Odyssey

Сет три месяца ходил по пустыне, выискивая потерянные души. Теперь он мог без страха выходить на улицу без покрытия. Саба перекрасила его красные волосы с помощью известковой воды в ослепительно белые, замазала перманентные стрелки фараона на глазах и всё-таки образумила снять усех с шеи. Шендит с себя стянуть бог не позволил, хотя кое-кто очень пытался. Муж Сабы погиб, когда Уми ещё и на свет не родился. Мальчик не знал отца, и Сет усиленно стал выполнять обязанности кормильца. Охотился, помогал с переноской тяжестей, защищал Монифу от похотливых взглядов местных мальчишек, словно сторожевой пёс. Девушка в шутку начала называть мужчину «мама Ако» и в благодарность плела ему косички, хвастаясь подругам появлением нового родственника. Уми бог войны обучал боевым искусствам и тренировал на тех же шалопаях, что кидали взгляды на дочь Сабы. А Саба просто сидела и любовалась своими «детками». Нового члена семьи она иногда тоже называла сыном. Сет, никогда не испытывавший родительской любви, как самый младший у Нут и Геба, не понимал отношения матери Уми и Монифы к себе. Он был старше их всех на много столетий, он жил, ещё когда многоразпрабабушка Сабы ходила пешком под стол. Но от любви этих людей на душе становилось тепло. *** Временами над деревней проносился знакомый силуэт сокола и кружил в небе, но на землю не спускался и быстро улетал. Души медленно, но верно возвращались в поток Дуат. Так прошло три месяца в безмятежном спокойствии. Однако… — Тык! В живот вонзился острый ноготок Монифы. — Ты что делаешь? — флегматично полюбопытствовал бог войны, восседая на кровати и очищая пойманного на охоте селезня от перьев. Вообще-то он охотился на разведчика Гора, который, похоже, намёков не понимал, упорно продолжая кружить неподалёку, но промазал и пришлось самодельным луком пришить бедную утку. — Мама тебя настолько откормила, что у тебя начал пропадать пресс, — тоскливо вздохнула девушка, развалившись на постели Сета, подперев щёки руками. — А ты часом не оборзела мне такие вещи говорить? — приподнял белёсые брови бог, не отвлекаясь от дела. — Моя рука с ножиком может ведь и дрогнуть. — Злюка, — показала язык Монифа, болтая ногами в воздухе. — Ако, а ты когда-нибудь видел настоящих богов? — Видел, — кивнул мужчина. — Правда?! А какие они? — заинтересовалась девушка, поддавшись вперёд. Сет задумался, подняв вверх подбородок. — Тупые. — Что? — изумилась Мон. — Как ты можешь говорить так о богах?! — Ты спросила, я ответил, — пожал плечами. — Они тупые. — Все? Даже Гор? — Он в особенности, — покивал головой светловолосый и самодовольно усмехнулся, добавив. — Все, кроме Сета. — Он же злой, — не поняла девушка. Сет раздражённо фыркнул. — Клевета. Он самый сильный, умный и красивый. И вообще он защищает Египет от иноземных вторжений, — тут он поник. — Точнее защищал. — Вот бы взглянуть на него. Я его только на фресках видела, — мечтательно вздохнула Монифа. — Поверь, облик бога — это последнее, что ты увидишь, — зловещим тоном произнёс Сет. — Не пугай! — взвилась девушка, попытавшись ударить мужчину кулачком. Тот рефлекторно успел заслонить лицо рукой. — Ах ты, мелкая! — Я всё маме расскажу! — Чего ты там расскажешь? — донёсся голос с улицы. — Ничего, — одновременно воскликнула парочка. На пятый месяц шутка про животик уже не смешила. — Тебя же не от голода так раздуло? — негодовала Монифа, непрестанно тыкая бога войны в округлый живот. — Отвянь, — огрызнулся мужчина, перехватив запястье девушки. — Ако, я, конечно, могу ошибаться… — в дом вошла Саба. — но ты действительно не… — Это невозможно! — рыкнул Сет, грозно оскалившись. Женщина присела на край деревянной кровати, рядом со скукожившимся, словно обиженный кот, мужчиной, и ласково провела по плечу. — Милый, я понимаю, но это действительно необычно.  