Тишина

Утро Брок встретил все там же, на кухне. Именно она, без трещин на потолке и стенах, казалась самым безопасным местом. Только заснуть так и не получилось, хоть глаза и слипались, а кофе в глотку не лез. Брок сидел, вертел в голове ситуацию и так, и эдак, но прийти к какому-либо общему знаменателю пока не получалось. Каждый раз натыкаясь на невозможность того или иного действия, приходилось возвращаться обратно. Ядовитый туман на улице сильно уменьшал возможные варианты. Но просто так сидеть без дела тоже было неправильно. Нужно было как-то самому выжить, а потом, если получится, то и выбраться из города. Но и своих же не бросишь. Брок с тоской глянул на измятую пачку сигарет. Курить хотелось нестерпимо. Хоть самокрутки крути. Хлопнув ладонями по столу, Брок поднялся. Нужно было действовать, начать хоть с чего-то. Сидеть вот так вот наедине с проблемой можно бесконечно долго, но за ночь задница закаменела, а ноющая спина радостно напомнила обо всех ранениях. Сначала завтрак. От кофе Брок отказался. В его крови и так кофеина плескалась почти запредельная доза, но пожрать все же себе организовал, прикончив остатки вчерашней трапезы, чем полностью опустошил холодильник. В морозилку залезать не стал, здраво рассудив, что водка ему сейчас не нужна, а если не открывать камеру, то холод в ней может и без электричества продержаться хоть чуточку подольше. Сеанс связи ровно в восемь утра также прошел без каких-либо сбоев. Оказалось, что его ребята без дела, в отличие от самого командира, не сидели и успели сделать очень многое. Например, наладить связь со многими такими же, как и они сами, частыми гостями ветеранского центра. Что бы ни говорили психологи, полностью вернуться с войны невозможно, она навсегда останется в тебе смутным подозрением, неуверенностью в мире вокруг. Каждый, кому приходилось проходить через ад, носил в себе его отпечаток всю оставшуюся жизнь, готовясь к повторению, пусть неявно, скрывая это даже от самого себя. Иначе как объяснить такое количество раций, заговоривших именно после начала катастрофы? Как и то, что оказались они в руках именно у бывших военных. — Как много выжило? — аккуратно спросил Брок, переключившись на отдельный канал с Джеком. — Крупица. По самым оптимистичным прогнозам, лишь десятая часть хоть как-то подает признаки жизни. Большая часть квартир на не попавших под воздействие тумана этажах пусты, — вздохнул тот. — Никакой информации не было. Ни связи. Ничего. Народ на улицу потянулся и… сам понимаешь. — Поперемёр. — Брок привычно уже устроился на подоконнике, свесил ноги на улицу, глянул на серое недвижимое нечто внизу. — Наших всех нашел? — Всех. Они ж не Лаки, — хохотнул Джек. Это уже радовало. Не был Брок социопатом или как еще там модно называли людей, предпочитающих общество самих себя, но и общество вокруг не сильно-то любил. Не было ему дела до соседей, работников любимого ресторана или табáчки. Не волновали тела на улицах, хотя это до времени, вот начнут вонять, тогда пиздец настанет. А своих Брок берег, насколько это только возможно, старался держать рядом с собой, приглядывать, помогать по силам, да и они отвечали взаимностью. Все как один, стоило ему заикнуться о переезде из Яблока, собрались и двинулись следом. — Кроме Лаки, никто в туман не полез, — прибавил Джек, подтверждая мысли самого Брока. Как выяснилось, не только бойцы его отряда, но и другие ветераны подключались к обсуждению проблемы на основном канале, рассказывали о том, что творилось в их районах. — Нас мало, но мы выстоим. — Ага, если воды и жратвы хватит. Не один Брок здраво рассудил о том, что водопроводу доверять не стоит. Но если без еды, хоть и плохо, но все же возможно продержаться месяц, за который удастся хоть что-то придумать, то с водой дело обстояло совсем плохо. Да, тренированный организм справлялся с нехваткой жидкости проще, но четверо суток — предел. Брок покосился на Игоря, прикидывая, сколько капель живительной