Тишина

Обжить на эту неделю решили одну из квартир верхнего этажа. И не потому, что в квартире Брока кровати едва хватало на двоих, об этом никто не думал, а из-за соображений безопасности. Все-таки с пятого этажа убегать куда быстрее, чем с третьего. — А я у тебя ни разу и не был, — хмыкнул Барнс, отправившись вместе с Броком вниз за необходимыми для ночевки вещами. Все же когда все важное стаскивали на пятый этаж, ни сам Брок, ни помогавший ему тогда Стив не подумали, что случится сюда вернуться да еще и так надолго, что придется оставаться на ночь. И наверх тогда поднималось только то, что хотели забрать с собой, но отложили на потом. А о таких вещах как дополнительные пледы и подушки голова не болела. Брок слишком торопился увести в более безопасное место людей, судьба которых ему была глубоко небезразлична. — Ты отказался, — пожал плечами Брок и распахнул дверь своей любимой кладовочки. — Так позвал бы снова, — возразил Барнс. У Брока аж подушка из рук выпала, он обернулся, глянул пристально на, казалось бы, бывшего любовника. Барнс сам еще до начала пиздеца обозначил четко границы их отношений. А получалось, что это Брок что-то недопонял. — И что это? — спросил он, даже голову к плечу склонил, зная, что Барнса страшно всегда бесили такие взгляды, а уж в комплекте с расспросами тем более. — Претензия, — все равно не унялся тот. — А-а, — протянул Брок, хмыкнул и вернулся к прерванному занятию. — Значит, я правильно тебя понял, принцесса. Ты ревнуешь, а кого конкретно, определиться не можешь. Так? Ответом ему было только грозное молчание. Уже хорошо, что этот долбанутый не сбежал, от души хлопнув дверью, и вообще начал этот разговор после произошедшего на крыше. Ведь Брок почти сразу понял, насколько сильно перегнул палку, но сделанного воротить нельзя. Остается только разгребать то, что уже случилось. — Подушки, — как-то бесцветно напомнил Барнс, хотя всего минуту назад просто пенился от негодования и слишком явного желания плюнуть кому-нибудь из присутствующих в морду. Но рядом был только Брок. — Ага. В спальне, — ответил он, даже рукой махнул в нужном направлении. Вообще, если уж разбираться, никто никому ничем не был обязан. Сам мир устроен так, что всем на всех насрать. И если Брок с детства понял, что быть скромным слишком предсказуемо, да и воспитывали его по принципу «дают — бери, бьют — бей в ответ», то это совсем не означало, что эти двое точно так же, как и он, проповедовали подобную философию. Брок выбирать не умел и не любил, а вот забрать сразу все — это как раз то, что нужно. И касалось это не только вещей, но и, как выяснилось, еще и любовников. Вот только атмосфера для выяснения отношений сложилась не очень здоровая. Все же ядовитый туман и голодные твари внизу вносили немалые такие коррективы в любые мероприятия. И если Брок привык жить на бочке с порохом, да и Барнс, скорее всего, тоже, несмотря на его ранимость, то со Стивом могли возникнуть сложности. Брок выдохнул, глянул в сторону спальни, где сейчас вовсю шуровал Барнс, и негромко выматерился. Вот почему эти двое свалились ему на голову именно сейчас? На месяц бы пораньше… Отмахнувшись от не самых продуктивных мыслей, Брок запихнул в сумку последнюю пачку влажных салфеток и хотел было уже двинуть за Барнсом, как тот сам показался в коридоре, кивнул, не глядя на Брока, и потопал вон из квартиры. Похоже, он все-таки обиделся. Мало кому нравится, когда грязными руками лезут в душу да еще и стебутся при этом. Но план действий у Брока какой-никакой был. В квартире, где им предстояло пока что жить, Стив развернулся на полную. Он как-то очень правильно впитал в себя опыт общения с вояками и успел, пока Брок с Барнсом внизу членами мерились, с двух соседних