Тишина

Тишина оглушила, напихала полные уши ваты. Глухие, мало на что похожие звуки, которые отлично можно было расслышать там, наверху, здесь, в сером мареве смазались и словно бы отдалились. Вот только надеяться на то, что тварь убралась восвояси, не приходилось. Брок медленно спускался. Металлическая леска, которой он затянул лестницу с первого до второго этажа, была достаточно крепкой. Но никто не знал, на что способны челюсти туманных монстров. Опытным путем только удалось выяснить, что кожа их весьма горюча, да и сами твари не особо стремились выбраться на редкое в последние дни солнышко, стараясь держаться в сером мареве. И боль они чувствовали прекрасно. Вот только кто ломился сейчас из тумана? На втором этаже было пока спокойно. Кто бы то ни был там, внизу, прорваться выше выходило у него с огромным трудом. Брок слышал тихие, ни на что не похожие звуки, идентифицировать которые парой слов не получалось. То ли кто-то скребся, стараясь прокопать светлый кафель пола, то ли пытался портить тонкие неподатливые нити, то ли… Глянув вниз и осветив седой утренний полумрак тускловатым из-за тумана лучом света, Брок присвистнул, понимая, что ни одно из его предположений не оказалось хоть сколько-нибудь верным. Тварь, может, и пыталась прорваться, но когда именно это было, сейчас сказать не получалось. В данный момент уродливое белесое существо, несколько меньше всех тех, что случалось видеть в тумане или на нечетких кадрах видеорегистратора, нелепо висело, запутавшись в туго натянутых нитях и как-то беспомощно дергалось, стараясь выбраться и не изрезаться в край. Бледная полупрозрачная кожа вспухла тонкими росчерками, безобразно кровящими какой-то темной, не похожей на кровь, гадостью. Шипастый гребень безвольно повис. Безглазая клыкастая морда то и дело скалилась, но уже без особого азарта. Было видно насколько тварюшка вымоталась. Но едва она почувствовала или услышала, тут Брок не был до конца уверен, присутствие человека, как резко рванула вверх, полоснула когтистой трехпалой лапой воздух, сдирая кожу о натянутую леску и как-то совсем по-человечески вздохнула. — Ебануться, — глухо пробормотал Брок. Тварь подняла безглазую морду, словно прислушиваясь к его словам и снова повисла в своих путах, больше не пытаясь выбраться. То ли поняла бесперспективность, то ли окончательно вымоталась. Брок хотел вытереть выступивший на лбу пот, но только чиркнул ладонью по защитному экрану маски. Было странно и страшно одновременно видеть тварь так близко, знать, что она только каким-то чудом не добралась до них. Ведь никто не знал, на что именно способны монстры из тумана. Никто их не изучал, а тут вот попался один. В голове тут же вспыхнула шальная мысль — а что если связать тварюшку, спеленать, заткнуть ей пасть и поднять наверх? Ведь можно… Брок оборвал себя. Изучать эту хреноту не было ни желания, ни возможности. Найдись у них крепкая клетка и хотя бы парочка светлых голов, то еще можно было бы попытаться, все же изучить подземного гостя требовалось, но среди выживших никого с ученой степенью не наблюдалось. Разве что старик МакКиннон, но профессор филологических наук вряд ли сумел бы тут помочь. А у Брока по биологии в школе было всего лишь удовлетворительно. То есть не совсем тупое полено, но и лягушек препарировать бы ему самостоятельно никто не позволил. Сзади послышался какой-то шум, но уже более понятного характера. Кто-то ругался на лестнице и довольно-таки громко, даже тварь снова подняла свою морду, дернулась в сторону звуков, раскрыла пасть. — Э-нет, звать сюда никого не нужно, — оскалился Брок и, прицелившись, выстрелил. Голова твари резко мотнулась назад. Позади нее на светлой стене расцвело неприглядного вида темное пятно. Изрезанное проволокой тело безвольно повисло, а Брок закинул винтовку себе за спину и поскакал обратно наверх. И как раз успел в середине скандала, вот-вот грозящего перерасти в самую настоящую драку. Броку еще не