влаги сможет выжать из его колючего тела, и решил не расходовать кактус на такую ерунду. — По квартирам думаем пойти, — сообщил Джек. Не одобрял Брок мародерства, но не в таких вот условиях. Он не понял бы, если бы его бойцов вдруг начали волновать материальные ценности, но еда, вода и снаряжение сейчас действительно были необходимы именно живым, мертвые все равно ничем этим воспользоваться уже не смогут Брок и сам думал, что стоит постучаться к соседям, выяснить, кто из живых остался в его доме, может, кому помощь, хотя бы моральная, нужна. Это он был привычен к пиздецу, но и то чуть крышей не поехал на гражданке. Что уж говорить о сугубо мирном населении, никогда не сталкивавшимся ни с чем серьезнее прорыва водопровода. Взламывать квартиры не хотелось, как и копаться в чужих вещах, но другого выбора просто не оставалось. Нужно было еще что-то придумывать, как-то добраться до своих. Вооружившись на первый раз только пистолетом, да и тот до времени убрав в кобуру, Брок вышел из квартиры, приблизился к лестнице, глянул вниз и скривился. В темноте пролета, пусть и освещенном ярким лучом армейского фонаря, туман казался ненастоящим. Он не клубился, не колыхался, вообще никак не двигался. Свет не проникал внутрь, а словно отражался от гладкой неподвижной поверхности. — На цемент похоже, — буркнул Брок, постоял немного и потянулся было к карману, где обычно таскал сигареты, лишь в последний момент отдернув руку. Начать обход Брок решил со своего этажа, а потом уже подняться выше, возможно, даже попробовать выбраться на крышу, оглядеться с высоты, может, высмотрит хоть что-то полезное. За первой дверью царила полная тишина. Брок знал тех, кто там жил, и мысленно пожелал обоим супругам, работавшим в госпитале Святого Николая, оказаться среди тех, кто уцелел. Все же здание больницы было огромным. Вторая квартира пустовала последние пару месяцев. Брок давно не слышал из-за этой двери звуков, не видел выходящих людей. Возможно, жильцы съехали или отправились в путешествие, но Брок все равно на всякий случай постучался. Ответа не последовало, только откуда-то снизу раздался неясный звук. Брок замер, нашарил кобуру, накрыл ладонью рукоятку глока, но ни через минуту, ни через пять ничего нового не произошло. Туман как висел плотным покрывалом, укрывая собой и лестницу и тела внизу, так и продолжал висеть. — Сука, — сплюнул себе под ноги Брок. — Так и чокнуться можно. Спешить и сразу лететь наверх Брок не собирался, он медленно двигался, переступая со ступеньки на ступеньку, прислушивался к немой, ненормальной тишине вокруг, надеясь уловить хоть что-то. На площадке следующего этажа было так же тихо. Брок подошёл к ближайшей двери, прижался к ней ухом, постоял так немного и только тогда постучал, но ответа не было. Со второй квартирой произошла та же история, а вот когда Брок почти приблизился к третьей он заметил, что свет в глазке мигнул, словно кто-то прошел мимо. — Да ладно? — тихо буркнул Брок и со всех сил забарабанил по двери. Он стучал, стучал и стучал, прижимался ухом к двери и тут же снова начинал стучать, пока не расслышал медленные шаркающие шаги и тихий, какой-то дребезжащий голос. — Кому не терпится? — раздалось из-за двери. Брок готов был закричать, сам не понимая, откуда взялись эмоции, почему ему так важен был этот человек, чьего лица он и не помнил даже. До катастрофы запоминать соседей не было смысла, только мадам Серосски не оставила никакого шанса не отпечататься в памяти у всего квартала. И Брок был уверен, что знала ее чуть ли не половина всего города и точно так же не переваривала на дух. Дверь приоткрылась, звякнула, натягиваясь, цепочка. — Что вам нужно, молодой человек? На Брока глянули белесые старческие глаза в обрамлении абсолютно белых ресниц и щедрой россыпи глубоких морщин. — Я ваш сосед, с этажа ниже, — представился Брок, внимательно разглядывая старика через щель. — У вас все в порядке? Едва он договорил, как дверь закрылась, чтобы