Тишина

Барнс опомнился сам. Броку не пришлось спихивать его с себя, отбиваться или что-то еще. В какой-то момент Барнс тихо всхлипнул, разжал сжимающую ворот армейской куртки единственную руку. — Прости, — прошептал он, как-то деревянно покачнулся, явно собираясь отстраниться, но Брок его удержал, дернул уже на себя. — Идиотина ты, Баки-Баки, — вздохнул Брок, вплел пальцы в длинные пряди волос, помассировал. Над ними расстилалось бескрайнее небо, но сейчас оно уже не казалось неприветливым или равнодушным. Звезды смотрели на людишек внизу с любопытством. Перемигивались, разговаривая о чем-то своем, возвышенном и неведомом для простых смертных. Барнс молчал, шумно дышал в шею, но больше не рвался уйти. Брок тоже не торопился возобновлять их общение. Хорошо уже было то, что собеседник шел хоть на какой-то контакт, пусть и не совсем осознанно. — Ты его любишь? — первым заговорил все-таки Барнс. Он чуть сместился вниз, удобно, по крайней мере, так показалось Броку, устроил голову на его плече. И это был едва ли не первый раз, когда они разговаривали, находясь настолько близко друг к другу. Это именно Барнс устанавливал в их недоотношениях правила. Брок же, стараясь следовать советам дока, впервые «отпустил вожжи» и позволил лошади нести туда куда ей вздумается. Возможно, в их случае это не было действительно верным решением, но в то же время уж лучше так, чем совсем отказаться от встреч с понравившимся мужиком. Потому Брок с легкостью согласился на встречи без обязательств, только на физику, без ласк и эмоций, тем более что Барнс все равно фонил страстью и желанием так, что не опьянеть от всего этого было просто невозможно. — Бак, я же говорил тебе, — мягко ответил Брок. Сейчас бы еще закурить — и стало б совсем идеально, но двигаться и тревожить такого открытого в данное мгновение Барнса было нельзя. — Ты мне нервы трепал, пиздел и тому подобное, — вздохнул тот. — А теперь давай поговорим начистоту. И давай без ебалы типа «как его можно не любить». ОК? — ОК, — фыркнул Брок и продолжил, не давая себе времени подумать над словами, ведь он действительно не копался пока в этом вопросе, все думал, что время будет, а вышло как вышло: — Люблю, Бак, и потому не хочу, чтобы он страдал. — А как я вписываюсь в твою концепцию мира? Или ты и меня любишь? — последний вопрос прозвучал так, что Брок мог без сомнений поставить на то, что Барнс ухмыляется во всю свою пасть. Все-таки требовать серьезности от этого еблана было делом абсолютно бесполезным. Отчего-то казалось, что, виси он на краю пропасти, ухватившись за последний корень, все равно продолжит хохмить и строить хорошую мину при плохой игре. Барнс в этом был весь. Вот только вопросы он задавал куда какие серьезные. От таких не отмахнешься, не соврешь без последствий. Отвечать придется предельно честно, чтобы оно потом не аукнулось никоим образом. — У нас с тобой все не просто, сладкий, с самого начала, — вздохнул Брок, погладил Барнса по голове и все-таки спихнул с себя. Обсуждать настолько сложные вещи без бутылки или хотя бы без сигареты он не собирался. Хорошо хоть док не лез из головы со своими комментариями, окончательно внося разлад в мыслительную деятельность. Куревом пришлось поделиться, так как первую зажженную сигарету Барнс просто отобрал. — Ну давай, начинай врать, — изрек он и толкнул Брока в плечо. — Почему врать? Ты мне нравился. Это бабы могут ебаться только из любви к самому процессу, не испытывая при этом никаких эмоций в сторону мужика, приделанного к агрегату. А у нас сам знаешь как — не нравится партнер, так хрен на него не встанет. Рассказывать про «люблю — весь мир куплю!» не стану, конечно, но я готов попытаться ради Стива. А ты, Баки-Баки, подумай. Барнс ничего не ответил. Возможно, и правда раздумывал над перспективами или не знал, что сказать. Они молча вдвоем сидели, плечом к плечу, курили, вслушиваясь в мертвую глухую тишину, пока наручные часы Брока не пискнули, сообщая о том, что его часть ночной вахты подошла к концу и теперь очередь Барнса выходить в дозор. — Пойдем вниз, — поднявшись, позвал