Тишина

Ранним утром Брока разбудил знакомый визгливый лай, резанувший по ушам так, что не спасли ни подушка, ни намотанное на голову одеяло. Честер разорялся во все свои собачьи легкие. Но вот на кого, захлебываясь от энтузиазма, матерился мелкий брехливый придурок, спросонья понять было нельзя. Выругавшись, Брок сполз с постели, а так как спал не раздеваясь, оставалось только обуться, зашнуровать берцы и сходить наверх, узнать, что такого произошло в жизни шерстяного недоразумения на коротких лапках, что он с утра пораньше решил разораться. Идти далеко не пришлось. Крайне встревоженный, если судить по вздыбленной шерсти на всем длинном собачьем теле, Честер стоял на площадке напротив уходящей в серое ничто тумана лестницы и заливался звонким лаем. — Хули вопишь, придурочный? — буркнул Брок, наклонился к псу, чтобы оттащить того прочь за ошейник, но Честер глянул на него предельно серьезно, громко, почти по-человечески фыркнул и, задрав лапу, помочился прямо на густую пелену, недвижно лежащую внизу. Брок аж рот открыл от удивления и хмыкнул, слишком довольным жизнью выглядел Честер, когда скребанул задними лапами кафель пола и посеменил обратно на четвертый этаж. — Мужик, — потянул Брок и глянул назад. Туман и не думал никуда деваться или как-то изменяться. Там по-прежнему царила зловонная тишина, никаких звуков, голосов или шорохов. Хотя Брок банально мог не слышать того, что так взволновало это четвероногое чудовище. Может, в подъезд сунул нос другой такой же пес или выжившая кошка решила подкормиться именно на тех трупах, что лежали внизу? Вопросов было куда больше, чем Брок находил ответов. — Здравствуй утро, вот он я, — со вздохом продекламировал Брок и почесал отросшую за ночь щетину. Жизнь почему-то и не думала начинать играть новыми красками. Действительность как и вчера, как и позавчера оставалась раскрашенной преимущественно в серые цвета и это даже начинало напрягать. Да и солнце отчего-то все эти дни не особо радовало своим присутствием, стыдливо прячась в серой же облачности. Даже во время службы на Ближнем и Среднем Востоке, когда приходилось месяцами сидеть по самые уши в песке, изображая из себя дюны, было не так сложно. Выгоревший до кипенной белизны песок, яркое бесконечное небо над головой, днем синее-синее, почти ненастоящее, а ночью… ночью сверху на мир проливалась звездным великолепием космоса сама вселенная. А сейчас вокруг одна серость и… смерть. Брок поёжился. Не так он любил начинать день. Не с побудки словно по тревоге, но менять что-то было уже поздно. О том, что Честер повадился уходить вниз, где и справлял свою собачью нужду, Броку ещe вчера рассказал профессор и добавил, что этот чудо пес по возвращению даже не орал под дверью, а аккуратно скребся лапкой и сидел ждал, пока ему откроют. Все это было, конечно, прекрасно, вот только почему тот Честер, которого мадам Серосски водила на тонком поводке, так разительно отличался от этого Честера? Что в собачьем мозгу переклинило, что он начал вести себя вполне вменяемо? — Есть теория, что четвероногие друзья за годы существования на нашей территории перенимают черты и повадки хозяев, — заметил тогда док, а Брок не преминул повторить его слова мистеру МакКиннону. — Очень может быть, Брок, очень может быть, — согласился тот. — Мелинда всегда была дамой с дурным характером, да и интеллектом не блистала. Брок был склонен согласиться, хоть не так уж и хорошо знал эту мелочную бабку, пусть и доставалось ему от нее частенько. Но о мертвых либо хорошо, либо никак. Наверху хлопнула дверь мистера МакКиннона, а Брок развернулся к своей, когда ему в голову пришла довольно здравая мысль — тела с лестницы следовало хоть куда-нибудь убрать. В подвал свалить, например, или закрыть в одной из квартир, чтобы не отравляли воздух. Но как все это сделать, когда Брок не был чемпионом по задержке дыхания, он не знал. О чем Брок и рассказал мистеру МакКиннону, когда, побрившись и позавтракав холодным армейским пайком, заглянул к нему в гости для того, чтобы справиться о здоровье. — Ну