приходилось слышать столько идиом вполне цензурного характера, но с настолько матерным смыслом, которые на Барнса складывал Стив. — То есть лучше бы туда полез я? — не выдержал тот, глянул остро, даже зло на оппонента. Стив хотел что-то ответить, но тут они оба заметили вынырнувшего из тумана Брока. — Крот ты жеваный! — рявкнул Стив и сорвался с места, подлетел, но не ударил, как ожидалось, а обхватил своими ручищами за шею, прижался всем телом. Брок чувствовал, как его трясет, колотит не по-детски, и даже согласен был со всеми эпитетами, которые шептал ему Стив на ухо. Ведь что стоило разбудить его, предупредить о своей самоубийственной идее? Ну выслушал бы о себе много хорошего. Но все лучше, чем так свалить, оставив Барнса получать незаслуженные пиздюли. Но время назад отмотать никому не дано. Так что Броку осталось только гладить Стива по спине, шептать извинения и надеяться, что простые слова сумеют утихомирить бурю негодования в душе любовника. Поискав взглядом Барнса, Брок только вздохнул. Похоже, его желание разобраться в ситуации только усугубило не самые простые отношения между этими двумя. — Детка, — Брок отстранил от себя Стива. — Ты на Барнса зачем накинулся? Он же не виноват ни в чем. Стив тяжело вздохнул, тоже глянул на то место, где всего пару минут назад стояла их общая с Броком проблема. — Я испугался… — признался он, отвёл взгляд, отошел к уводящей прямо в туман лестнице. — Чего? Того, что меня там сожрут? — продолжил спрашивать Брок, прекрасно зная ответы на свои вопросы, но Стиву требовалась причина, чтобы выговориться. Что уж делать, если он был из тех людей, кто закрывался, ощетинившись показным безразличием и спокойствием при даже минимальном намеке на собственную слабость. Видимо, сказывалось детство, настолько слабое на тот момент здоровье, что любой хулиган мог уделать одним несильным толчком в грудь. Стив отлично научился быть упорным, несгибаемым, но собственные слабости он принять так и не сумел, переименовав их в злейших врагов, и запрятал так глубоко, что и не найдешь. Вот только боль, страх и сомнения никуда не делись. — Детка, — позвал Брок, сам опустился на ступеньку, хлопнул ладонью рядом с собой, призывая сесть. — Давай поговорим? — О чем? — Стив нахмурился, глянул из-за плеча на Брока, но тут же его лицо изменилось — тщательно вылепленная с годами маска потрескалась и стала отваливаться, обнажая скрытое. — Я бесполезен. Сначала Баки… ему было плохо, очень плохо, но он знал, что я не смогу помочь, или думал, что не захочу, что… — Стив подавился словами, мотнул головой, закрыл ладонью глаза. — Господи… а теперь ты… зачем ты туда пошел один? А если бы… если… Брок оказался рядом быстрее, чем новые слова сорвались с его губ, обнял, стиснул в объятиях так крепко, как только смог. Все-таки с Барнсом они оба кретины, недостойные этого светлого человека. Ведь что они делают? Раз за разом подходят к краю, заглядывают туда, рискуя навернуться прямо в раззявленные пасти, и совсем не думают о том, кого оставляют за спиной. А ведь Стив не виноват в том, что они привыкли рисковать, делать все сами и решать сгоряча. Ему-то все это видится совсем в другом свете. — Детка, — протянул Брок, обхватил ладонями лицо Стива. — Вот он я, живой, здоровый и ебанутый на всю голову. Тот вздохнул, но ни ругаться, ни вырываться не стал, только посмотрел так, что в душе Брока оборвалось что-то очень важное. — Ну же, — продолжил он. — Ничего не случилось и не могло случиться. Ты же помнишь, как мы заматывали леской лестничные марши? — Ты заматывал, я вещами занимался, — поправил Брока Стив, и уже это можно было зачесть за совсем крохотную, но победу: из синих глаз потихоньку стала пропадать граничащая с помешательством обреченность, а губы больше не кривились страданием. — Ок, я заматывал, — кивнул Брок. — Но разве я что-то делаю наполовину? Ну же, скажи, детка! — Почему — детка? — даже возмутился Стив. — Я же не намного младше