Тьма моря

- Хэй-хэй-хэй! Привет, золотце пьянчужное под гордым именем мудила-Тянь. Как там твои дела? Куда пропал? Тебя не слышно уже две недели. А ведь, что за вечеринка была! А с нами ты такого не устраивал. Где только столько народу надыбал, хотя это и не важно, среди них не было ни одного симпатичного. И вообще раз не писал и не звонил, похоже, нашел что-то поинтереснее нас с Сиси.       Цзянь И дозвонился до Хэ спустя две недели его пребывания в Америке. Голос у парня натянут и, несмотря на желание казаться непринужденным чучелом, коим он в действительности и является, Хэ все же угадывал нотки беспокойства. - Да. - Да? – удивленно вторит на той стороне земного шара белобрысая голова. - Да. - Ты точно в порядке? – вопрос вылетает с присвистом неудержимых в тисках рта слов.       На том конце все предельно серьезно. Там Чжань Чженси строит наверняка предельно сосредоточенную мину, как всегда беря на себя все их общее бессилие. Бессилие на троих. - Ты не поверишь, Цзянь, но да, я в порядке. Я бы даже сказал, что мне хорошо.       Там, в глубине динамиков слышится будто копошатся множество маленьких человечков, шепчутся и шуршат одеждой. Хэ легко восстановить картину, в которой эти голубки многозначительно и недоверчиво переглядываются и переговариваются, строя почти одинаковые выражения лица. - Врешь, да? – все-таки выдавливает из себя Цзянь с упреком. – Ты нам не ври, Тянь. Хочешь мы прям щас приедем? То есть прилетим? Я у мамы деньги вытрясу и даже Сиси захвачу. Нас не остановит даже твоя жутко-мощная семейка. Я их не боюсь!.. Ну да, Сиси, возможно, слегка боюсь. Но ты, Тянь, ничего не слышал. Все - бредни и провокация и я вообще бесстрашный!       Смех выходит радостным и искренним, как было до отъезда, как было в их компании почти всегда. С ними во всякое время было легко, без них тяжелее. Сейчас же Тяню непонятно, как он не успел отвыкнуть за две недели разлуки с ними от такого смеха... А ведь ему и, правда, нормально. Даже хорошо. Хотя на звонки брата не отвечает и друзей услышал только сейчас. - Нет, не стоит приезжать, ребята. Боюсь, сестренка Чженси устроить полномасштабную истерику со всем прилагающимся: слезами, соплями, криками и дрыганьем ножками. - Моя сестра не такая, - прилетает угрюмый ответ из динамиков. - Ага, конечно, верю, - насмешка у Тяня выходит очень доброй, без издевки.       Хэ рад их слышать. Они – парочка наивных, но хороших дурачков без загонов и лжи. С минимумом долбящих изнутри заморочек. А учитывая то, сколько их у Тяня, это было несомненное подспорье в их дружбе. Цзянь часто говорил, что без них у золотого мальчика уже давно поехала бы крыша. Непонятно только было в шутку он это высказывает, как всегда, или всерьез. - У меня правда все нормально. И вообще я не один и позже вас обязательно познакомлю с одним чудом. - Чудом? – тут же звенит в телефоне любопытный голос Цзянь И, в котором уже слышатся нотки истерического потока мыслей с кучей вопросов. - Да, моим личным чудом. - О. Мой. Бог! - Да, это я, - довольно растягиваются губы Тяня в ответе. - Я знал, что ты тот еще сердцеед, но не думал, что уже через неделю... Ну ладно, Сиси, после двух недель. Ты иногда бываешь таким дотошным. И да, я не отвлекаюсь. Я просто не могу поверить, что Хэ и тут подфартило, и он смог подцепить себе какого-то горячего американца! Просто охренеть. А он черный? Ну знаешь, эти черные атлеты, имеющие шикарное тело и играющие в баскетбол. А может быть, вы так и познакомились, гоняя мяч? - Нет, Цзянь, он не черный и в баскетбол мы с ним еще не играли. Хотя идея хороша. Надо будет запомнить и предложить... И раз уж зашла речь о нем, то мне пора нести свою вахту. Завтра сам до вас дозвонюсь. Не слипнитесь там окончательно пока меня нет. - Что? Ты не посмеешь...       