7 минут в раю

      Рэки не мог знать наверняка, что творилось в голове у этого сумасшедшего канадца. И когда в полумраке комнаты, среди раскиданных блистеров с таблетками и чашек для риса Ланга подался вперёд - это было скорее раздражающе, чем удивительно.        Пусть, сердце трепетало от необъяснимой силы, будоражащей грудь. Пусть, от напряжения взвыла не только спина, а все нервы смуглого тела. Пусть, пот на его лбу проступил не температурный, а от бледных губ, которые своим холодом прижгли его горячее лицо.        Но он ничего не почувствовал. Кроме раздражения и растерянности, которые придавили его как камень. Удивительная ситуация - вроде бы получил то, чего давно желал, но на лице нет и следа улыбки. Только болезненная тягость. Птица грусти и печали, что забилась в груди и отравила его обиженную душу.        Кян даже не закрыл глаза - он просто уставился на Лангу, не умея вести себя при такой ситуации. Этот поцелуй не был страстным, не был щадящим по болезни. Хасегава не рвался вперед, не был нежен, больше того - Кян подозревал, что он так вымещал свою обиду. Страстные и жестокие мечты обернулись для Рэки не страстными, согретыми обожанием губами; не тяжелыми руками, одновременно наивно и по-собственнически бороздящими его спину под футболкой. Это необъяснимое состояние - граничащее между ссорой друзей и полной потерей контроля двух возлюбленных - заставляло Кяна чувствовать себя одиноким, потерянным и абсолютно нелюбимым. Хасегава проткнул его грудь, надутую напряжением до состояния воздушного шара, одним нелепым поступком - как иголкой. Рэки должен был взорваться, но мог только сдуться... и исчезнуть куда-нибудь. Как можно скорее.        Кян рывком схватил Хасегаву и впился ногтями в плечи, но тот даже не шелохнулся. Напротив, он навалился сверху и не собирался останавливаться. Смуглые руки были для него не препятствием, а забавным дополнением к процессу. Белые ресницы щекотали чужую кожу. Внезапно Рэки вздрогнул - это ощущение чужого тепла и напора показалось ему до боли знакомым. Словно они когда-то уже целовались подобным образом... и он понял.        Это была месть. Глупейшее её проявление, но незаметное только слепому. Ланга хотел заставить его испытать то, что испытал сам Хасегава. Это вовсе не поцелуй, а крик души... то ли о помощи, то ли о ненависти, то ли обо всем и сразу. Рэки приперли к стенке.        Лучше бы Ланга кусался, рычал и сходил с ума как только ему одному чувствуется - Кян бы понял это. Но когда он внезапно ощутил наглый язык, что протолкнулся в пересохшие губы - его крупицы терпения иссякли.        Завязалась драка, какую словами не опишешь. Было совсем неясно - Кто первый начал кусаться? У кого на губах проступила кровь? Чего они оба в самом деле добивались - отталкивая и притягивая друг друга, будто сами не понимали, чем занимаются? Хасегава повалил его на кровать и случайно задрал футболку. Сердце Рэки ворочалось в его груди, обжигая больше любой высокой температуры. Мысли о ненависти и мести оставили его глупую голову и юноша опустил руки на кровать, давая Ланге делать то, чего тот так яростно желал. Кян плохо понимал, что чувствовал на самом деле - сердце звенело в ушах, ноги стали ватными, а он сам, в тот момент, даже если бы от этого зависел целый мир, не мог проронить и слова. До того он нервничал и боялся. А чего - сам не знал.        Тело его, под чужим телом, обмякло и совсем потеряло силы. Ланга победил не потому, что был силен, а потому, что Рэки просто отпустил это. Оба они где-то на подкорке осознавали, что дороги назад не будет. Поэтому, Кян позволит ему делать то, чего он хочет. Плакать придется позже. Пусть в их жизни появится еще один момент, который Рэки вспомнит в смеси упоения и раздражения - поступок, который можно назвать плохим, но в самом деле, каждый получил то - чего больше всего желал.        Хасегава изучал чужой рот с особым усердием, но так и не притронулся к оголенной талии. Его дыхание ласкало распаленные температурой щеки. Лицо Ланги, призрачно-белое и мокрое, с длинными пухлыми губами, с искусанной верхней губой, капризно вздернутым острым носом, с закрытыми блестящими веками - пусть Кян и не мог видеть всего, выражало теперь крайнее смирение. Его образ, не на шутку умиротворенный и блаженно "спящий", будто не имел никакого отношения к давлению белых рук, с жестокостью прижимавших друга к постели. Ощутив касание в районе бедра - Рэки понял, что его окончательно повело. Что-то в нем то бурлило жизнью, то беспамятно исчезало. Он желал обуздать это чувство, рвущееся из него наружу, ощутить его, понять.        Вдруг Ланга отстранился. Он впился руками в плечи, рывком вскочил на ноги и вытаращился на Кяна. Как-то испуганно, будто кошка, увидавшая дикую свирепую собаку. Словно случившееся вовсе не его вина - а, быть может, кого-третьего, кого-то, кого здесь и не было. На коже все еще оставалось ощущение жжения от чужого тела. Голубые глаза смотрели на Кяна таким взглядом, какого он никогда не знал.        Рэки не понимал что произошло, как не понимал, что вовсе должно было произойти... Но вовсе не это. Они смотрели друг на друга так, словно Ланга все ещё восседал на нём, а Кян не сопротивлялся. По бледным губам и подбородку ползла черная капля. "Это я укусил его" - понял Кян. На языке проступила пьянящая горечь - холодная и острая. Наконец Рэки мог смочить горло. Во рту ощущался вкус крови и... Что-то твердое и противное. Что-то, от чего все немело и морозило.        "Таблетка. Черт возьми! Это - таблетка!" Стоило Хасегаве вытереть окровавленную губу рукой - тот словно очнулся от транса. Разорвав зрительный контакт он тут же бросился прочь к входной двери.        — Ланга! Какого черта? - Рэки попытался схватить его за край кофты, но не смог уцепиться. Юноша вылетел быстро, оставив дверь нараспашку. — Ты что... В лифте родился!? - Гневно продолжил Кян, ощутив собственную беспомощность и раздражение. Нет, этот поступок - не месть и не любовь - просто юношеская глупость. Юношеская глупость... Самая большая глупость, на которую был способен Ланга.        Любой бы растерялся на месте Рэки. Может быть, даже утонул в рыданиях, поперхнулся в собственных слезах и умер прямо на кровати; в обшарпанном гостиничном номере где-то на краю света. Но это был Кян.        Этот поступок стал окончательной точкой, после которой у юноши сорвало башню. Больной, босой, в этих глупых коротких шортах и чужой толстовке он вынырнул вслед за Хасегавой прямо в коридор. Со всех сторон на него смотрели бесконечные ученики параллели. Впереди показалась группа, которая ранее надругалась над лицом юноши. Тот самый верзила - широкий, как бегемот успел лишь открыть рот:        — Завали ебало и дай пройти, недоумок! - Громко сказал Рэки и оттолкнул юношу. Глаза его стали бешеными, лицо скривилось. Уродец схватил Кяна за рукав и развернул на себя. Рэки не интересовала вся эта возня. Он замахнулся и дал обидчику кулаком в нос. Сразу после этого заехал по яйцам. Тот упал на колени и начал шипеть, пока остальные в панике озирались по сторонам. Хорошо, что уроки Джо не такие уж и бесполезные, какими кажутся на первый взгляд.        — Блять... Ты... Уебок... - Внезапно для самого себя, Кян начал смеяться. Заливаться гоготом, словно это в последний раз в жизни. Этот уродец не то что не был проблемой... Сейчас его мысли, душу, сердце... - его всецело занимал один человек - Хасегава.        — Ещё раз тронешь меня, я отделаю тебя. Правда... Что касается вас, крысеныши. Вы просто не знаете, кто мой отец. - Сказал Кян, по сути, не солгав, — Отъебитесь от меня, выскочки.        И он просто ушел оттуда.        Хасегава как будто испарился. Рэки двадцать минут скакал по всему этажу в надежде напороться на друга, но сделать этого ему не удалось. "Он спрятался у кого-то в комнате" - думал Кян, - "Может быть у той барышни... Аоки? Акой? Какая, блять, разница?"        Его раздражали эти неприятности, раздражало отсутствие Ланги, раздражало непонимание самого себя. Зачем он вообще носится за этим чертоголовым? Что он ему скажет когда встретит? Как он недоволен?        Силы Рэки постепенно покидали его тело. Разболелась голова, чувствовался жар, глаза закрывались сами по себе. Кян всерьез боялся, что упадет в обморок. "Отвратно" - подумал он, а затем снова задал вопрос — "Зачем я вообще за ним бегаю?" И ответ, который он получил в своей голове звучал очень комично: "Это же Ланга... За ним все бегают."        И ему невероятно сильно захотелось дать себе по лбу.        Желудок решил сыграть с ним злую шутку - все органы внутри танцевали самбу. Кяна тошнило сильнее, чем в автобусе. Может, так сказалась его простуда. В дверях туалета он столкнулся с одноклассницами и... Котой, идущим позади них. Поначалу девушки весело улыбались, но затем, вдруг остановились и на их лицах отразилось что-то похожее на смущение. Или раздражение. Одноклассница, с которой Рэки чаще всего сталкивался в течении поездки - Аой - вдруг побелела. Это было не временное помутнение, а натуральный испуг. Девушка положила руки ему на плечи и встряхнула:        — Ты почему не в кровати? - - Казалось, не только Кян, но и сама девушка удивилась своему вопросу. Остальные барышни вытаращились на нее, после чего стали говорить все сразу:        — Да еще и босой, ты посмотри...        — Если ты отморозишь ноги, кого физрук гонять будет? Ты же можешь больше не встать на скейт, в курсе?        Рэки поежился. Он не ожидал подобной заботы и, по какой-то причине, это полилог казался ему очень странным. Увидев сомнение в глазах одноклассника девушка убрала руки, тяжело вздохнула и печально нахмурилась. Кота подошел к ней вплотную и уставился на Кяна.        — Тебе просто не нужно этого видеть, — Сказала Аой. Остальные печально отвели глаза. Даже Кота выглядел каким-то взвинченным.        — Насколько всё плохо по шкале от 1 до 10? - Спросил Рэки, стараясь сохранить оптимизм.        — 200 - ответила Аой.        Рэки ничего не почувствовал. Он просто обернулся и решил не спеша отправиться в свою комнату. Это было правильным решением. Ему незачем страдать больше, чем он может себе позволить.        А затем он вспомнил, как убежал год назад, не желая ни в чем разбираться. Как бросил Шедоу в больнице, как нагрубил Мие. И даже если Ланга натворил что-то колоссально плохое - пусть Кян узнает об этом сам. Кончится дружба, а не жизнь.        Он обернулся, протиснулся между девчонками и оттолкнул Коту. Рэки понимал, что зря это сделал. Он знал, что это великая глупость.        — Нет! - Крикнула вслед одноклассница.        — Не надо, Рэки!        Нет, там не было ничего жуткого или пугающего. Даже напротив - большинство людей бы позавидовали подобной картине:        Ланга сидел на столе. Высокий, стройный блондин с большими выразительными глазами и манящей милой улыбкой. Таким Рэки видел его, кажется, всю последнюю жизнь. Простой, изящный и мягкий. Прекрасный даже тогда, когда пускает слюни или сморкается.        Кян понимал, что им нужно поговорить. О чем именно - не до конца понимал, но необходимость эту чувствовал, знал и видел. Даже если он не понимает, отчего трепещет его сердце или болит голова - когда они собирались сюда, Кян не намеревался терять лучшего друга и предмет обожания.        