот - всё булькает и скрипит. И стоило ему двинуться, чтобы почесать руку, как одеяло дернулось и соскочило, открыв половину тела. Парень моментально замёрз. Сжавшись, он попытался укрыться, но было так же плохо. В конце концов Рэки с головой накрылся одеялом и сжался в калачик. Время действительно текло бесконечно долго.        Наконец входная дверь распахнулась и в комнате послышалось два знакомых голоса.        - Рэки, ты как?        - Угораздило же вас. В самый разгар поездки…        Даже сквозь одеяло Кян сумел почувствовать боль от включённой люстры. Кто-то грубо дернул одеяло и яркий свет ослепил рыжика.        - Боже, а с носом то что? Ты же вроде говорил, что он температурит.        - Он… Упал.        - Если ты ему лицо начистил, то так и скажи. Мне нет до этого никакого дела. Главное - родителям ни слова. Понял?        «А, этот тот петух-классрук какой-то параллели.» Ланга просто молчал. Зрение все ещё не хотело фокусироваться, потому Кян довольствовался обжигающими белыми пятнами, гарцующими перед глазами.        - Да уж… Кян, как так получается, что ты - одна ходячая катастрофа? Ещё и Лангу заставляешь подрываться и тратить на себя время. Вот были бы мозги.        Даже осознавая, что сенсей говорил правду, рыжик думал лишь об одном:        «Хочу плюнуть ему в лицо.»        Решившись на ужасный поступок, Рэки прокашлялся, не прикрывая лицо. Преподаватель отскочил от него и начал ругаться:        - Ну давай-давай, ещё нас двоих зарази. И что теперь с тобой сделать?        - Он ведь может просто отлежаться в номере.        - Нет, это исключено.        Стало холодно, рыжик натянул на себя одеяло, оставляя прорезь только для глаз.        - Это ещё почему?        - Ну, лекарства у нас конечно есть. Но я не могу выделить никого из преподавателей, чтобы они остались здесь вместе. А он один дел натворит… Потом вдвоём за комнату отдуваться будете? Да и поколбасится он денёк в таком состоянии - может быть отпадёт желание делать глупости.        «Похоже, что я сегодня умру.» С каждой секундой у парня всё сильнее слипались глаза. Рыжик шмыгал носом, надеясь, что сможет дышать хоть немного. Казалось, сопли уже доставали до самого горла.        - Я останусь.        - Что? Ланга, ты и так молодец.        - Я серьезно. Поделитесь аптечкой и идите. Да и у меня самого в сумке было что-то.        Кян отчетливо слышал топот ног и знакомый скрипящий звук молнии. Ланга снова рыскал в рюкзаке.        - Не бери на себя слишком многое. А ещё ты целый день пропустишь.        - Да хоть до конца поездки тут просижу.        - Не усердствуй. Да и оставлять двух учеников на самоуправство я не могу.        - А все 40 можете.        - Что ты имеешь ввиду?        - У него из-за меня по-вашему нос разбит? Или, может быть, это кто-то из вашего класса? И я не стану утруждать себя напоминанием о том, что это в любом случае ваша ошибка. Хотя я и так это уже сказал.        - Ланга, не ругайся пожалуйста. У меня голова болит.        - Извини.        - Что-то ты разболтался. А так и не заметишь, что вы ладите.        Наконец все окружающее обрело формы. Учитель усмехнулся и взглянул на Лангу, стоящего у стола, а затем перевёл взгляд…        - Хасегава, ты что, кровать заправил перед тем, как пойти за мной? Или ты здесь и вовсе не ночевал?        Ланга выглядел очень недовольным. Парень облокотился на стол и взглянул по направлению к двери.        - Нет, я ночевал здесь.        «Ланга, нахера такая двухсмысленность. Хотя он не врёт. Даже наоборот…»        - Так вы… Серьезно что ли…        - Извините, сенсей-изврат. Мне очень плохо, а от вашего волшебного голоса тошнит только больше. Поэтому заткнитесь и проваливайте отсюда. Предвосхищая ваш вопрос - из нас двоих только один гей. Можете попытаться угадать, кто. Но будь я на вашем месте - не терял бы время попусту и побоялся Бога приставать к ученикам с такими вопросами.        - Ты слишком остр на язык, не находишь?        - Я и без вас об этом осведомлён. Первое - лежачих и больных не бьют. Второе - как только моя мама увидит что произошло с моим лицом - проблемы будут у вас. Поэтому давайте я ей солгу, а вы, кхе-кхе, отъебетесь от меня хотя бы на минутку. И выключите сраный свет, пожалуйста. Глаза болят. Да и у меня в голове даже мой собственный голос отдаётся эхом. Я так не могу.        Неожиданно Кян начал кашлять очень громко и выплюнул мокроту себе в ладони. Учитель было хотел что-то сказать, но все же смолчал и уставился на больного. Ланга метнулся куда-то в сторону и через секунду был перед носом рыжика уже с пачкой салфеток. Сенсей наконец потянулся к его лбу рукой и, коснувшись, моментально скривился. Было видно, что дело плохо.        - Ладно, извините меня. Я за аптечкой. Напишу тебе что и чем лечить. Кян, у тебя ведь никаких противопоказаний по таблеткам?        - Неа, несите всё.        После грубой ссоры, сопровождаемой матами и пререканиями, всё шло как по маслу. Ланга получил в руки аптечку и наставление провести эти два дня в отеле. А ещё ему оставили немного денег на чрезвычайную ситуацию, хотя стоит отметить что у каждого из школьников свой кошелёк тоже имелся.        Выпив несколько таблеток Кян моментально отрубился. Когда он закрыл свои глаза - большинство учеников даже не проснулось. Очнулся парень уже далеко в обед, от запаха чего-то сладкого и горячего под боком.        На тумбе стояла рисовая каша… в большой кружке. По-какой-то причине в отеле не нашлось тарелки? Или это не рис? Нет, это определенно каша. Проснувшийся Кян попытался сесть и даже немного взвыл. Кости спины зудели от дискомфорта. Со лба съехала холодная тряпочка и упала на одеяло. Открытые части тела, будучи мокрыми, ужасно страдали от соприкосновения с холодным воздухом. Особенно шея.        Как только парень облокотился спиной на стенку - перед ним предстал очень интересный вид. Хасегава спал за столом, запрокинув голову. Вокруг стояли аптечка, чай и ещё одна кружка. А поодаль были разложены два ртутных градусника. Рэки попытался тихо перевалиться с одной ноги на другую и, как назло, кровать одарила мир громким скрипом. А самым удивительным было то, что Хасегава от этого звука чуть не подкинулся. Парень растерянно озирался по сторонам, пока не остановил взгляд на таком же растерянном Кяне.        - Проснулся?        - А что, можно спать с открытыми глазами?        Ланга улыбнулся и провёл по лицу руками, потирая глаза.        «Мило…»        - Главное - я пришёл тебя разбудить, но так засмотрелся, что сам заснул.        «К чему эта двусмысленность? Глупо.»        - Окаю? Где достал?        Ланга потянулся к тумбе и подвинул кружку ближе, как бы намекая Кяну, что это его порция. Рэки взял чашку в руки и начал растерянно озираться по сторонам. Хасегава, сообразив где ошибся, вытащил откуда-то ложку и протянул парню.        Каша была вкусной. Особенно - из-за мёда. Рэки очень любил именно эту добавку к окаю. Они даже как-то ели кашу вместе, но это было так давно, что Ланга вряд ли запомнил.        - Сам. - Предвосхищая вопрос, Хасегава сразу пояснил - Внизу кухня. Мёд забрал вчера из ресторана, а риса занял у персонала.        - Да ты шеф. Спасибо за еду.        - Угу.        Время, которое парни потратили на обед, прошло в полной тишине. Ланга смотрел на Кяна задумчиво, после отводил взгляд, снова возвращался к каким-то размышлениям.        