Телефон Хэ после звонка тут же заходится виброрежимом, оповещая о новых. Но Тянь на такую настойчивость только усмехнулся. Знает ведь, что Сиси надолго не хватит, проходя через эти пытки с возмущением и трезвонящим Цзянем, а последний без присутствия Чженси ни одного занятия не выдержит.       Хэ был бы не против поболтать с ними еще, узнать последние новости общих знакомых, чем они заняты и не слиплись ли они уже в самом деле. Но ребята дозвонились до его персоны в неподходящее время.       Сейчас среда и двадцать два часа на часах. Время, когда пора выходить к берегу и нести вахту: дожидаться самого непредсказуемого чуда в его жизни.       После той странной звездной ночи Тянь проснулся на пляже один, но правая рука по-прежнему была теплой, а следы на песке казались совсем свежими. Голова раскалывалась, и Хэ не мог понять, что же на него нашло вчера. Но сидя за столом с кружкой быстрорастворимого кофе, не почувствовал ни капли сожаления, растерянности или смущения. Да, такого он от себя не ожидал. Да и кто ожидал бы? В той ситуации думать не приходилось...только чувствовать. И Тяню это понравилось.       Несмотря на боль в голове и ощутимое похмелье, парень в легкую убрал дом и даже спокойно поспал, выпроводив последних гостей. А проснувшись написал старосте, что обязательно будет завтра на парах. Казалось, что подъем настроения будет длиться еще очень долго.       Однако утро следующего дня наступило, и Тяню не хотелось ни на какие пары. Пришло сообщение от брата на почту и тут же улетело в корзину. В универе встретил хаос из гвалта голосов и лиц, намекающих на еще одно такое попоево за его счет и в его доме. Экономика, на которой приходилось сидеть, была скучной и раздражающей. А вместо стихов в тетради иероглифами появлялось имя: Мо Гуаньшань. Думалось о том, что он был удивительно рыжий для китайца, а еще о том, что синяков по всему телу было невероятно много. Их Тянь тогда рассматривал после поцелуя, но ни о чем не спрашивал.       Да он и сейчас не спрашивает!       У них как-то так повелось, что после того дня Хэ, как верный пес, сидел у моря до глубокой ночи в надежде дождаться рыжего паренька. В надежде, что он придет. Мо и пришел спустя три дня с зашитой губой, пожелтевшими синяками, в легкой толстовке на майку, в шортах и в шлепках.       Хэ сказал: - Выглядишь лучше.       Мо фыркнул: - Ты тоже. Не так погано.       И они стали видится пару раз на неделе просто так. Без всяких причин и просьб, без всяких целей. Хэ просто ждал, а Мо просто приходил. Они обменялись телефонами по настоянию Тяня, но так ни разу не созвонились и не списались. Не то, что бы Хэ не хотелось, но так вышло, что на его памяти Гуаньшань никогда не имел при себе телефона. И номер ему продиктовали по памяти. А Мо? Мо вообще был чертовски странный и каждый раз, выходя ждать его до глубокой ночи, Хэ жалел об этом и пытался отдернуть себя здравым смыслом, привести в чувство, остановиться. Останавливался же только у кромки моря в ожидании.       И хотя о своих странных, ни чем неоправданных походах к извечному песчаному посту Тянь жалел, то о встречах с Мо – никогда.       Хэ ничего и никогда специально у Мо не выпрашивал, но заметил вскоре за собой, что считает каждый новый факт о Гуаньшане, как новую волну, которые он пытается считать по вечерам в ожидании рыжего чуда, и всегда сбивается. В полученной же информации о Рыжем не сбился со счета ни разу. Может потому, что непроизвольно и постоянно вспоминает и проговаривает про себя.       Во-первых, к имени Мо совсем не привычен и требует звать его Рыжим. Хэ старается этому требованию противиться, но пока абсолютно безуспешно. Уж больно эта кличка ему подходит.       Во-вторых, на Гуаньшане заживает все как на собаке. Когда он приходит спустя два-три дня, синяки почти незаметны на покрасневшей от солнца коже.       