квартир натащить ковриков, расстелить их так, чтобы меньше были слышны шаги. Тяжеленный обеденный стол Стив аккуратно, грохота, по крайней мере, слышно не было, уложил набок столешницей к двери. Заклеил все окна газетными листами. А на вполне справедливое замечание Барнса о том, что не только монстрам теперь нихера не видно, молча ткнул в небольшие, почти незаметные отступы кое-где от рам. — Умница, детка, — похвалил Брок, немало удивившись такой вот изобретательности художника, человека сугубо мирной профессии. Видимо, военщина оказалась заразной. И попадая в кровь, она могла исподволь изменить почти любого. Барнс никак не прокомментировал изменение в обстановке. Было видно, насколько тяжело ему вообще давалось общество Стива, но Брок не собирался упрощать ему задачу. Этот остолоп и так нахуевертил столько, что за год не разобраться и в нормальных условиях. Что уж говорить про их вариант, когда со всех сторон пушистый и зубастый зверек подкрался? Хотелось бы Броку, чтобы одного его желания все наладить было достаточно, но в чудеса он не верил еще с детства. Когда нормальные дети верили в зубных фей, Санту и прочую мифологическую фауну, Брок Рамлоу учился верить в собственные силы. В то, что преодолеть можно любой пиздец. И именно это умение не позволило сгинуть в десятках военных операций. Брок непроизвольно потер шрам на указательном пальце. — Ладно, детишки, — растянул губы в улыбке он. — Вы ужинайте, устраивайтесь на ночь, а я на крышу. — Зачем? — тут же подхватился Стив, с тревогой глянул в сторону заклеенного газетными листами окна. — Дежурство, — вместо Брока ответил Барнс. — Присматривать за нашими тварями будет. Для Брока не стало секретом то, что Стив абсолютно не одобрял ночных бдений на крыше, но тут иного варианта не допустить проникновения тварей в дом просто не существовало. Можно было, конечно, устроиться в коридоре, около приоткрытой входной двери, но так теряется возможность наблюдать за улицей. А что если одна из бестий решит штурмом взять их лагерь именно с того направления? — Брок, — негромко протянул Стив с явными просительными нотами в голосе, покачал головой. — Детка, с крыши я точно прыгать не собираюсь, — пообещал Брок, дернул его на себя, обнял, в сотый, наверное, раз убеждаясь в том, насколько ему не хватало в жизни человеческого тепла. — Не раньше, чем ты засосешь этого придурочного. — Рамлоу, блядь, — рыкнул Барнс, сделал шаг, но словно споткнулся о брошенный из-за плеча взгляд Стива, отвёл глаза. На что Брок только усмехнулся. — Рамлоу не блядь. Рамлоу — волшебная фея. С собой на крышу Брок забрал один из спальников, бутылку воды и выданную из припасов банку свинины с фасолью. Особо обустраиваться он там не собирался, но ночи все еще были достаточно прохладными, а мучиться потом с соплями не очень-то хотелось, да и доказывать что-то кому-то Брок не собирался. Высокое, на удивление чистое небо, со дня катастрофы почти всегда затянутое низкими серыми облаками, раскинуло иссиня-черный ковер над головой. Золотые гвоздики звезд, холодно мерцающие, безразлично взирали на умерший мир. Им было невдомек, что снизу на них продолжают взирать сотни пар глаз, восхищаются, загадывают желания, просят о помощи, просто любуются вот так вот, как и Брок, сидя на крыше с сигаретой в одной руке, а винтовкой — в другой. Хотя с чего небесным светилам, далеким, неизведанным, волноваться из-за горстки пока еще копошащихся человечков? Они видели, как зарождалась жизнь, как заглянувший в гости метеорит чуть не обнулил все, как появились люди, вышли из пещер, взяли в руки камни и палки. Как был поднят первый меч, когда произошел первый выстрел. И что же звезды лицезрели? Смерть? Боль? Предательства? Бесчисленные удары в