Тишина

Оказавшись в темноте ванной комнате, Брок всем своим весом навалился на дверь. Он не видел, что именно происходило в коридоре, но звуковое сопровождение, что слышалось оттуда, подталкивали фантазию в не самую безобидную сторону. Брок отлично помнил как выглядели твари, успел рассмотреть ту, что сдохла в их подъезде, распятая на тонкой металлической леске, и он мог запросто представить парочку таких же, как нечего делать разбирающих на дощечки не такую уж и крепкую дверь бывшего хозяина Сильвера. Как же он ненавидел сейчас американскую прижимистость! Ведь зачем покупать хорошую дверь, когда район у них вполне безопасный, на лестницах и площадках стоят камеры видеонаблюдения, а единственным опасным контингентом можно считать только миссис Серосски с ее псом Честером. И вот теперь, зажимая себе рот ладонью, чтобы не материться в голос, Брок слушал скрежет и хруст, не сулящий ему ничего хорошего. Оставалась, конечно, надежда на то, что тварь, или сколько их там решило пообедать именно в это время, ломанется проверять первую попавшуюся комнату и добежит до самой дальней, где и сидел Брок, не сразу. Фонарик вспыхнул ярко. Круглое белое пятно дергано метнулось по кафельным стенам, мазнуло по потолку, полу, черному стеллажу у дальней стены, на котором выстроились рулоны туалетной бумаги, бумажные полотенца и приблуды для счастливой кошачьей жизни. — Папка, наверное, тебя в жопу целовал, — нервно усмехнулся Брок, обозревая богатства Сильвера. Если к тому, что он сейчас видел, приплюсовать еще и вполне пригодные для питания людей кошачьи вкусняшки, где того же тунца или, например, креветок было куда больше, чем в человеческих консервах — то вывод напрашивался сам собой. Белого шерстяного бандита любили как сына и скорее всего баловали. Но тогда не очень понятно, от чего Сильвер так переменился. Хотя и Честера словно подменили. Не был он добрым, внимательным и компанейским товарищем до всего этого… Брок одернул себя. Не время предаваться рефлексии и праздным размышлениям о хитросплетениях судьбы четвероногих братьев меньших. Мало ли что перемкнуло в их маленьких головках. Сейчас в разы важнее та хрень, что, выломав дверь, затаилась в коридоре. Нужно было как-то выбираться. И Брок вернулся к пока что зрительному обшариванию помещения. Выдать себя светом, выбивающимся из-под двери, он не опасался. Твари слепые, по крайней мере, сколько он не рассматривал — глаз у них не нашел. А значит, их организм полагается на какие-то другие формы взаимодействия с миром. Правда, на себе Брок их пробовать не хотел. Как-нибудь обойдется. Лампа нашлась в углу рядом с пластиковым домиком кошачьего сортира. Как Стив и описывал — это была продолговатая ультрафиолетовая лампа в черном корпусе, на длинной устойчивой треноге. Брок оскалился. Вот он — шанс проверить собственную догадку в действии, не подвергая при этом опасности никого из своих. В мозгу тут же нарисовалась занимательная картина, как он, эдакий герой без страха и упрека, почти что рыцарь, пинком ноги распахнет дверь ванной комнаты и выйдет на битву с чудовищем, вооруженный винтовкой и длинным, почти что джедайским световым мечом. Брок представил, как туманные твари корчатся в сине-фиолетовом свете, скребут когтями дорогой паркет, скалят зубастые пасти и медленно отступают в сумрак подъезда, чтобы шмыгнуть за дверь и умчаться подальше от человека в поисках спасения. — Мистер Рамлоу, — насмешливый голос дока вклинился в заманчивую картину будущего. — Вам не кажется, что в данном случае вы торопитесь с событиями? — Не кажется, — одними губами прошептал Брок, внутренне напрягшись. — Тогда давайте обсудим банальное и очевидное? — снова влез док. Брок ведь прекрасно знал, что ведет сейчас диалог с самим собой и потому не стал отмахиваться и спешить. Все равно тварь где-то затихарилась, давая пленнику кафельного саркофага пару минут на подумать. — Совсем нет предположений что не так? — ласково поинтересовался док. — Думайте, мистер Рамлоу, шевелите мозгами. Не все же они эволюционировали в мозоль по форме шлема. А вот это было даже обидно, тем более, что тупым Брок себя