В-третьих, никогда не стоит предлагать Мо горячую еду или напитки. Язык у него, что говорится кошачий, и совершенно не переносит горячего. Посему Хэ на полном серьезе думает заказать маленький вентилятор, придуманный японцами, чтоб остужать лапшу.       В-четвертых, Рыжик не из богатых и окружающая Хэ роскошь ему явно не по душе. Хотя приставку он оценил по достоинству, когда всю ночь мочил непонятно кого и непонятно зачем, напрочь забыв про миссию и будто срывая злость.       В-пятых, Мо много работает и не в одном месте. Один раз он рассказывал как выталкивал из бара такого же золотого мальчика, как сам Хэ. Второй раз задел в разговоре тему про грузовики и кучу мешков. Был еще случай, когда он мимоходом обматерил шеф-повара на экране телевизора, сказав, что его начальник – такая же наглая сволочь. И тут-то Хэ не смог не заинтересоваться из чего и получилось вынести шестой факт – Рыжик готовит как бог или ангел, или титан, или еще какое-нибудь сверхъестественное существо.       Тянь тогда не мог перестать восхищаться, восклицать: - Рыжик, ты гений! Это же было просто божественно. У тебя золотые руки!       И тут-то стал ясен еще один факт. Рыжее чудо с необыкновенным даром к готовке не умеет принимать комплименты: жутко краснеет, чувствует себя неуютно, дергает плечами и спешит скрыться туда, где его нельзя будет беспокоить. В туалет или кухню. В общем, ведет себя так очаровательно, что в восторг приходят не только вкусовые рецепторы Тяня, но и его неугомонное сердце. О последнем Рыжему естественно знать не обязательно и на лицо Хэ остается невозмутим, выслушивает как ни в чем не бывало: - Заткнись уже, ненормальный, - ворчит Гуаньшань и начинает краснеть интересно: с носа и лба. – Это просто чертово хобби и нет в этом ничего особенного, придурок.       Настоящую страсть Рыжика Хэ не выяснил. Ему казалось это лишнее, не нужное ни ему, ни Мо. Они ни о чем не договаривались, но сознательно со второй встречи избегали тем, которые касались их синяков и пустых глаз. Тянь чувствовал, что они нашли друг в друге нечто большее, чем просто чувство родства от покоцанной души. Им было хорошо вместе, легко, но не жалость была тому причиной. Они друг другу не зализывали никакие раны. Тянь всего лишь наслаждался тем, как в присутствии Рыжика все окружающее ощущалось как надо, будто так и должно быть: изгнание с родины, тьма одиноко-неодинокого моря, рыжий избитый парнишка на берегу, их поцелуй и молчаливый контракт, в котором целью было найти тихую пристань, где обязательно встретят теплом, алкоголем и шутками, в которую всегда можно причалить, чтоб согреться за все те холодные дни в море их жизни с кучей проблем.       Тянь каждый раз сидит у моря в ожидании Мо, считает набегающие волны и сбивается, стоит поймать себя на мысли: «Рыжему хуже». И каждый раз одергивать себя: «Заткнись. Его проблемы – его дело. Он справится». И нет, это не трусливо принятое решение, вынесенное от нежелания ввязываться в чужое дерьмо похлеще собственного. Нет. Просто Хэ действительно верит, что Мо помощь не нужна, что он куда сильнее его духом и способен справится со всем самостоятельно, не прибегая ни к чьей помощи. Пусть не идеально: долго, муторно и замызганным чуть ли не с ног до головы этим говном, - но выкарабкается.       Рыжик тоже на нем часто взглядом застывает, но видит стену и не пытается ее рушить. Знает, не его дело.       Так они видятся и проводят время за фильмами, прогулками, выпивкой, играми, не задавая вопросов, не требуя ответов и просто проникаясь чужим присутствием. У них что-то вроде своей, нерушимой идиллии. Но Тянь знает, что это не продлиться долго. Знает, потому что сам ее разрушит, как до этого разнес все там, на родине, в семье и чужих идеалах, построенных не его рукой. - Я же сказал, ждать меня необязательно. Сидел бы дома. Чего каждый раз на холодный песок высовываешься?       