Брок, тронул его за плечо. — Что-то мне подсказывает, что ничего мы тут не высидим, только график по пизде пустим. Но Барнс покачал головой, подтянул ноги к груди и замер в темноте, больше похожий на какую-то груду тряпья, а не человека. Спорить Брок не стал. Кто он такой, чтобы отговаривать других страдать мазохизмом в одиночестве на крыше. Тем более, что Барнсу и правда было о чем подумать, а в ночной тишине да прохладе всяко лучше, чем когда не можешь не смотреть на чужое довольство и злишься из-за всего на свете. Потому оставив ему винтовку, воду да и все то, что принес с собой, Брок наклонился к Барнсу, снова погладил его по голове, коснулся мягких вкусных губ почти невесомым поцелуем и полез вниз, надеясь, что Стив уже давно спит, а не бродит по чужой квартире в поисках пятого угла. Но этому желанию сбыться было не суждено, потому что любовник обнаружился на лестничной клетке. Он сидел у стены, поглаживая мирно спящего на его коленях Сильвера. — Детка, — протянул Брок, уже понимая, что Стив тут, скорее всего, с самого начала и если и не все сумел услышать и понять, то очень многое из того, что было сказано на крыше. — Простудишься же. Только твоих соплей нам не хватало. — Вам? — тихо переспросил Стив, глянул на Брока отчаянно, перевел взгляд на лестницу за его спиной. — Пойдем. — Брок подхватил недовольно мявкнувшего кота и потянул Стива за руку, помогая подняться. — Хоть ты не дуркуй, пожалуйста. Нам и одного на всю голову стукнутого хватит. Давай ты у нас будешь тем самым островком благоразумия в море бушующих сомнений и психологических травм? То, что Стив позволит увести себя в квартиру, усадить на их импровизированное ложе, Брок нисколько не сомневался. Он всем собой ощущал, насколько его любовнику сейчас нужны и тепло и простая человеческая близость. По всему выходило, что это опасное во всех вариациях задание на троих больше необходимо именно им, при этом чисто в терапевтическом смысле, чем остальной колонии. Не получилось бы решить проблему, находясь на виду у такого количества посторонних людей. Тут либо сам Стив закрылся бы с концами, либо Барнс продолжил бесоебить, и в конечном итоге кто-нибудь пострадал. А так даже если и подерутся — все равно никто ничего не узнает. — Джек связывался по рации, — тихо заговорил Стив, устроив голову на плече Брока, точно так же, как совсем недавно Барнс, только плечо выбрал другое. — У них все тихо. Твари не показывались с самого утра. — Посмотрим, что будет у нас. Город, конечно, не очень большой, но люди где-то еще могли остаться. Может, наши монстры туда столоваться отправились, — предположил Брок. Самому-то ему это затишье очень не нравилось. Не к добру оно, тем более сейчас, когда наконец-то удалось выработать более-менее жизнеспособный план. Был еще вариант найти гнездо этих бестий, заложить там заряд и подорвать все к ебаной матери. Но это уже из ряда фантастики. Потому что никто доподлинно вообще не знал, откуда появились монстры. На видеозаписи они просто приходили с других улиц и туда же уходили, когда понимали, что здесь ловить нечего. Да и вряд ли найдется идиот, согласившийся либо проследить за тварями, либо просто спуститься в канализацию в надежде отыскать гнездо там. Да и как взрывать? Точнее, чем? Хоть они и были почти все отставными военными, но смастерить на коленке взрывчатку из того, что было под рукой, вряд ли бы получилось. Шутиху сделать — это да, но в их случае нужно что-то в сотни раз мощнее, чтобы распидорасило там все и всех. Вот только к складам военных доступа не было. Потому в их случае вариант был только один — сбежать как можно дальше от города, забраться в горы, если это поможет. Брок согласен был рассмотреть любые предложения, но что-то их ни от кого не поступало. А значит, план не менялся. Брок и сам не заметил, как размеренное тихое дыхание Стива около уха убаюкало его, утянуло в зыбкое марево сновидений, обещающее покой и отдых от дурных мыслей, все чаще и чаще лезущих в голову. И Брок почти ему поддался. Почти… Вот только утро не могло начаться как-то