спину? Брок затянулся, выпустил белесую на фоне неба струйку дыма и усмехнулся. Действительно, с чего бы звездам беспокоиться о крохотных существах, чья история сплошь состоит из какого-то маниакального стремления уничтожать себе подобных. Может, и сама планета устала от таких вот соседей и решила выселить их от греха подальше, пока еще можно восстановиться? По крайней мере, Брок не мог осудить ее за такое решение. Ведь это правильно — стремиться избавиться от паразитов. А никак по-другому назвать человечество отчего-то не выходило. — Общаешься со вселенной? Барнс плюхнулся рядом, сунул в руки Брока кружку с горячим кофе, перед этим отобрав сигарету. — Вали вниз, Барнс, — вздохнул Брок, переложил винтовку на колено. — Не мешай мне. — Пытаешься сконнектиться со своими? — хмыкнул тот, в одну затяжку докурил, затушил окурок и швырнул его вниз. — Всегда знал, что ты не местный. Не с этой планеты. — Барнс, вот чего ты выебываешься? — покачал головой Брок. — Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Разве не знаю, что оторвешь голову вместе с яйцами и в жопу вставишь? Так в чем дело? — Отъебись, а? — без особого энтузиазма огрызнулся Барнс, но с места не двинулся, хотя спокойно мог уйти. — Вот, Барнс, реально, чего ты такой тугой? — А ты? Барнс глянул на Брока блестящими в темноте глазами. — Откуда в тебе этот хренов альтруизм? С чего бы это? Надоел тебе Стив, а кому спихнуть не знаешь? — Идиот? — едва не расхохотался от таких предположений Брок. — Ага, сейчас ты мне тут еще и про любовь заливать начнешь, да? — фыркнул Барнс, словно знал что и где ищет, хлопнул Брока по нагрудному карману, где лежали сигареты, вытянул пачку. — Ты ж не умеешь. Сам мне пиздел об этом. — А кто тебе сказал, что я детку люблю? — ехидно уточнил Брок, помог прикурить и снова чиркнул зажигалкой, наблюдая за мерным колыханием оранжевого, острого, похожего на заточку, язычка пламени. — Ты охуел, — резюмировал Барнс, уже без агрессии, в его голосе скорее слышалась усталость и какая-то незнакомая Броку обреченность. Словно не хотел он вести беседы за жизнь с сумасшедшими, но другой компании в ближайшее время явно не предвидится. — Ты даже не представляешь насколько, Баки-Баки. — Брок толкнул его в плечо, отобрал сигарету, раз затянулся и вернул обратно. — Крышей поехал. Тебе ли не знать, что она и так закреплена хреновенько. А тут словно с ума сошел из-за голубых глаз. — Не зови меня Баки, — попросил Барнс. — Это единственное, что ты из всей тирады услышал, — покачал головой Брок, глянул искоса на собеседника, отмечая страдальчески заломленные брови, ярче проступившие морщины в уголках губ, превратившие лицо в сплошную маску горя. — Нет уж, Баки-Баки, отсоси. Не заслужил ты права имя себе выбирать. Мир мигнул. Брок сам не понял, почему больше не сидит, а лежит на не до конца развернутом спальнике, почему затылок вспыхнул горячим укусом боли, а Барнс навалился всей своей тяжестью. Отчего кажется, что он просто возьмет и вцепится в открытое горло. — Не зови меня так! — процедил Барнс, снова приложив Брока головой о черепицу. — А то что? — оскалился Брок, стараясь не отвлекаться на боль, сконцентрироваться на серых глазах своего визави, пусть и получалось это с трудом. А ведь Брок спокойно мог скинуть с себя однорукого снайпера, скрутить его, ткнуть самого, но уже мордой в злосчастную черепицу, но в данный момент отвечать силой на силу, болью на боль не считал необходимым. Это уже потом можно будет разъяснить правила общения цивилизованного общества, а сейчас им всем троим просто необходимо было снова найти точки соприкосновения, научиться чувствовать друг друга или, на худой конец, хотя бы поговорить, выяснить, есть ли будущее. Брок очень надеялся, что есть.