так я могу вам помочь! — старый профессор хлопнул себя по лбу, да так звонко, что спавший в одном из кресел Честер поднял лохматую морду и с недоумением оглядел расшумевшихся людишек. Чем бы старик мог ему помочь, Брок откровенно не понял. Ну умел он, например, не дышать минут пять или больше, дальше-то что? Дед же просто развалится на части в попытке передвинуть хотя бы одно из тел или останется рядом, загнувшись от внезапного скачка давления. — Может, не надо? Я и сам как-нибудь… — попробовал возразить Брок. Но мистер МакКиннон словно не услышал его, поднялся из своего кресла и поковылял куда-то в спальню, оставив Брока дальше недоумевать. А вот Честер снова задрал свою мохнатую голову и громко чихнул, как бы говоря: — Приятель, расслабься, сейчас все узнаешь. — Может, именно этого я и боюсь, — пробормотал Брок, понимая, что до сумасшествия ему осталось всего ничего, раз он взялся общаться еще и с собакой, будто бы воображаемого психиатра было мало. Сосед вернулся не сказать что быстро. Он с десять минут чем-то гремел, ругался вполголоса, поминал чертей и прочую мифологическую живность, но когда снова показался в гостиной, Брок аж подскочил. Мистер МакКиннон, гордо улыбаясь, прижимал к груди небольшой кислородный баллон с маской. — Моя Эльза перед смертью ночами начинала задыхаться, — заговорил он после того, как тяжело опустился в кресло, потеснив Честера. — И мы заказывали в аптеке вот такие баллоны. У меня остался только один, второй я отдал в больницу, когда мою Эльзу увозили. Назад я вернул только кольцо. Голос старика выцвел, утратил последние краски, взгляд потух. Он сидел, опустив плечи, съежившись в кресле. А Брок ведь так и не спросил с того раза, со знакомства, что же стало с миссис МакКиннон, считая эту тему запретной, знал, что она умерла не так уж и давно. Видел два кольца на одном из пальцев, но спрашивать опасался. И, видимо, очень правильно делал. Семья для старого профессора была больной темой. Дочь не приезжала уже несколько лет, разругавшись с ним из-за мужа-кубинца. Внуков они с женой видели только пару раз и то по Скайпу. А сейчас эта неизвестность с туманом лишь нагнетала не самые хорошие предчувствия, оживляла воспоминания, давала волю страхам. — Это ж я до паба могу дойти! Несколько бутылок рома украсть и забухать с вами на пару! — воскликнул Брок, надеясь хоть так переключить воспоминания что-то совсем расклеившегося старика на что-то другое. Пусть лучше считает своего гостя беспардонным грубияном и идиотом, чем сидит вот так вот, посыпая и без того седую голову пеплом. — Мне лучше захватите бутылку скотча, — не очень правдоподобно улыбнулся мистер МакКиннон, погладил устроившего свою морду у него на бедре Честера. — Забирайте баллон, молодой человек. Вам он нужнее. Я-то все равно уже вряд ли когда-нибудь выйду на улицу. Брок уже хотел было попробовать разубедить старика, заверить его в том, что еще не все потеряно, и раз они еще живы, то что им какой-то туман. Тем более теперь, как мистер МакКиннон заговорил сам: — Эх, права была моя Эльза, когда говорила покупать квартиру в доме с лифтом. Но тогда мы были совсем еще молодыми и не думали, что когда-нибудь состаримся. Молодежь отчего-то считает, что будет жить вечно. Он покачал головой, дотянулся до сигаретной пачки, открыл ее и, закрыв обратно, смял. — Еще сигарет поищите, молодой человек, не сочтите за труд. А вот о куреве сам Брок отчего-то не подумал. Ведь действительно, если прикрепить шланг подачи кислорода к маске от противогаза, то можно попробовать не только убрать тела из подъезда, но и немного пройтись по кварталам, осмотреться вокруг, вдруг удастся наткнуться на хоть что-то интересное. Или попытаться выйти из города, понять, где этот долбанный туман кончается, если вообще у этого всего есть начало и конец. Брок взял в руки баллон, развернул к себе небольшой циферблат датчика давления и скривился. Кислорода внутри оказалось не так уж и много. — Где вы закупали эти баллоны для жены? — поинтересовался он. — В аптеке вниз по улице, но я всегда