менее радикально и потому решило порадовать не самым простым пробуждением. А хотя когда им в последнее время было легко и просто? Первым, что услышал Брок, было громкое утробное ворчание почти у самого уха кого-то очень похожего по звучанию на маленький дизельный генератор. Потом к нему добавилось щекотное ощущение чего-то белого шерстяного, мечущееся по лицу взад-вперед и оказавшееся хвостом нервно топтавшего подушку около головы Брока Сильвера. Кот весь встопорщился, надулся, увеличившись в размере раза так в два. Огромные плошки глаз полыхали то ли первородной злостью, то ли таким первозданным ужасом, что сразу разобрать не вышло. Хотя и желания такового у Брока в данный момент не было. Больше хотелось вышвырнуть шерстяной будильник прочь из комнаты. Но Сильвер и не думал успокаиваться. — Кошавра, ты чего? — удивился Брок, аккуратно приподнялся, надеясь не разбудить Стива, выбрался из его объятий, встал, и тут в дверях появился Барнс. Выглядел он при этом ничуть не вменяемее кота. Такие же круглые, в половину лица, глаза, встопорщенные во все стороны волосы. Разве что человек, в отличие от кота, мог нормально озвучить проблему. — Внизу стекло разбили, — одними губами прошептал он и бросил взгляд себе за спину. Остальное Брок понял сам. Возблагодарив всех богов, да и себя самого за выработавшуюся за бесчисленное количество операций привычку в сложное время спать одетым и с оружием под рукой, Брок через мгновение вымелся вслед за Барнсом, не забыв прихватить на всякий случай баллон с кислородом. Хотелось верить, что в туман соваться не придется, но Брок уже давно перерос беспочвенный оптимизм. А опыт так и вовсе на все лады вопил о том, что этот день они все запомнят надолго. Если раньше Брок отвечал только за себя и за жизнь старого профессора, то сейчас причин для борьбы у него было куда больше. А значит, он должен встретить неприятеля лицом к лицу. — Идем, — буркнул Брок. То, что внизу что-то происходило, не поддавалось сомнению. Брок прекрасно слышал какую-то странную возню, едва слышное порыкивание, пыхтение, словно кто-то с бараньим упрямством пытался пролезть выше через натянутую железную леску. Сердце бухнуло и упало куда-то в желудок. Ладонь вспотела, сама собой покрепче стиснув цевье ставшей в разы тяжелее винтовки. Можно было продолжать стоять здесь и ждать у моря погоды, а можно… можно было пойти вниз и встретить тварей на подходе, показать им, на что способны люди, и навсегда отбить желание соваться. Можно было… да все что угодно, вот только если быть до конца честным — оба варианта были так себе, вот только выбора сейчас не было. Но отступить Брок просто не мог, они ведь сами вызвались, пришли сюда, чтобы отвлечь монстров. Брок длинно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, зажмурился на мгновение, проглотил вязкую, отдающую горечью слюну и сделал первый шаг по направлении к лестнице вниз. Преодолеть несколько лестничных пролетов и замереть на третьем этаже прямо напротив неподвижного киселя тумана оказалось не так уж и трудно. Сложнее было слушать скребущие звуки снизу, слышать как что-то, тихо звякая, рвалось. Кто бы там ни был, но он очень настойчиво прокладывал себе дорогу к ним. — Блядь! — рыкнул Брок и, закинув винтовку за спину, натянул на лицо маску припасенного на этот случай баллона с кислородом, а заодно закрепил на лбу круглую таблетку фонарика. Было слишком рано, чтобы переться в серое марево без какой-либо подсветки. Утренний сумрак пока только начинал выгорать до серых сумерек, и очень запросто можно было свернуть себе шею, просто оступившись на лестнице. Но уж так умереть Брок хотел меньше всего. Хотя именно сейчас думать о смерти не особо-то хотелось. Только не сейчас. Слишком много возможностей открыл для него новый мир, привел в его жизнь тех, о ком хотелось заботиться. Чем не повод повоевать и вернуться? Брок встряхнулся, обернулся к замершему на ступенях Барнсу, почти весело подмигнул ему, как смог из-за маски. — Увидишь кого-то, кто не я — стреляй, сладкий! И, развернувшись, без страха шагнул в серый туман.