Даже если ему самому всё это кажется вызывающим безразличие - это не могло быть правдой. И Рэки знал это.        Было бы замечательно, окажись Ланга в комнате в одиночестве. Они бы просто поговорили, попялились друг на друга, поплакали... Но прямо перед ним, неестественно выпячивая все свои поводы для гордости, стояла девушка. Проблема была не в том, что между их губами было расстояние меньше миллиметра. Даже не в том, что майка Хасегавы задралась, а у девушки была расстегнута блузка. Рэки смущало то, что они улыбались, глядя друг другу в глаза.        Заметив его боковым зрением девушка завизжала и встала лицом к стенке. Ланга испугался. И крика этой барышни, и взгляда Каяна, и всего на свете. Его зрачки были похожи на семечки киви.        Как нужно чувствовать себя в такие моменты? Смущенным? Виноватым? Рэки не чувствовал ничего. У него в груди просто зияла черная дыра, которая поглощала всё. Он забыл и о температуре, и о негодовании.        — Вау... - сказал Кян сам не зная зачем - Изви...        — Проваливай отсюда, придурок! - злобно крикнула девушка. — Ты - вонючий уродец!        — Какое интересное замечание... Я хотел извиниться, но... Я не буду извиняться перед уродливой потаскухой и бабником, которые лобызаются в общественных местах. - То, что произошло дальше, сложно назвать разумным.        Вроде бы, Кяну посвящали матерные дифирамбы. Он их не слушал. Разочарованный взгляд карих глаз был прикован к Ланге. Тот словно застыл во времени. Рыжеволосый юноша понял, что поговорить они смогут лишь дома. И только через пару месяцев... В лучшем из случаев.        Родные голубые глаза убивали Кяна. Он не знал, что ненавидит больше - себя или случившееся. Может быть - им никогда не стоило примиряться? Еще тогда, весной и осенью. Тогда у него не было бы безответных чувств. Не было бы этой глупой надежды, которой он кормил себя каждый день.        Девушка подлетела к Рэки, схватила руки и положила их на свою прекрасную грудь. Чего она хотела этим добиться? Только ей одной это достоверно известно. Но Кян в любом случае превзошел её ожидания - просто вывернул свой больной желудок прямо на её топик и, немного очухавшись, произнес:        — Как же отвратительно. — После чего, под ошалелый взгляд девушки и веселый смех Коты Аой уволокла его из туалета.        Кота не мог остановить свой смех 20 минут. От его гогота в голове Кяна взрывались салюты. Девочки оттащили его подальше от злополучной уборной и облепили со всех сторон, как обеспокоенные нянечки.        — Ты в порядке?        — Вообще ничего не чувствую... - Спокойно сказал Рэки, — Может я ненормальный?        — Нет, ты просто обманываешь себя. - Сказала Аой.        — Это придет позже. — Сказала Хироми.        — Да... - Протянул Кян расплывшись в довольной улыбке, — Ночью буду реветь как сучка. Такое уже было разок другой.        — Я вообще ничего не понимаю! Как так можно!? - громко крикнула одна из одноклассниц.        — Я больше никогда не буду с ним разговаривать. - Поддержала другая.        — Девочки, остыньте уже... Все-таки это моя проблема, а не ваша. — Сказал Рэки не сводя взгляд с группы пьяных парней, сидящих на общих диванчиках, — Как думаете, у них есть пиво?        — Рэки, ты можешь обойтись без него.        — Да, я тоже так думаю. И да! Даже если ты сейчас скажешь, что мы...        — Вы можете меня оставить, девочки. — Кян подошел к куче бутылок с дешевым алкоголем и стал выбирать что-то по вкусу.        — Ты наломаешь дров, Рэки.        — Я уже их наломал... Да и будет, что потом вспомнить. — Юноша улыбнулся и потянулся к одноразовым стаканчикам. Он едва успел взять один в руки, прежде чем появился Кота с бутылкой Асажи Брювери.        — Я присмотрю за ним. И честно говоря, вам стоит больше за себя волноваться. Ступайте в номер, пока здесь не началась полная вакханалия.        — Да, пожалуй он прав, Аой. - В ответ на это девушка тяжело вздохнула.        Следующий час прошел парой минут. Несколько парней с алкоголем, которых заприметил Кян - оказались друзьями его нового знакомого. Эту компанию точно бы не одобрила мать Рэки, но её здесь не было, а если бы была... Кян с удовольствием играл в счастливчика и дальше. Тем не менее, ребята рассказывали неплохие истории и ненавидели все на свете. А это было именно того, чего так хотелось Кяну - ненавидеть хоть что-то, кроме своего подвешенного состояния.        Поначалу Рэки и Кота выпили немного пива. Настолько немного, что у скейтера отнялись ноги и парням пришлось тащить его до дивана.        — Да я говорю тебе, они просто проиграли в одну из этих тупых игр. - Говорил один из подвыпивших одноклассников Коты.        — Омерзительно, - сказал рыжий юноша и отпил немного напитка из своего стакана. Что именно в нем было налито - никто не знал, так как парни подливали все подряд, не давая разобраться с остатками предыдущего пойла.        — Если ты еще раз скажешь "омерзительно" - я сдохну. — Сказал кто-то из парней посмеиваясь. История произошедшая в туалете мгновенно расползлась по всем комнатам.        — Вот она шлюха. - Поддержал его другой.        Кян собирался сделать еще глоток, но Кота выхватил стакан у него из рук.        — Кажется, тебе уже хватит, Рэки. - Буркнул парень.        — Ни. - Кян потянулся, чтобы отобрать свой стакан, но вместо этого перевернул содержимое на толстовку.        — Да, я прав в том, что тебе уже хватит. - Подытожил юноша и вздохнул, — Так, Акито. Проследите за ним. И не спаивайте.        — Ты куда-то собрался?        — Схожу, наберу нашему блевунцу воды... - Кота встал на ноги, отряхнулся и взглянул на Кяна. Не увидев никакой реакции он просто закатил глаза, — Так. И чтоб не спаивали его. Ему уже хорошо.        — Ладно, братец, не ссы. Только поторопись, а то девчонки скоро подтянутся.        — Будем играть в желание! - Радостно протянул юноша и срыгнул.        — Омерзительно. - Сказал Рэки и сполз по спинке дивана. Все вокруг начали смеяться.        Было непонятно - время не могло унять свой ход или Кота действительно ходил за водой целую вечность. Задаваясь вопросом о местоположении парня, Кян понимал, что ему было, по большей степени, наплевать. Но оставалась одна комната, которая не отпускала даже его пьяное сознание - санузел, где находился Ланга с девушкой.        Любопытные карие глаза не сводили взгляда с арки, за которой пряталась распахнутая дверь. Первое время - никто не появлялся, потом была пара девушек, староста параллели, еще какие-то парни. Если бы Кян был чуть более трезв, он бы подумал: "Почему тут отдельные санузел и кухня... Это типа был офис? Жилой дом?" Но в одурманенной рыжеволосой голове была пустота. А еще её не покидало дикое желание выпить еще немного с новыми друзьями, имена которых Рэки узнать даже не удосужился.        Вдруг около арки послышался какой-то грохот. Первый силуэт, промелькнувший в проеме был отдаленно похож на Коту. Второй был слишком знаком, чтобы ошибаться - Хасегава. — Ох, как мы заговорили. А сам то ты как с ним поступил? - Вопрос прозвучал настолько тихо, что Кян по-началу даже не разобрался, кто именно его задал. — Может я и не идеальный друг… - Спокойно ответил Ланга. — Друг? Ты все ещё можешь называть себя другом после этого? — Ты договоришься. — Можешь продолжать угрожать мне, а я, пожалуй, пойду отсюда. - Кота практически принес воду, но поспешил обернуться и язвительно добавить: — Меня там ждут.        Парни повернулись к нему и начали без умолку говорить обо всем, что произошло во время его отсутствия. Кота сразу же устремился к Кян и всунул ему в руку стакан с водой.        — Тебе стало лучше? - Спросил он, смотря в сторону, где когда-то стоял Ланга.        Только Рэки хотел ответить утвердительное "нет", кто-то из парней толкнул его нового друга и Кяна придавило пьяным товарищем.        — Кота? Рэки? Звиняйте. Просто всё такое... Такое полу-такое, полу-сякое. Ниче не пойму.        — Омерзительно. - Констатировал Кян когда Кота встал на ноги. Кто-то снова залился смехом. Внезапно, юноша стал скучать по своему скейту. Он даже удивился подобной глупости.        Рэки сполз ещё ниже. Перед глазами вертелся один парень из параллели, полностью перекрывая ему обзор. Тут рядом с ним сел Кота, сжал его лицо в ладонях и стал пристально что-то изучать.        — Ты чем-нибудь мазал нос? - В ответ на это скейтер утвердительно покачал головой.        — Уже было... - Кян начал трезветь. Помещение снова обретало привычные обывателям формы. Юноша несвоевременно удивился - пусть он частенько расшибал лицо и раньше... Впервые дыхание через нос давалось ему настолько тяжело. — Можешь... Не волн... Ваваться...        — О-о... Вечером пьяница - утром лентяй.        — Так мой дед говорил, пока не умер. - Кто-кто из парней снова расхохотался. Рэки совсем не заметил, как вокруг них собралась толпа девушек. — Омерзительно.        — Да что ж ты заладил...        — Прекрасные дамы, уродливые мужчины... Мы собираемся немного поиграть в 7 минут в раю! - Проговорил парень, стоящий в другом конце зала.        — Или Мэнко! - Сказал другой.        — Мэнко - полный отстой, чувак. - Кто-то засмеялся.        — Зачем звать нас присоединиться, если вы сами не в состоянии определиться с игрой, а? Макото? - Сказал Кота.        Поскольку единственный диван в лобби был прямо под задницей рыжего скейтера, все желающие стеклись именно к его месту дислокации. Ребята, многих из которых Рэки даже в школе не успел увидеть, распластались по полу; кто-то притащил кресла из номера; одна девушка вовсе предпочла сесть рыжему на колени. Это его не беспокоило - девушка вкусно пахла, была крайне мила и доброжелательна; а еще её тонкая талия закрывала собой свирепый взгляд Хасегавы, который настолько приелся Кяну, что встреть он еще раз этого недалекого, так бы и сказал - "Чего пялишься, недалекий?"        Все-таки напиться до потери устойчивости оказалось не такой уж плохой идеей. Мозг Рэки совсем забыл о причиненном моральном ущербе и полностью сфокусировался на борьбе с постоянной головной болью и мыслями о том, как плохо в понедельник ему будет на S.        — Значит это будет бутылочка!        — Пьяными играть в бутылочку... - Бубнил Кян.        — Отвратительно?        — Очевидно. - Он выдохнул. Девушка, сидящая на коленях у рыжика назвала его милым и стала трепать по голове, — Вот если бы вы предложили поиграть в аиста и лягушек... Я бы на это посмотрел. - Те, кто могли слышать его слова - стали смеяться.        Рэки немного огляделся и понял, что собрал почти все внимание публики на себя. Те, кто занял диван - уже хорошо его знали. Сидящие напротив были из класса, где училась та девушка - поэтому тоже с интересом поглядывали на странного юношу. Самым соком средь всех присутствующих были трое: девушка, которая переоделась в водолазку и теперь смущенно отсела подальше от Хасегавы. Сам Ланга, мозолящий голубые глаза то пристально всматриваясь в черты лица Коты, то разъяренно поглядывая на Кяна; и тот уродец, которому Рэки отомстил. Сначала вовсе отказывался появляться. А теперь, вместе со своей компанией, сел поближе к рыжему.        Один Бог знал, что творилось у них в головах. Кяна это не интересовало. Его занимала глупая лампочка от которой болели глаза и жар, который воспротивился принятым таблеткам под действием алкоголя.        "Завтра подыхать - не сегодня" - подумал Кян.        — Поэтому пьем, как в последний раз... — Пробубнил он себе под нос.        — Чего? - встревоженно дернулся Кота, который прежде не сводил взгляда с симпатяжки, сидящей на Кяновских коленках.        — Омерзительно.        Эта игра была самым скучным зрелищем на планете. Незнакомцы крутят бутылочку - незнакомцы выполняют желания. Большинство одноклассников предпочли обойти стороной это глупое развлечение.        К тому же - игра была невыносимо скучной. Кян понял кое-что еще тогда, когда пару дней назад наткнулся на сборище около кухни. Они играли в "Короля"... И тот, кому попадался Король каждый раз давал задание скучнее предыдущего.        Впрочем - вечер и без того был давно испорчен, настроение на нуле - и всё происходящее было больше похоже на глупую шутку, чем на реальность. Люди выполняли скорее пошлые, чем тупые задания. Кто-то лапал друг друга, кто лез целоваться - это стало таким рутинным, что Кян больше ничему не удивлялся.        — Рэки, ты целуешь того, кто слева от тебя.        — Чего? - Он повернул голову и увидел только Коту. Девушка, сидевшая на его коленях засмеялась. — Ой, да чего тут смешного. - Не успел его друг хоть что-то сказать, как Кян притянул его лицо и поцеловал в лоб. — Лови мое благословение.        Пока публика весело смеялась, Рэки чувствовал на себе чей-то мозолящий взгляд. " Ланге подобное с ума сводит, поэтому неудивительно."        — А в губы слабо, мой хороший? - Спросила девушка, сидящая у Кяна на коленях. Она потрепала обоих парней по голове. Чувствовалось, что она смотрит на Коту особо пристально, с каким-то задором и кокетством. Он смотрел на неё примерно таким же взглядом.        Рэки её заявление показалось шуткой и он готовился сделать ещё пару глотков чего-нибудь крепкого, но Кота внезапно чмокнул его в губы. Лицо Кяна выражало полнейшее непонимание. В сравнении с тем, что приключилось утром - произошедшее было сущим пустяком. Да скейтер даже поцелуем это назвать не мог. Что-то бесчувственное? На дошкольном языке.        — Омерзительно.        Зал наполнился ещё большим гоготом, который заставил Кяна позабыть о случившемся.        Сидели они всего пару часов, изредка меняя игру с "Короля" на "Бутылочку" и обратно (Хотя какой в этом был смысл - оставалось никому неизвестным, поскольку игры имели общую суть). Затем кто-то нашел в номере карты, потом "пол - это лава"... Даже до аиста и лягушек дошло, но пьяные догонялки грозили вывернутыми шеями, поэтому староста прекратил это безобразие.        К счастью - Ланга больше не смотрел на него. Совсем. У них не было совместных заданий, игр и команд - к тому же, Рэки с удовольствием отказался бы от общих забав. Ему было до одури всё равно, а это, пожалуй, куда хуже ненависти или боли. У них будет время разобраться дома, а пока нужно было держать себя в руках.        — Листочек? 13? - Спросил Рэки взглянув на бумажку, которую протянул ему Кота.        — Тссс... Помалкивай давай.        — Во что мы играем? - Спросил рыжик, чтобы разобрать хоть что-то.        — 7 минут в раю.        — Это тогда, когда вдвоем в шкафу запирают? - Ели вспомнил Кян.        — Да, но девочки немного поменяли правила... Во-первых - не семь минут, а полчаса. Во-вторых - у вас не шкаф, а целая комната. Вместо последовательности они написали именно номер комнаты.        — Как здорово. Но я так хочу спать.        — Они и на второй заход собирались.        — Еще час?        — Получается, что так.        — Я не дойду до комнаты. — Взвыл Рэки.        — Может тебя отнести? — Спросил Кота.        — Хреново ты присматриваешь однако.        — А соблазняю? - Спросил Кота и подмигнул. Девушка, сидевшая на коленях Кян засмеялась.        — О...        — Только не говори, что омерзительно.        — Так и есть.        Когда все наконец получили свои листочки - каждый принялся искать свой номер комнаты. Рэки оказался заперт с девочкой, которая всё это время сидела у него на коленях. Она была так же мила и приятна в общении, как и до этого. А еще раз сто упомянула о том, как ей нравится Кота. Симпатия между ними была такой очевидной, что Кян едва справился с притворным удивлением, а потом чуть не заснул, пока она рассказывала о том, какие у её избранника шикарные глаза.        — Я попал к твоей пассии. - Сказал Рэки.        — Чего?        — Говорю, возьми 4 номер... - Кота уставился на него с недоверием, но все-таки взял листик с цифрой 4. — А с тобой кто был?        — Девушка твоего одноклассника... Ну та... Которой ты еще на грудь пару часов назад...        — Не напоминай, Боже. Ничего мне больше не говори. Просто молчи.        Парни взяли еще по стаканчику с алкоголем и уставились на уродливую картину, которая висела в центре лобби.        — А у тебя какой номер?        — Я его не менял. Просто бесконечно сильно хочу спать. Не могу больше.        — Тогда сказал бы мне взять 13.        — И что бы мы делали?        — Спали! Потому что я скоро отрублюсь.        — Пфф... Уж прости, но я предпочитаю твоей компании кого-нибудь более женственного. - Посмеивался Рэки.        — Ой, ну уж лучше я, чем тот тип. - Понимая, о ком говорил Кота, Кян не думая обернулся в сторону, где в последний раз стоял Хасегава. Тот припал спиной к стене и не отрывал взгляда от парней. Он был и злым, и огорченным... И если бы кто-то сказал Рэки, что Ланга когда-нибудь будет выглядеть так - он бы ни за что не поверил. — Да, этот... Как его там? Хасегава?        — Ага.        — Я просто не могу спокойно смотреть на него, после того, что было в прошлом отеле... - "Ты о чем?" - подумал Кян и свирепо уставился на Коту. Тот выставил вперед руку и начал махать ей в попытке оправдаться: — Я не подглядывал! Правда. Просто вы пришли туда, где я курил. Я был там первым.        — А-а, так ты об этом? - Рэки хихикнул и не подумав добавил: — Я сам его поцеловал.        — А? - Спросил Кота будто просто не услышал, а не удивился.        — Разочаровывает, неправда ли? - Его друг сначала просто уставился на него с недопонимание, после забегал глазами туда-сюда и вскинул руки. Рэки стало от этого неприятно.        — А-а? - Кота пощелкал пальцами и нахмурился, — Тогда я вообще ничего не понимаю. Я думал - он тебя поцеловал и отказал тебе... По крайней мере это так выглядело. - Он снова выставил руку вперед, - Ты только не подумай ничего лишнего! Я сразу подумал, что что-то не так понял... Но вы удивительно совпадали с моими ожиданиями.        — Ты что-то против имеешь? - Спросил он, совсем не понимая, к чему Кота клонит.        — Нет, ни в коем случае. У меня брат... - Он понял что сболтнул лишнего, — Пожалуйста, забудем об этом. Умоляю.        Рэки потупил на него взгляд; понял, что ничего не понял и решил просто забыть об услышанном.        — Но тогда я совсем не понимаю, что у вас за мульки такие... Я подумал, что он просто издевается над тобой.        — Я до сих пор так думаю. Он очень старается меня в этом убедить, — Внезапно в голове всплыл образ небесно-голубых глаз и Рэки сглотнул. "Алкоголь покидает меня" - понял он.        Мгновенно ему стало не по себе - руки стали тяжелыми, голова будто хотела поскорее сбежать с плеч, а ноги окоченели. "Я просто устал" - подумал Рэки, а затем в мыслях мелькнуло - "Это всё неправда". Что именно было не так - он не знал        Всё было не так.        С самого начала этой сраной поездки.        Понимая, что рискует расплакаться посреди лобби с уродливыми картинами Рэки поспешил удалиться в комнату, назначенную ему игрой. Он просто оставил Коту позади, намереваясь прийти первым и просто немного поплакать. Кян жаждал оказаться в собственном номере, но понимал, что рано или поздно встретит там Хасегаву. Потом он размышлял о том, что хотел бы оказаться дома, но осознал, что там висят общие фотографии.        Слезы подступили незадолго до того, как он забежал внутрь. Рэки влетел в помещение и, даже не обернувшись, хлопнул входной дверью. "Все и без того полагают, что я сумасшедший... Ничего страшного, если я еще немного подебоширю."        В комнате ничего не изменилось: две низеньких кровати с красными покрывалами, уродливая зеленая лампа на прикроватной тумбе. Если бы не этот чарующий лунный свет, угощающий зрителя нежной синей пеленой - маленький номер был бы на языке дизайна "пошлым". Но он в любом случае был просто кошмарным сыном идеи и ее воплощения.        Кян сам виноват. Глупо было признавать это, но необходимо. Рэки всё ещё не до конца понимал - как он себя чувствует. Нормально ли, что в вечернем колючем холоде, в темноте окучивающей его... Ему хотелось быть заложником, потому что он знал, что так оставаться не должно. Потому что нормальные люди стараются согреться, обнадеживают себя завтрашним днём... А Рыжику уже никуда не хотелось идти... И решать, и говорить, и думать.        Сердце обиженно сжималось, закипая в груди. То ли в болезни, то ли в горечи - Кяну было жаль себя. И такое проявление слабости он терпеть не мог.        Груз недосказанности и причиненных Лангой страданий легли на плечи Рэки, как большой тяжелый камень. И он не просто заставлял Кяна прогнуться. Юноша чувствовал, что его вот-вот раздавит. Хасегава отличился пристрастным и глумливым отношением, растоптавшим Кяновское "Я", "плохо" и "хорошо", "нужно" и "возможно".        Его страхи оправдались. Его опасения - тоже. Так почему от такого удачного совпадения не становилось легче. Даже если Кян похвалит себя за предсказания - почему от этого становилось лишь хуже?        И сомнения, и страхи и жалость к себе - дело невольное, доступное трусам больше обычного. Кян не считал себя таким. После того, что случилось годом ранее - он обещал себе больше не плакать и не убегать. Но, пусть, сейчас он остается на месте - внутри, в его рыжеволосой голове, происходит постоянный обман. Он пытается не допустить слабости, но только поддается ей. По какой-же кривой дорожке повела его жизнь...        — Нам нужно поговорить, - Пусть слова были сказаны очень тихо, Кян не мог перепутать этот голос ни с одним другим.        Не удержавшись Рэки обернулся и не сразу поверил увиденному: Ланга сидел на полу, не шевелясь, плотно прижавшись спиной к стене, бледный и потрепанный, но не испуганный. Поза его выражала усталость и скуку.        " Ну конечно" - подумал Кян - "Куда же мне без тебя?"        — Я очень хочу поговорить. - Говорил Хасегава. Он быстро поднялся на ноги и постарался подойти ближе. Волосы непривычно неряшливо торчали в разные стороны; Вздернутый нос, белые щеки - все слегка красное, будто морозное; а в глазах, мокрых и красных, сияло что-то похожее на надежду. — Просто выслу...        — А я не хочу говорить. - Сказал Кян и в комнате настала минутная тишина. Голос юноши показался хриплым даже ему самому, — Я очень устал. Я правда! - С тихого шепота он перешел на крик и напугал сам себя.        Где-то вдалеке слышался веселый смех и милые разговорчики. Скорее всего, ребята разбились по парам и обсуждали всю ерунду, что существует на свете. Может быть, они пьют; может, целуются. Точно шутят и веселятся. Наслаждаются временем, проведенным вместе. Это было именно то, чего так страстно желал Кян для них обоих. И это стало его последней каплей.        