открыться снова. На пороге стоял полностью седой сутулый человек, одетый словно на выход, в такой же, как и его владелец, старый, видавший лучшие времена твидовый пиджак с кожаными истертыми заплатами на локтях, в тщательно отутюженных брюках, начищенных до зеркального блеска ботинках. — Какая заботливая пошла молодежь, — улыбнулся старик, протянул руку и представился: — Тревор МакКиннон. Профессор истории Массачусетского университета. Преподаю, правда, в последнее время удаленно. Тяжело, знаете ли. Брок пожал сухую морщинистую руку, назвал свое имя, нисколько не удивляясь словоохотливости соседа. Многие старики грешили такой вот откровенностью, желанием делиться своей жизнью с любым, кто готов слушать. А этому деду запросто можно было дать лет сто, если не больше. Но то, что мистер МакКиннон вышел из своей квартиры, захлопнул дверь и, аккуратно опираясь на трость, попытался ее закрыть, весьма обескуражило. — Куда вы, сэр? — удивился Брок, глянул себе за спину. — Как куда? Уплатить за интернет и узнать, когда эти стервецы свет вернут. У меня лекции вечером! — он громко стукнул тростью в кафель пола. — А вы, молодой человек, не сочтите за труд помочь мне спуститься. — Куда? — тупо переспросил Брок, вроде и понимая, что от него хочет старик, но умом никак не улавливая за каким хреном. Мистер МакКиннон сурово свел брови у переносицы, от чего его бесцветные глаза глянули остро, внимательно, словно сканируя, взрезая кожу. — Не злоупотребляли бы вы всякими веществами, молодой человек, — покачал он головой и медленно дойдя до лестницы, глянул из-за плеча. — И учтите, брать у меня нечего. На дозу не хватит. А вот тут до Брока дошло — старик не в курсе всего пиздеца, что творится вокруг, не знает он и про туман, и про тела тех, кто в нем оказался. И значит, если не остановить, то спустится на один пролет, потом еще ниже, до двери мадам Серосски и все — не будет больше профессора истории. — Не надо вам туда! Не долго думая, Брок шагнул к мистеру МакКиннону, ухватил его за плечи, поднял с легкостью, донес до двери и только там поставил на ноги. — Это вы что удумали? — неожиданно проворно для своего возраста старик махнул тростью, едва не заехав Броку ровнехонько в висок. — А ну уйдите с дороги! Драться со стариком у Брока не было никакого желания, как и отпускать того в ядовитую неизвестность. Можно было бы, конечно, на примере мистера МакКиннона понять, как работает чертов туман, но остаться единственным живым в целом доме как-то не улыбалось. А так хоть какой-то собеседник. Не Игоря же анекдотами мучать. Еще облысеет. Брок снова увернулся от удара тростью, тяжело вздохнул и отобрал у деда оружие. — Мистер МакКиннон, сэр, вы шли бы домой. Нечего делать вам внизу. В окно посмотрите и все поймете. Но когда старики так просто сдавались? Этот вот, например, оказался упорным и очень боевым, а ругался как… заслушаться можно. Можно было скрутить мистера МакКиннона, но у Брока времени было много, и он дождался, когда старик полностью выдохнется, и протянул трость. — Все? Энтузиазм закончился? — Вам лишь бы над старшим поколением издеваться, — буркнул тот, рывком выдернул трость из рук Брока, но дальше драться не полез. — У меня интернета нет, а скоро лекция начнется. — Ни у кого нет, отец, — как можно мягче произнес Брок, забрал из дрожащий ладони старика тяжелую связку ключей, самолично отпер дверь. — И света ни у кого нет. Да и людей в живых осталось не так много. Может, и не для кого больше лекции проводить. Светлые глаза мистера МакКиннона удивленно расширились, он хотел что-то спросить, но Брок снова подхватил его под руки, внес в точно такую же, как и у него этажом ниже, чистенькую прихожую, донес до окна, распахнул его. — Глядите! — Брок ткнул пальцем на улицу. Старик сжал бледные губы в тонкую линию, снова нахмурился, но все же выглянул, покрутил головой из стороны в сторону, глянул вниз и едва не отпрыгнул в сторону. — Это еще что там такое? — Туман!