никогда не считал, и большинство проведенных под его руководством компаний были доказательством наличия неплохого серого вещества. Но конкретно сейчас он никак не мог понять, на что так настойчиво намекало ему подсознание. — Вы меня разочаровываете, мистер Рамлоу, — тяжело вздохнул док, и ладонь с фонариком дернулась, освещая длинный провод, спускающийся вниз по треноге и теряющийся где-то за кошачьим сортиром. — Да бля-ядь! — взвыл Брок, схватился за голову. Как можно быть таким идиотом? Это ж надо радостно самолично сунуться в пасть туманной твари, думая, что почти что в руках секретное оружие против нее. Ага, есть, только работает оно от сети, а электричества как бы с первого дня нет. Об этом ни он сам, ни его мужики почему-то не вспомнили. Брок вжался спиной в дверь, мысленно прикидывая, насколько она хлипкая и сможет ли продержаться дольше пары минут. По всему выходило, что нет. Видимо, именно такой, отделанный дорогой плиткой саркофаг приготовила для него судьба, раз он так часто сбегал из загребущих лап смерти, водил ее за нос, вытаскивая за шиворот и себя, и своих ребят. Все, отбегался. Ноги дрогнули, Брок медленно сполз на пол, вцепился в волосы и дернул посильнее. Не хотел он верить в то, что все закончится вот так. Хватило же мозгов и времени выдумать себе тихую старость с самыми лучшими людьми из всех, решить, что умирать он будет обязательно в своей постели, окруженный семьей и друзьями. Чувствуя хладное прикосновение ко лбу костлявой ладони, толкнет прочувственную речь, обзовет всех собравшихся дармоедами и, выставив вперед средний палец, испустит дух. Еще надпись на могильной плите выбрать хотел какую-нибудь особенно замысловатую, чтобы потомки в юбилей его кончины приходили и недоумевали, почему родня деда вспоминает только матом. Брок горько усмехнулся. Какие потомки? Какая своя постель и надгробная плита? Что бы не творилось за границами города, вряд ли там ситуация лучше. Потому что не могло быть такого, что целый город просто взяли и бросили на произвол судьбы. В небе не летали вертолеты военных, журналисты не пытались через широкоугольные объективы высмотреть в черных провалах окон людей, да даже самолетов Брок не видел в небе с самого первого дня. Хрен с ним с городом. Наплевать на спасение собственной шкуры. Но что такое случилось с гражданской авиацией, что они так все массово прекратили летать? Тихий шорох за дверью уже не пугал. Брок, если честно, устал бояться. Белесые безглазые твари не отличались какой-то особой силой или мощью. Пока не было заметно, что они обладают какими-то экстрасенсорными способностями, разве что туман нагоняют из-за проблем с пищеварением. А значит, они смертны, как и все живое на этой планете. Та тварь внизу, распятая на железной проволоке, доказала это как нельзя лучше. Губы Брока растянулись в злой улыбке. Рано он сдался, ой как рано. Что скажут Баки со Стивом? Его ребята, что остались там, в замке? Те, кто невзирая на опасность, отправились за автобусами? Цепкий взгляд метнулся по стенам, замечая то, чего Брок до этого момента не видел. Например, батарею бутылок отбеливателя на самой нижней полке стеллажа. Едкая дрянь, вонючая, но унитаз отмывала чуть ли не до заводского состояния. Так же заметил у длинного черного, свившегося змеиным хвостом провода ультрафиолетовой лампы прямоугольник для батареек, которых, правда, с собой у него не было. Но этого добра он успел много насобирать по соседским квартирам. Значит, лампу за плечо, в одну руку винтовку, благо стрелять случалось и не из такого положения, а во вторую бутыль отбеливателя. Там один запах может смести с ног, а уж если в морду плеснуть или, что еще лучше, попасть в раззявленную пасть, то эффект вообще непредсказуем. Брок поднялся, прижался ухом к полотну двери, вслушиваясь в тишину коридора за ней. Даже глаза закрыл для верности. Но твари затаились. То ли не могли понять, куда именно исчезла двуногая жратва, то ли засели рядом и выжидали, пока у человека сдадут нервы. — Суки бледные, — прошипел Брок, как можно более беззвучно опустился на пол, стараясь хоть что-то разглядеть в узкую