Если это не то самое, то что? Я уже двух детей выносила, и признаки… — Мама, ты о чём? — округлила тёмные глаза старшая дочь, перебив мать. — Хочешь сказать, братик беременный? Такое бывает? — Нет! — в голосе Сета бессильная злоба. Сотню лет назад он наблюдал за течением беременности Нефтиды, даже принимал участие в родах. Он знал все симптомы, но признавать не хотел. В дом ворвался Сиду, светясь, словно начищенная лампа. Сет быстро отвернулся к стене, скрестив ноги по-турецки. — Ако! Ако! Я всё-таки наподдал тому забияке, как ты и говорил! — Молодец, — прошептал тот, ссутулившись. Мальчик сразу заподозрил что-то неладное. — Мама, что с Ако? — Ничего, дорогой. Монифа, выведи, пожалуйста, брата. Мне нужно поговорить с Ако, — попросила женщина и, предвосхищая протест, собственноручно вытолкала обоих детей за дверь. Она уже давно хотела затронуть волнующую её тему с названным сыном, но всё не решалась. И вот представился шанс. Женщина мягко погладила Ако по волосам, словно родного. — Это ведь не конец света, если что. Сет низко опустил голову. — Нет, это просто конец, — прохрипел он упавшим голосом. В его жизни было столько дерьма, которого он хотел избежать или скрыть. Но такого в своей жизни он предвидеть не мог. Сет уже сопоставил в голове все моменты из прошлого. Зелье Осириса, которым тот поил брата на протяжении многих веков; ночь с Гором; неспособность перемещаться с помощью песков. Эта штука внутри него не позволяла ему обыденных вещей, выворачивала наизнанку два месяца, не разрешала есть и много ходить и тяжким грузом сидела в его животе, выпивая все соки. Как Осирис додумался до такого? Неужели бог возрождения и жизни ни перед чем не остановится ради достижения своих извращенных дум? От этой мысли бога войны затошнило. — Ако, может быть, это боги ниспослали тебе это дитя? — успокаивала Саба. — Кто же ещё? — прошипел Сет. Все уже спали. Сет не мог сомкнуть глаз. Как сумасшедший он стал искать выход из ситуации, но в голову приходило только одно решение. В руках возник хопеш. Бог войны занес его над животом. Лучше смерть, чем видеть презрение в глазах Анубиса и Нефтиды. Никто и никогда не узнает о его позоре. Сет сглотнул, царапнув лезвием кожу. Но тут… ребёнок, словно почувствовав намерение родителя, шевельнулся. Ощущение было, точно в его животе плавала маленькая, но бойкая рыбка. Сет охнул. Оружие в руках осыпалось прахом. Бог войны содрогнулся, в глазах появились слезы, белые волосы упали на грудь. Мужчина крепко обнял живот. — Прости. *** Прошло ещё две недели. Саба выдала Сету плащ мужа. Тот надевал его и в жару, и в холод, не желая видеть на себе любопытных взглядов жителей деревни. Уми упорно ничего не замечал и не спрашивал, считая, что братик просто потолстел. — Ты не грусти. Пропадёт. Ты только ходи почаще, — наивно тараторил мальчик, обнимая Ако за шею. Сет натянуто улыбался на его уверения и гладил по светлым волосам. Но однажды… Сет, как всегда по утрам, собирал души. Уже семьсот. Примерно одна десятая от общей суммы. И вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Он поудобнее перехватил под плащом хопеш, огляделся, но никого не увидел. За спиной послышался знакомый шёпот. — Нашла. Сет обернулся. Пустота. Всё его тело, с ног до головы, оплели большие и сильные руки. — Долго же ты прятался. — Сехмет, — прорычал бог пустынь, полоснув серпом по месту, где только что была богиня. Но та исчезла. Со всех сторон раздался громоподобный хохот. — Выходи! — Сет уже не мог