У Рыжего нет новых синяков, но Хэ кажется, что он прихрамывает на правую ногу. Серый взгляд застывает на ней дольше обычного и Мо, замечая, напрягается: кулаки карманы толстовки натягивают, брови сильнее хмурятся к переносице. Узкие глаза встречаются и замирают: один предостерегающий, другой понимающий.       Тяню ясно, что он все порушит. Но не сейчас. В данный момент он не готов вынести свои слова к берегу, к ногам Мо, ведь шанс, что все останется как прежде, крошечен. - Дай мне заглянуть в человеческие глаза, - это лучше, чем смотреть в небо и на море, лучшее, чем взирать на Бога, - Хэ говорил и запоминал. Ему казалось, что только сейчас он разглядел эти глаза по-настоящему, не засоленным взглядом.       Глаза Рыжика – нечто особенное как оказалось. Они уже давно начали приоткрывать Тяню дно, настоящие трудности, коих он никогда не знал и где никогда не бывал, и в тоже время, открывая правдивую жизнь без прикрас, которую любишь даже несмотря на всю боль, грязь и тину. Прекрасные глаза! С отблеском светлого в карем цвете, словно там лучи солнца вспыхивают. А ресницы с верхним веком – то, что скрывает, прикрывает эти вспышки от посторонних глаз, давая замечать только въедающуюся во внутренности рыжину. - Это не мои слова... - Ахав, - Мо небрежно перебивает его, подходит ближе и слегка пинает кроссовком в ногу. – Мы в Америке. Неужели ты думаешь, я не прочел «Моби Дика» в оригинале? Хотя, конечно, до твоего арсенала чтива мне как Одиссею до дома.       Они затронули много тем в своих бессонных ночах и одной из них были книги. При таком повороте событий Хэ не сдержался: болтал обо всем без умолку, то и дело доставая книги из нераспакованных коробок. Мо несказанно удивился и искренне прокомментировал: - Да ты же книжный червь!       В какой-то момент своей жизни Хэ действительно им был. Книги были тем, что помогало ему абстрагироваться от всего: хорошего, плохого, значимого, бессмысленного, забытого, противного. Домашняя библиотека позволяла отвлечься в любом жанре, объеме и продолжительности. Там можно было найти чтиво на любой вкус и вскоре Тянь сам не понял, как стал зависим от чтения, шуршания страниц, чирканья карандаша по страницам. Рыжик этим не болел и не страдал. У него хватало своих забот и, как бы не хотелось ему погрузиться в книгу, время не позволяло, было неумолимо к его рабочим будням. Но это не значит, что Мо совсем не читал. Даже наоборот, Хэ может сказать, что для рабочего паренька у него неплохой читательский опыт. У них даже получилось кое-что обсудить. - Ты и про скитания Одиссея читал?       Тянь встал, отряхнул джинсы и недовольно мазнул взглядом по своему дому на берегу. - Нет, - Рыжий пожал плечами. – Я - не ты, не читаю все подряд. Просто знаю. - Интересное чтиво. Прочти потом, когда время будет.       Мо неопределенно пожимает плечами и бросает: «Я хот-дог хочу». - А не поздновато для хот-догов? – Хэ слегка усмехается и сдвигается с места, чтоб сопроводить то ли Рыжика, то ли просто возвращаться в тот дом не хочет.       Вещи в двухэтажном пентхаусе не распакованы по шкафам. Только одежда весит на вешалках. Обжита разве что гостиная на первом и кухня. Возможно, потому что там эти двое проводят больше всего времени, а может потому, что Хэ там уютней. В любом случае, больше кроме них там никто не бывает. А по ночам они редко спят. Зато ходят куда-то часто, как сейчас.       