щель, даже фонариком себе подсветил и едва не заржал в голос. Его ждали. Сразу две бледные поганки, обе не больше средней овчарки, хотя и по камерам, и в разрывах тумана встречать приходилось тварей куда крупнее, безмолвно и абсолютно неподвижно сидели напротив двери. И вот их они все так сильно боялись? Даже смешно! Идея, как выбираться, вспыхнула в голове яркой ультрафиолетовой лампочкой. Брок поднялся, стараясь особо не шуметь. Пусть те два отродья и были достаточно мелкими, но им же как-то хватило сил вынести за несколько ударов входную дверь. Хотя возможно, тварей подгонял голод и без еды они не могли долго существовать? Это отчасти объясняло полностью вычищенные от тел улицы их города. Но сейчас Брок крайне не хотел рассуждать о причинах, побудивших этих бледных уродцев подняться на поверхность. Единственным пока желанием было выжить и вернуться обратно к своим, а пофантазировать о природе новых соседей можно будет позднее, когда все уляжется. Скрутив крышку с первой банки отбеливателя, Брок аккуратно принюхался, стараясь не вдыхать над самим горлышком и аж зажмурился. Правильно он помнил, в эти салатовые бутыли наливали самую едкую дрянь, что ему приходилось встречать. — Ну что, уроды, получите-распишитесь, — осклабился Брок и от души ливанул отбеливателя под дверь, благо щель позволяла. Звук, раздавшийся следом, резанул по ушам болью. Бутылка выскользнула из рук Брока, выплескивая остатки едкой дряни прямо на ботинки. Но сейчас все мысли были о чем угодно, кроме состояния обуви. Отчаянно хотелось заткнуть уши ладонями, чтобы не слышать отчаянного, какого-то детского крика боли или, что еще глупее, выскочить из ванной комнаты на помощь. Обострившиеся чувства сбоили. Подсознание вопило о том, что творится что-то неправильное, но Брок задушил взбунтовавшуюся человечность в зародыше. Твари в коридоре были кем угодно, но не людьми! Схватив вторую, заранее открытую бутылку, Брок резко распахнул дверь и, не глядя, плеснул едкую жидкость в первое, что попалось на глаза. Палец сам собой утопил спусковой крючок. Винтовка в руках Брока дернулась, выплюнув яркую в полумраке вспышку. Один, второй, третий раз. Черные пятна разрывов расцветали на оплывающей бледной коже бьющихся в агонии существ. А Брок все стрелял, стрелял и стрелял, вместе с пулями избавляясь от иссушающего волю страха. Вот он враг! Известен, пусть пока и нет ему названия! Но он смертен! Ему больно! А значит, люди еще побарахтаются, поборятся за свой мир, что бы с ним не произошло. Брока отпустило, только когда винтовка прекратила изрыгать свинцовый дождь. Твари были давно мертвы. В коридоре едко пахло химией и еще чем-то не очень знакомым. У Брока, сколько он ни силился подобрать ассоциацию, не выходило внятно объяснить, на что похожа тяжелая вонь от дохляков. Первым порывом было выместись прочь, запереть дверь в эту квартиру и больше не вспоминать о ней, вернуться обратно к своим и получить вполне заслуженно по морде. Но Брок одернул себя, медленно приблизился к растянувшимся посреди узкого коридора телам, для верности пнул ближайшее и только после этого присел, рассматривая тварь. Бледная почти прозрачная кожа кое-где мерзко оплыла и все еще продолжала пениться, слезая с темного мяса. Странные трехпалые лапы с длинными загнутыми когтями, каждый длиной с указательный палец. Неправильные, по крайней мере Броку не приходилось видеть такого строения конечностей ни лично, ни в сотне просмотренных от нечего делать передач про живую природу, крупные суставы как бы намекали, что перед ним и правда дети, которые очень запросто могли вымахать в кого-то размером если не со слона, то уж с хорошего такого пони точно. — Что вы, блядь, такое? — пробормотал Брок и полез в пасть твари. Когда еще выдастся возможность рассмотреть их так близко, но грохнувший на улице глухой выстрел непрозрачно намекнул, что пора убираться домой. Детишек кто-то хватился и скорее всего, даже несмотря на отсутствие тумана, мчится на помощь. Уже у входной, выломанной, двери, Брок развернулся, окинул взглядом побоище и оскалился. Похоже у человечества все-таки появился шанс выжить.