оформлял доставку. С такими штуками по лестнице вверх-вниз особо не побегаешь. Не в моем-то возрасте, — вздохнул профессор, снова погладил задремавшего под его ладонью пса. — Права была Эльза. Жаль, что здесь нет лифта. За интернет было бы куда удобнее платить. Ушел Брок не прощаясь. Старик снова нырнул куда-то в глубины своей памяти и тихо бубнил себе что-то под нос, блуждая среди полустершихся воспоминаний, стараясь ухватиться за полупрозрачный образ любимой супруги. А все-таки хорошо, что брехливая псина миссис Серосски пережила апокалипсис и могла теперь хотя бы время от времени тормошить своего нового хозяина, напоминая о том, что он еще на этом свете, и на тот, другой, ему пока рановато торопиться. Броку также не помешал бы друг. Он покосился на зеленого Игоря, ощетитившегося острыми длинными иглами. Живой друг. И рядом, а не на расстоянии длины волны. Может, стоит перебраться к ребятам? Тем более, теперь-то у Брока даже появилась возможность выходить из дома, а значит, при наличии, например, велосипеда он становился вполне мобильной боевой единицей. Но еще оставался старый профессор. Он-то вряд ли согласится покинуть свою квартиру и оставить все памятные вещи, воспоминания о жене. А тащить его насильно или, что еще хуже, просто бросить, Брок не мог. Не по-человечески это как-то. — Ладно, — Брок хлопнул ладонями по столу и поднялся. — Сначала дела, а потом все остальное. Перво-наперво Брок взялся за подгонку переходника от баллона к маске противогаза. Та, что была стандартной и шла в комплекте к кислороду, никуда не годилась, так как для начала имела по бокам несколько небольших круглых отверстий и, соответственно, герметичностью похвастаться не могла. Да и держалась она на простой, растянутой от частого использования резинке. А еще сама маска отвратительно прилегала к лицу. Отсоединить ее оказалось не так и сложно, вот только переходник от самого шланга подачи не подходил к резьбе противогаза, был банально меньше и использованию не подлежал. — Блядство! — выругался Брок. Он и так, и этак крутил шланг, пробовал обмотать его изолирующим материалом, проверял такое соединение на герметичность до тех пор, пока до конца не убедился в том, что не наглотается ядовитого тумана и успеет добежать хотя бы до любой парадной. Брок был уже готов спуститься снова в туман, но что-то словно дернуло его за руку остановиться, обдумать все ли он сделал. И тут пришла его очередь бить себя по лбу и поминать собственную родню до седьмого колена. Сигареты, ром и скотч — это, конечно, отличный повод спуститься вниз. Вот только разве главной причиной не были отравляющие воздух гнилостной вонью мертвецы? Разве не из-за них Брок вообще задумался о такой срочной потребности сунуться в явно враждебную среду? Ради них, но на эйфории того, что удалось обзавестись реальным шансом выжить в тумане, обо всем забыл и не подготовился. Из любимой кладовки были извлечены на свет три (на всякий случай) пары особо прочных резиновых перчаток, подаренный кем-то из бойцов плотный поварской фартук, так и не пригодившийся ни разу, и резиновые сапоги. Слишком уж не хотелось отмывать потом любимые берцы, и так одежду придется снять и бросить там же, чтобы не тащить вонь в квартиру. Снова замерев на площадке перед скрытой в плотном мареве серого нечто лестницей, Брок усмехнулся. Получалось, что обратно он пойдет с рюкзаком, в котором очень удобно расположился баллон с кислородом, и в то же время с голым задом. — Заебись перспектива, — вздохнул Брок, стараясь не представлять себе все те ужасы, что ему померещились тогда, когда Честер соизволил обнаружить себя. Сейчас-то и защититься ему будет нечем. Не в жопу же ствол запихивать? — А почему нет? — неожиданно подал голос док. — Это же самый настоящий карман, придуманный самой природой! Брок лишь усмехнулся, натянул маску противогаза, проверил клапаны и сделал первый шаг вниз, туда, где по идее была только смерть и ничего больше. Ну если не считать множество жизненно важных вещей, которые им со стариком очень пригодились бы.