Вся фигура Мо – усталое напряжение и Тянь это не может не заметить, идя плечом к плечу и не отрывая от него взгляд. Сегодня он делал что-то поистине выматывающее. У него темно-рыжие волосы кажется даже поблекли за эти две недели, а на костяшках появились новые потрескавшиеся кратеры. Рыжик говорил, что боль – ерунда. Еще говорил, что вот когда начинает заживать и чесаться – гадство. У Хэ же чешутся руки от того как ему хочется эти костяшки потрогать, обернуть чужие пальцы своими, скрепить температуру их ладоней во что-то единое и неразрывное.       Но им нельзя. Поцелуй на берегу моря – все, что они себе тогда позволили и больше к этому не возвращались. Тянь не уверен по какой причине все именно так. Похоже, Рыжик тоже. - Куда идем? - Тут парк поблизости. Там кафе круглосуточное. Неплохие хот-доги делают, - Рыжик кивает куда-то вдаль по берегу и Тянь не уверен, что «поблизости» это действительно близко. По крайней мере, впереди ничего не видно, кроме песка и моря по правую сторону. - Не знал, что рядом есть парк. - Да ты здесь вообще немного знаешь.       Хэ спокойно соглашается с этим внутри, кивает и обводит взглядом берег.       Море как всегда тихое, но не беззвучное. Оно заволакивает и проникает, покрывает и изолирует запахом соли, песка и своей невидимой жизнью. Тянь ловит себя на мысли, что Мо напоминает ему море. Ту самую глубину, в которой есть столько удивительного и скрытого, родного и отталкивающего, что нельзя оторвать взгляд. А когда все же приходится отвести глаза и уйти, тебя невольно поглощает беспокойство, тоска, как будто при расставании с морем, когда сходит поток нахлынувшей вдруг на тебя свободы и простора, который казалось мог вместить всю твою необъятную душу.       Поэтому выносить море без Рыжика для Хэ сложно, почти в панику. Но, кажется, скоро не только море будет заполнено рыжиной побитого парня.       Парк выглядит ухоженно и даже в темноте видно, что на дорожках и газонах полный порядок. Деревья подстрижены, высажены чуть ли не по линеечке, а скамейки созданы с какими-то причудливыми ответвлениями геометрических фигур. Типичный парк в обеспеченном районе, где люди с деньгами предпочитают окружать себя порядком не только дома, но и за его пределами. Правда, в пределах таких же благополучных людей как и они сами.       Тянь не оглядывается, ему не интересно. Только тянет: - Как-то тут скучно. - Еще бы, - многозначительно откликается Рыжик и Хэ понимает, что и ему здесь не нравится.       Они проходят куда-то вглубь, пересекая парк наискось, не замечая дорожек: по газонам, отодвигая кусты и перепрыгивая клумбы с цветами. Чем дальше они идет, тем менее ухоженным становится парк. Эту подмену Тянь отмечает и решает уточнить, почему так. - Та половина района два года назад от пожара сильного пострадала. Там сразу все и продали по дешевке.       Теперь то Тяню ясно почему в этом парке есть нечто такое.       Под «нечто таким» он подразумевает заведение, которое предстало перед ними, стоило почти выйти из парка. Это было одноэтажное здание с дешевым покрытием стен снаружи и еще более безвкусной светящейся вывеской: «Nautilus».       Внутри же оказалось не так уж плохо. Тянь боялся, что все будет такое же броское, как и синяя сверкающая вывеска. Однако там было просторно, все в серых тонах и с тусклым освещением. На стойке для заказов стояла колонка, из которой вырывались посыл в ад от группы AC/DC. Хэ тут понравилось, но оставаться желания не было. - Давай такси вызовем? - Тебе делать нечего что ли, на эту фигню деньги тратить? - Мо, ты устал. - Не сваливай на меня. - Хот-доги остынут. А я бы хотел съесть их в тепле. Море меня заморозило, - Тянь показательно передернул плечами и легонько улыбнулся.       Рыжик показательно вытащил свой хот-дог из пакета, откусил, проглотил и только после ответил: - А нечего задницу на песке морозить. Я говорил, жди в доме. - Так ведь море мне нравится, Рыжик. Я слишком им очарован, чтоб бежать, и слишком устал сопротивляться, чтоб вправлять свои мозги. - Прям Нарцисс, - фыркает, и они выходят наружу к дороге, где им приходиться ждать такси минут десять.       