тебя. И уж точно повыше буду. Хотя ширина плеч у нас примерно одинаковая. — Потому что! — оскалился Брок и поскакал наверх, успев шепнуть Стиву на ухо: — Ты просто не знаешь, какой ты, когда спишь. Барнса Брок решил сразу не тревожить. Было понятно, что и с ним придется разговаривать по новой, но для начала этому горячему во всех смыслах парню следовало дать остыть. Не то чтобы Брок сильно боялся оказаться сброшенным с крыши, но и рисковать шкурой не собирался. Но Барнс обнаружился в выбранной для ночлега квартире. Он сидел на застеленном одеялами лежбище и очень явно кого-то или чего-то ждал. — Я не хотел, чтобы ты там погиб, — выдал он, стоило Броку ввалиться в гостиную. — Знаю. — А Стив? — Барнс поднял на Брока абсолютно незнакомый, больной, затравленный взгляд. Так смотрят те, кто только-только вышел из-под огня и еще не до конца верит, что жив. Те, кого сняли с мины и усадили в стороне, сунув в ходящие ходуном руки флягу с водой. Те, кому пришлось прятаться несколько суток среди трупов своих друзей, чтобы только не получить, как они, пулю в спину. Те, кто у себя в голове успел умереть тысячей смертей и продолжает умирать каждый миг. — Обострение посттравматического синдрома налицо, — тяжко вздохнул док в голове Брок. — Везет вам, мистер Рамлоу, на травмированных этой жизнью. Ответить Брок не успел, да и особо не знал, что именно стоит на это говорить, как, сдвинув его в сторону, в гостиную просочился Стив, молча дошел до Барнса, легко выступил из кроссовок и опустился рядом со своим бывшим. — А у самого Стива ты спросить не хочешь? Вот тут уже сам Брок почувствовал себя лишним, а потому опустил на пол баллон с кислородом и вымелся вон из квартиры. Пусть общаются. На крыше сегодня было особенно неуютно. Немного истончившиеся в последние дни облака, все чаще пропускавшие солнечные лучи, снова сгустились, потемнели, налились влагой и вот-вот грозили пролиться дождем. Если Брок ничего не путал, то с самого первого дня пиздеца хоть небо и было почти всегда затянуто серой хмарью облаков, все равно при этом на землю не упало ни капельки дождя. Только вселенская серость на небе и на земле. Иногда даже казалось, что весь мир утонул в тумане, что он везде, сверху и снизу, и только дома как-то смогли прорвать своими крышами густую завесу, проделать собой дырки. И люди сумели выжить только благодаря этому. А вот что ждать от дождя, Брок даже не представлял. И нельзя было спуститься за рацией, чтобы связаться со стариком МакКинноном и обсудить этот вопрос с ним. Не хотел Брок мешать воссоединению двух любящих сердец, пусть даже слишком низко висящие тучи напрягали с каждой минутой все больше и больше. — А зонта-то у вас нет, мистер Рамлоу, — уже привычно поддел Брока док. — Видите, нельзя быть готовым ко всему. Неприятности гражданской жизни не настолько критичны, чтобы иметь для всего свой план. Брок угукнул, закурил и снова глянул на еще больше потемневшее небо. — То есть, если с неба ливанет едкая кислота, то это так — дело житейское, — протянул он. Док ничего не ответил, оставляя Брока в полном одиночестве. Снова были только он сам, сигарета, зажатая в зубах, крыша под задницей и вымерший мир. Забавно было вернуться к тому, с чего, собственно, все начиналось. Не был уверен Брок, что сумеет влезть между Стивом и его Баки, все-таки такая любовь рождалась раз в столетие, но и сразу сдаваться не собирался. Раз уж привык трепыхаться, то нужно делать это до конца. Брок поднял лицо к небу, хорошенько затянулся, наполняя легкие горьким дымом, выпустил сизую струйку дыма и оскалился. Что бы там мироздание ни задумало, Брок все равно продолжит гнуть свою линию, и для начала следует свалить из этого отравленного города как можно дальше, увезти с собой всех, кого удастся, а дальше… дальше Брок не думал, решив разбираться на месте. Именно в этот момент его щеку обожгло холодом. Крупная капля скатилась по скуле, цепляясь за жесткую щетину. И небо прорвало.