сдерживать дрожь в голосе. Сейчас он был беззащитен перед лицом богини войны, точно младенец. — А ты изменился. Думал, не смогу узнать тебя? Чужие пальцы с силой дёрнули белые волосы мужчины. Тот зашипел от боли. — Красный тебе больше идёт. — Хватит играть! — гаркнул Сет, размахивая хопешом во все стороны, стараясь хотя бы задеть львицу. Тщетно. Женщина очутилась уже перед лицом бывшего бога ростом с человека, прислонившись к нему всем телом. — Ого, — охнула она, когда упёрлась Сету во что-то под мантией, согнувшись в три погибели. — Ты набрал пивное пузико? — Отвали, — процедил бог войны, вонзив копьё ей в грудь. — Как грубо, — прохрипела богиня, оседая и возгораясь, словно пламя свечи, улетая по ветру в виде чёрного дыма. — Чёрт… *** Богиня войны, как всегда бесшумно, образовалась за спиной Анубиса, нежно обняв за талию. Бог смерти уже перестал обращать внимание на кошачьи повадки родственницы и даже не вздрогнул от неожиданности. Он всё-таки принял её помощь и всегда был готов к её появлению. — Нашла, — промурлыкала львица. — Где? — навострил уши тот. — Ууу, ты будешь удивлён, когда увидишь его, — гаденько рассмеялась богиня. *** ‐ Ты уходишь? — не верил Уми, вместе с матерью и сестрой стоя на пороге дома. — Да, — кивнул Ако, потрепав ребёнка по голове. Последний сглотнул непрошеные слёзы, положив свои маленькие ладошки поверх руки бога, запоминая родное тепло. — Но почему? — не понимала Монифа, тоже еле сдерживаясь. — Мне опасно здесь оставаться, — уклончиво пояснил Сет, поплотнее закутавшись в ткань. На улице ночью было прохладно. — Тогда ты должен остаться, чтобы мы защитили тебя! — бойко заявил Уми, вздёрнув кулачки вверх. Бог пустынь мягко улыбнулся, с гордостью посмотрев на результат своих стараний. За время их знакомства мальчик подрос, оправился и храбро смотрел вперёд. — Вы не сможете. — Но… Сет сел на колено, сжав плечо Уми и шепнул на ухо. — Когда вырастешь, стань жрецом и помолись за меня в моём храме. — Что? — не понял тот, открыв рот от удивления. Сет поднялся на ноги, поклонился и ушёл в ночь, напоследок услышав тихий голос Сабы. — Удачи. Силы были на исходе. Сет непрерывно уже трое суток брёл по пустыне в неизвестном направлении. Вес ребёнка сбавлял темп. Мужчина быстро уставал и не мог использовать свою магию. Он не спал. А еда, выданная Сабу, уже закончилась. Бурдюку с водой тоже оставалось недолго. Сету казалось, что он уже плывёт под палящим солнцем в ладье, а вверху, сардонически насмехается над его страданиями Ра. На четвёртые сутки бог войны уже не мог идти. Ноги подкосились, и он боком рухнул на землю, стараясь не задеть живот. Хотелось просто закрыть глаза. Но как только он об этом подумал, по спине пробежал холодок нехорошего предчувствия. Чутьё Сета сработало моментально. Он перекатился, когда чей-то огромный кулак обрушился сверху, в месте, где только что находилась голова Сета, создав небольшую воронку в земле. Бог войны заметил маску шакала. — Твою ж… — ругнулся он, быстро поднимаясь на ноги. — А ты и правда изменился, отец. Реакция замедлена, — пророкотал зверь, вставая с колен. Теперь он возвышался над Сетом на целых две головы. — Анубис? — не поверил мужчина, отстраняясь. — Да, — апатично ответил бог погребения, неспешно надвигаясь на жертву. — Но как? Ты теперь бог? Проклятие снято? — отступал белоголовый, изумленно взирая на преобразования сына. Изменился не только рост, но и телосложение с голосом. — Да. Я отказался от всех связей с тобой. Осирис оживил меня. Сет скривился. Ну да, конечно, теперь этот гад выставляет себя спасителем. Анубис протянул руку, намереваясь схватить бога пустынь. — Ты должен пойти