Рэки попытался вырваться из комнаты, но его остановили. Ланга схватил его за талию и пытался повалить на кровать, но тот сопротивлялся. Они смотрели друг на друга так, будто готовы были убить, но в самом деле не испытывали даже ненависти. Каждый был по-своему напуган. Другой чувствовал это, потому им было так тяжело. Пусть, оба они и чувствовали себя вовлеченными в этот бездушный круговорот, но никто не мог отбросить немного жалости к себе для другого.        Рэки укусил чужое плечо, но не почувствовал ничего, кроме края толстовки, поцарапавшего десну. Хасегава шикнул, но сдаваться не стал. Тут по белой щеке был нанесен удар ладонью. Ланга встряхнулся и вдавил руки обидчика в матрас, при этом присаживаясь сверху. Вдруг он остановился и отпустил руку.        — Ты еще раз хочешь?        — Нет! Я просто... - Блондин прикусил нижнюю губу и наконец отпустил его. Бледные руки уцепились за шевелюру их обладателя и стали рыться в ней, будто откапывая предмет первой необходимости. — Помоги мне. - Сказал Хасегава и отвел глаза.        Рэки от такой наглости чуть с ума не сошел:        — А не много ли те...        Где-то вдалеке всё ещё раздавались счастливые голоса их друзей. Кто-то громко смеялся, кто-то рассказывал неуместную шутку, переходя на шепот.        Ланга расплакался. Его голубые глаза напоминали разлившиеся озера. С Кяна достаточно драмы. Достаточно безучастности. Достаточно побега, который фактически - его попытка остаться. У них есть нерешенные вопросы, а со всем, с чем они не успеют - будет время разобраться дома.        Когда он согласился на эту поездку, он не рассчитывал потерять Лангу. Пора быть разумнее.        Из последних сил Кян сел на кровать и потянул Хасегаву на себя. Заполучив друга в свои объятия юноша принялся гладить его широкую спину. Ланга уткнулся ему в плечо. Бледные руки уцепились за толстовку. И Рэки моментально взорвался когда почувствовал, как его трясет.        — Поубиваю! Я поубиваю тех, кто довел тебя до этого! Ты меня слышишь?        — Я так виноват... Я вообще ни о чем не подумал. - Он всхлипнул, — Я даже не думал, я просто... Подстраивался. - Хасегава поднял глаза, полные слез, — Я так устал.        Его слова одновременно раздражали и утомляли, но не вселяли недоверия. Кян слишком долго и хорошо знал его. Слишком.        — Ты можешь рассказать мне? - Спросил он, поглаживая блондинистую голову.        — Я боюсь.        В этот момент Рэки осознал, как они на самом деле похожи. Это было и резко, и неприятно, и забавно. В желудке засвербило что-то щекотное, едкое и беспокойное. Кян смеялся и прижимал Лангу к себе, хотя ему самому не помешал бы кто-нибудь, кто мог бы приласкать его также.        Хасегава отпрянул от парня и их взгляды наконец встретились. Заплаканные и усталые они смотрели друг на друга с бледной нервной улыбкой. Ланга не выдержал первым.        Ничего не сказав (как это ему присуще), он поцеловал Рэки. Неуверенно и очень по-детски. Особенно по-детски, если сравнивать с той близостью, что произошла утром. Но в этот раз не было ничего неприятного.        Мягкие, прохладные губы. Слегка кисловатые. Кяну посчастливилось узнать, что Хасегава может целоваться робко, иногда сталкиваясь носами и щекоча чужое лицо своими ресницами. И его горячий мокрый лоб, что прижимался к повязке и прожигал даже сквозь неё - заставлял плечи становиться тяжелыми, а дыхание рваным.        Хасегава отстранился. В тишине номера Кян слушал, как дико срывались два их сердца. Их руки сомкнулись. Теперь Рэки уткнулся носом в чужое плечо.        — И что это было, Ланга? - Пробубнил он и замер. Рыжик мог поклясться, что почувствовал, как юноша улыбнулся, даже не видя его лица.        — Что бы ты не надумал - ты... Мой. - Он сглотнул, — Я хотел верить, что смогу беспристрастно смотреть на тебя рядом с другим человеком, но мне сносит башню. Это эгоистично. Я не понимаю ни того, что происходит со мной, ни того, что происходит с тобой. - Ланга выдохнул, — И я не должен был тебя целовать.        Рэки ничего не понял. Ему чувствовалась собственная глубинная глупость, которую можно разбавить лишь прямо сказанными словами. В попытке сопоставить сказанное Лангой - он понял только последние слова, поэтому и спросил:        — Так зачем ты это сделал?        — Я не знаю. - Это был ожидаемый ответ. Потому что, спроси кто-нибудь у Рэки, зачем он поцеловал Хасегаву в первый раз - он бы ответил тоже самое. Ланга опустил глаза давая понять, что больше слов из него не вытянуть. Но внезапно он стал очень спокойным... — Может быть, потому что ты очень милый. Может быть... Потому что шел снег. Обстановка располагала. Да может быть, потому что я! Люблю тебя. — Кян замер. Его душа буквально упала в пятки от стресса. Ланга молча нахмурился и продолжил, — И не говори мне, что я не имею на это пра...        — Не издевайся надо мной! - Рэки насупился и стал махать указательным пальцем, — Это я тебя люблю! И я тебя первый поцеловал. - Они уставились друг на друга в попытке уличить во лжи, но все было безуспешно. Руки Ланги теперь тряслись не от паники, а от гнева.        — Я был первым! А ты убежал ничего не сказав. Ты смотрел на меня с испугом... Как я должен... Что я должен был делать?        Рэки схватился за голову и прижался к коленям: — Ты смотрел на меня точно так же... Два позорника. Просто кошмар. Я не могу так. Я сейчас взорвусь. - После минутной паузы он сел прямо и спросил: — А зачем было все остальное, Ланга?        