Это было вполне нормально, учитывая всё то, во что эти двое влипли ещё со вчерашнего дня. У каждого было над чем подумать.        Наконец доев Хасегава отложил тарелку в сторону и устало посмотрел на Рэки.        - Как ты себя чувствуешь?        - Я был голоден. Из остального - болит спина.        - Больше ничего?        - Ничего.        Ланга выдохнул и переставил стул ближе. Тут же на лоб Кяна легла горячая от чашки с рисом рука.        - Температуры нет. Ты так и не сказал мне, что произошло с твоим лицом.        - Ну…        - И не нужно мне врать. Это ведь Кота был, не так ли?        - Что? Нет. Он меня выручил. Я просто… Ох, да я очень неудачно перелез через местный забор. Он в три раза больше меня. Клюнул носом землю, а этому ещё пришлось меня за ноги вытаскивать.        Ланга смотрел на него с подозрением, но в конце концов смягчился и уставился в окно.        - Ладно. Хотя до этого ты мне совсем другие вещи рассказывал.        - Это когда?        - Пока бредил. А ещё ты меня укусил, когда я пытался дать тебе таблетку. Надеюсь, ты привит от бешенства.        Ланга выставил вперёд левую руку, на которой отчетливо виднелся след от зубов. Кян машинально ткнул его локтем в бок, из-за чего вызвал у Хасегавы улыбку. Немного обдумав слова Ланги парень спросил:        - А что я тебе наговорил?        - Когда?        - Пока спал.        - Ты спал? Я думал, ты просто бесишься.        - Ничего не помню до текущего момента.        - Три раза поднимался.        - Ничего не помню.        - Первый раз тебе просто было плохо. Потом два раза просил воды. Да вот вроде и всё. А ещё ты угрожал запихать мне в жопу градусник, если я не прекращу пичкать тебя таблетками и укусил за руку. Но об этом я уже сказал.        - Прости меня. Вечно у тебя проблемы из-за…        Хасегава положил руки ему на плечи и посмотрел прямо в глаза.        - Порядок. Всё хорошо. Повторяя твои слова - ты тоже для меня очень важен, и я не могу смотреть на то, как тебе плохо.        Почему-то Кяну снова захотелось плакать. Все эти слова резанули по сердцу огромным толстым клинком, окончательно распоров его на две неровные половинки. Рэки улыбнулся и натянуто прошептал:        - Спасибо.        Вечер наступил быстрее, чем они могли представить. Таблетки действительно были очень горькими и неприятными. Особенно - жаропонижающее.        Ланга выглядел как-то очень устало. Конечно, можно понять его, ведь вертеться весь день рядом с больным человеком - та ещё работа. Но с каждой минутой он все больше походил на старца, который не спал последние сто лет. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше внутри рыжика росло его чувство вины.        Сколько бы раз Кян не спрашивал о самочувствии блондина, тот раз за разом отвечал одно и тоже:        - Порядок.        Когда в коридоре зазвучал долгожданный топот десятков ног, парень в очередной раз разминал таблетки в порошок. В комнату без стука влетел преподаватель, несколько одноклассниц и каких-то девочек из параллели. Все присутствующие все ещё были в верхней одежде, мокрые и в снегу.        Половина сразу прицепилась к Ланге с возгласами о том, какой он молодец. Остальные пришли к рыжику и вели себя очень приветливо. От этого даже на душе стало как-то теплее. Учитель все ещё вёл себя напыщенно, но, тем не менее, начал смягчаться по отношению к окружающим:        - Хорошо, что вы двое всё ещё живы.        - Ну и умудрились.        - Как самочувствие?        Перед Кяном возникла та самая девушка, которая в прошлый раз помогла ему в потасовке и протянула пакет.        - Мы вам еды принесли, но если честно, я бы это и на смертном одре есть не стала. Но салат отменный. Ваши с боем отвоевывали тарелку.        - Спасибо.        - Хей, Рэки, очень хорошо, что вы не поехали. Мы два часа стояли в очереди на улице. Ты бы в ней и откинулся.        - А ещё в музее выставка была точь-в-точь как вчерашняя. Вы ничего не пропустили.        - Ну как не пропустили…        Девочки переглянулись и засмеялись.        - Кота умудрился удариться головой о столб.        - Через минуту после этого в столб вломился учитель.        - А потом пацан из параллели, который на тебя суп вылил.        - Мы решили, что это кармический столб.        - У них у всех шишки на лбу.        Кян перевёл взгляд на сенсея и действительно - у него был небольшой синяк. Парень улыбнулся и стал изучать остальных присутствующих, пока глазами не наткнулся на Хасегаву… в компании какой-то девушки. Группа поддержки, завидев его задумчивое лицо, решила разъяснить:        - Не обращай внимания. Эта дурочка к нему давненько липнет, но ей ничего не светит.        - Если бы Ланга начал с кем-то встречаться, ты бы первый об этом узнал.        «И то верно…»        - Так что не переживай.        - Да, не переживай.        - Да я и не…        - Так, часы посещения закончились, давайте идите по комнатам. Не хватало мне только обзавестись другими больными. Кыш-кыш.        Конечно же, ребята пробыли там ещё минут пятнадцать. Если не больше. А после все нехотя расползлись по комнатам, оставляя парней вместе с учителем. Особенно тяжело было оттащить от Ланги ту особу, которую забывчивый Кян и его "подружки" ласково окрестили "сучкой".        Когда их наконец оставили, Мучитель начал задавать базовые вопросы про самочувствие, питание и всё подобное. Но самым удивительным стал следующий:        - Ладно, у Кяна снова температура поднялась. Хорошо, что вы сами нашли что перекусить. Ланга, а ты себя как чувствуешь? У тебя ведь тоже утром температура была.        «Всмысле?»        Кян поперхнулся морской капустой так сильно, что та чуть носом не вышла.        - Всё хорошо. Она не сбивалась сначала, но так и не поднялась. В любом случае - я чувствую себя нормально.        « Этот идиот…»        - Хасегава, это много хуже, чем просто высокая температура. Значит, твой организм не борется с болезнью. Таблетки пил?        - Угу. Температуры уже пару часов как нет.        - Точно?        - Угу. Говорю же, всё в порядке. Лучше за него побеспокойтесь.        От чего-то Кяну захотелось воткнуть вилку Ланге в руку. Можно прямо в место укуса. Сейчас же.        Через двадцать минут, уставший сенсей наконец покинул ребят, снова оставив на самоуправство. В комнате сохранялась полная тишина. Кян почувствовал, что температура снова начала подниматься. Видимо - от нервов. Или от гнева.        Хасегава подошел к нему сбоку и попытался всучить под руку градусник. Рэки отвернулся от него и уставился на стенку, зажав ладони в подмышках.        - Ну чего ты?        - Сам знаешь. Почему бы тебе о себе не позаботиться?        - Я же говорил, что я в порядке.        Совершенно неожиданно Хасегава положил голову ему на плечо уткнулся в шею. Что-то внутри разорвалось на маленькие куски и салютами разнеслось по всем внутренностям.        От горячего дыхания все тело сжалось, не в состоянии пошевелиться.        - Ты горячий.        Примерно через минуту Ланга отстранился и облокотившись на стол, зашуршал чем-то. Кян был готов выдохнуть, но тут его головы коснулось что-то холодное. Парень мягко провёл рукой по волосам, убирая за ухо.        Всё внутри начало колотиться. Стало тяжело дышать. Рэки уже не знал, что из этого болезнь, а что эмоции. В тишине маленькой комнаты со спёртым, обжигающим лёгкие воздухом, Хасегава произнёс:        - Посмотри на меня.        И Кян обернулся, сам не зная, чего ожидать.