Все это время Хэ думает, поедая хот-дог, что Гуаньшань читал миф о Нарциссе. А еще о том, что было бы проще, если бы его в водной глади очаровало свое лицо. Но боги разыграли с ним совсем другую шутку.       Таксист оказывается мужчиной разговорчивым и половину пути пытается завязать разговор, который из двух пассажиров поддерживает только один, красивый брюнет. Но даже он как будто не может сосредоточиться: ответы дает смазанные, странные. В итоге таксист приходит к вовыду, что парнишки то похоже подвыпившие. Но он их не судит, сам часто, будучи юношей, любил выпить с друзьями. Правда, он и поболтать тогда любил, а вот эти, похоже, из молчунов.       Откуда же таксисту было знать, что эти двое снова были поглощены присутствием друг друга. Их маленькой близостью в виде соприкоснувшихся коленей? - Держи полотенце, в ванне футболка и спортивки те, что ты в прошлый раз надевал. Я пока фильм загружу, - Тянь все это проговаривает спокойно, но в душе радуется тому, что все так, как есть сейчас. - Ага, - отвечает парень и исчезает в ванной комнате на первом этаже.       Пока Рыжик моется Хэ переодевается, расправляет диван и застилает его. Обычно они не спят, но сегодня Тянь попробует уговорить Мо поспать. Потому что тот выглядит настолько вымотанным, что даже разговор заводить о чем-либо кажется неуместным, глупым и противоестественным. - Ты это чего? – раздается напряженный голос Гуаньшаня стоит ему выйти и увидеть расправленный диван. - Тебе нужно поспать, Рыжик. Ты измотан, словно кашалот, которого загоняли гарпунеры на вельботах.       Мо хмурится, переводя взгляд с Хэ на диван и обратно. Потом переводит взгляд на экран ноутбука, что стоит на стеклянном журнальном столике. - А фильм что? - А фильм посмотрю я. Все равно завтра собирался пары прогулять. Могу даже наверх уйти, к себе в спальню, если тебе уютней засыпать в тишине.       Еще какое-то время Рыжик молчит, а потом все же устало приземляется на диван рядом с Хэ. От душа он явно согрелся и бледная кожа слегка покраснела, а сам он кажется стал выглядеть еще более усталым. - Ладно, но я сплю с краю. Двигай к спинке дивана. Мне никакие звуки спать не мешают.       Хэ тут же подчинился, хотя с его габаритами было сложно сесть так, чтоб отдать Мо всю половину дивана. Тот сразу лег и закрылся пледом до самых ушей. Тогда Тянь включил фильм и стал смотреть. Старался по крайней мере, пока Рыжик его не окликнул: - Что хоть за фильм? - «Вечерний экспресс “Сансет Лимитед”». Весь сюжет строится на диалоге двух, на обмене взглядами. Тут вроде все должно быть спокойно: без взрывов, рока и криков. - Откуда ты только такой откопал то? – фыркнул Мо насмешливо. - Пост вычитал один у одногрупницы. Там фраза была, которая смогла менять зацепить. - И что там?       Они говорили с друг другом, но не отрывали взгляд от экрана. По крайней мере Хэ точно. Рыжик может и не открывал глаз, пытаясь заснуть. - Изгоните страх смерти из людских сердец, и они не проживут и дня.       Рыжик ничего не ответил. Хэ перестал смотреть и взглянул на закутанного парня у него на диване. Он дышал ровно, и казалось спал. - Пафосом так и прет, - все же прокомментировал Гуаньшань. – Отправь мне название сообщением, посмотрю потом.       Хэ кивнул и тут же схватил телефон с подлокотника, настрочив название и отправив. А после добавил вторым сообщением: «Давай все же посмотрим его вместе».       После выключил кино, ноутбук и лег рядом с Рыжиком, не касаясь его и ничем не укрываясь, ни о чем не жалея. Хотя ложился спать в пятом часу утра, собирался прогулять пары, вымотался прогулкой. И все же кое-что было, о чем он вспомнил, прежде чем провалиться в сон, - надо было еще раз посмотреть в его глаза.