Хасегава снова отвел глаза: — Я хотел отвлечься... Потом понадеялся, что ты будешь меня ревновать, хоть и знал, что это просто ужасная идея... Ты даже смотреть на меня перестал... -От напряженной улыбки у него на лице появились ямочки, — Я знаю, что все испоганил... Я сожалею...        В груди у Рэки стало морозить. Удивительно, но даже при этом он был счастлив. Просто это было не то простое согревающее счастье, которое согревало сердце и душу. Его радость сейчас таяла прямо перед ним, боясь оступиться и потерять себя. Кян притянул его к себе и стал целовать бледное личико. Хасегава виновато зажмурился и, немного погодя, уткнулся носом в чужой кадык.        Даже в таком положении им было хорошо, как никогда. Эти дни выдались слишком тяжелыми и мерзопакостными. Хотелось полностью вычеркнуть их и написать заново, но так было нельзя.        Зато оба они теперь понимали, какими были идиотами - если бы они просто поговорили в тот же вечер... Если бы они поняли, что всё это было по обоюдному согласию. Не было бы всей этой нервотрепки.        — Почему ты плакал тогда?        — Я перестарался... - Ланга всхлипнул. Его подбородок оттягивал ворот чужой толстовки, а волосы и ресницы щекотали смуглую шею.        — С чем?        Хасегава всхлипнул и продолжил: — С ревностью... - Плечи блондина задрожали и Кян принялся гладить его по спине. — Я не хочу этого больше... Рэки - ты для меня всё. Я просто не знаю, как так получилось.        — Если думаешь, что от этого будет хуже - просто не говори мне. А если нужна помощь, - Кян поцеловал его в лоб, — Я помогу, даже если мы снова поссоримся. Мы оба дров наломали. - Рэки говорил это едва сосредоточившись, потому что начал осознавать, что слова "Я люблю тебя" были не простой иллюзией. " Ты для меня всё" - добавил он у себя в голове и заведомо простил Хасегаву во всём, что произошло по их общей вине.        — Она домогалась меня. - Кян поперхнулся, — Не по-детски... Как только нас оставили наедине - засунула руку мне в трусы. — Было понятно, о чем Ланга недоговаривал: Такое внимание со стороны девушки не могло быть воспринято никак иначе, чем с завистью. — Тогда я убежал... А сегодня пытался договориться... Она сказала, что я куда наивнее, чем она думала - и согласилась отстать.        — Не такой уж ты и наивный. Да и девушки у тебя были... - Говорил Кян чувствуя, как разрывается его сердце.        Дальнейшие слова Ланги прозвучали в его обыкновенной спокойной подаче: — У меня не встал, когда она взяла в рот. И она сделала это так быстро... Я не мог её ударить. Пока пришел в себя - только оттолкнуть и успел.        — Оставь это. - Сказал Кян и начал усиленно тереть спину Хасегавы. Делал он это, потому что готов был разорваться от злости. " И я ничего не могу с ней сделать" - думал он. Хотя на деле ему хотелось закопать девушку на обратной дороге.        Ланга распластался на нём и просто принимал поглаживания. Теперь для Рэки его странное поведение приобрело понятный мотив: Хасегаве досталось еще больше, чем ему. И все эти разговоры о ревности. Не было ясно, где во всем этом было положено начало, а где находился конец. Единственный факт - они очень сильно набедокурили и изничтожили себя сообща.        — Это нормально, что я кажусь себе мерзким? - Спросил Ланга.        — Нет, это ненормально. Ты замечательный. - Хасегава запустил пальцы под чужую толстовку и просто сжал немного смуглой кожи в своих ладонях. Кяну хотелось съесть его. Запихнуть внутрь себя или испить до изнеможения. Эта подавленность и агрессия не были похожи на Хасегаву. Они могли подойти кому угодно, только не ему. Это именно то, что сделали недосказанность и одиночество. Кян чувствовал себя виноватым и сломленным. Ему было обидно, но он действительно взял на себя эту ответственность, как ему и следовало. — И я больше не позволю тебе оставаться одному.        Они лежали практически в тишине. Иногда Кян шептал что-то бледному уху, в другой раз сам Ланга обращался к Рэки за советом. Они обнимались до тех пор, пока два сбитых нервных дыхания не сровнялись.        Тепло, спокойствие и проведенное вместе время - Кян получил то, чего желал, пусть и не в самой идеальной форме. Постепенно Хасегава пришел в себя. Теперь он молча играл с чужими рыжими волосами, все ещё утыкаясь в чужой кадык.        — Знаешь, мне кажется... - начал он, — я теперь боюсь девушек. - В этот момент бледная рука начала настырно изучать чужой позвоночник. Кян чуть не застонал, осознав это, густо покраснел и безумно смутился. В другой ситуации он бы хлопнул Лангу по лбу, но только не в этот раз.        — Думаю, я как-нибудь помогу тебе с этим. — Несмотря на стресс, пережитый за последние дни, атмосфера вокруг благоволила чему-то большему: начиная Хасегавой, который играл с чужими волосами и шнурками от толстовки, заканчивая Рэки, в голове которого взрывался салют от любого прикосновения.        — Я хочу сделать кое-что ужасное. - Сказал Хасегава и провел рукой по чужому торсу, — Но мне это не нравится. Я будто снова пытаюсь заглушить что-то.        По-правде говоря - в его словах была доля истины, но при этом... взвинченный и возбужденный Кян уже не чувствовал надобности откладывать подобное на потом. Им в любом случае придется сделать это при первой возможности, потому что Ланга не переживет потерю собственного достоинства, а Рэки не вынесет его убитого состояния.        — Мы и так натворили много чего плохого, но... - Они больше не сводили взгляда друг с друга, — ты будешь против, если мы сделаем что-то похуже?        Получив утвердительный кивок в качестве ответа пара смуглых рук стала блуждать по чужим бедрам, пока одна не нырнула на талию, а другая не приблизилась к ширинке.