со мной. Пока по-хорошему прошу. Отец просил не вредить тебе. Но на его месте я бы уже давно убил тебя за содеянное. — Что? — поморщился Сет, когда на его запястье сомкнулись чужие пальцы. — Отец любил тебя, как брата, а ты воткнул нож ему в спину ради престола. Ты и меня бы убил, если бы я посягнул на твоё место? Сет с трудом выдержал тяжёлый взгляд сына. — Нет… — Разумеется, теперь нет, — скептически фыркнул бог смерти. — Теперь ты такой же слабый, как я был когда-то из-за твоего проклятия. Хотел, чтобы я вечно оставался маленьким и беспомощным, чтобы в один момент убить, как тех мальчиков в Хеммисе. — Нет, — обречённо повторил Сет, низко опустив голову, скрывая глаза за белыми прядями. Тогда он был опьянён и не ведал, что творил. Стоило ребёнку лягнуться или укусить его, защищаясь, как бог войны тут же перерезал ему глотку. Только однажды ему попался мальчик, которого он действительно счёл за Анубиса. Он не сопротивлялся и отвечал лаской на ласку. — Уже не важно, — пожал плечами бог смерти, щёлкнув пальцами, призвав самоходную чёрную колесницу. Сет попытался вырваться из хватки, но Анубис вырубил его одним взмахом руки. *** Уми сидел на ступеньке своего дома, тоскливо вырисовывая веточкой узоры на песке. Два дня прошло с ухода Ако, а он всё никак не мог отойти. Мама с сестрой старались его утешить, обещая, что братик когда-нибудь вернётся, но мальчик не сильно тешил себя надеждами. Если Ако был в опасности, то… Тут он почувствовал за спиной лёгкий ветерок. Кто-то сел ему на плечо, сомкнув острые когти на коже. Сокол. — Где тот мужчина, что жил с вами? — Говорящий? — вскрикнул мальчик, тут же закрыв себе рот ладошкой. — Ты про Ако? — Я не знаю, как его зовут в мире людей. Но да. Ты знаешь, где он? Сокол не открывал клюва, но его глубокий раскатистый голос раздавался в голове. — Нет, но я видел, что он пошёл туда, — мальчик указал на восток, противоположную сторону от храмов. — Спасибо. Сокол уже намеревался взлететь, когда мальчик придержал его за лапку. — Стой. Так кто такой братик Ако? Хищная птица долго смотрела своими большими голубыми глазами на ребёнка, после чего взмахнула крыльями. — Он бог. *** Сет очнулся в тёмном помещении с единственным зарешётчатым окном под потолком. Оголённые высокие стены говорили о том, кому они предназначались. Бог войны схватился за голову. Он чувствовал себя скотиной, которую оглушили ударом обуха. Плащ с него сняли, так что теперь он лежал на холодном каменном полу в одном шендит. — И что это? — раздался голос со стороны. Сет повернулся. Анубис стоял в дверном проёме, сложив руки на груди. Его высокую широкоплечую фигуру обрамлял неяркий свет из коридора. Сет постарался прикрыть живот. — Где мы? — Не узнаешь свой храм? — фыркнул бог смерти, когда его вопрос проигнорировали. — Не боишься, что меня здесь найдут? — приподнял бровь Сет. — Никто и не подумает, что ты загрянешь в обитель верховного бога, выдав себя, — облокотившись о косяк, ответил парень и снова кивнул на Сета. — Так что это? — А ты как думаешь? — дал попытку догадаться самостоятельно бог войны, тяжело привалившись к стене. Нехило так сынок его приложил. Анубис принюхался. — Кроме тебя, я чувствую иную жизнь. Сет разочарованно цокнул языком. Конечно, бог смерти, чувствовал жизнь. Анубис презрительно поморщился. — Как такое возможно? — Кто бы знал, — пожал плечами мужчина, устало прикрыв глаза. — Мать сейчас ищет души, по твоей вине проклятые, чтобы облегчить тебе приговор, а ты… , — Анубис не договорил, презрительно поморщившись. Сквозь закрытые веки Сет услышал хлопок двери и сглотнул горький ком в горле. *** — Он же не мог так взять и испариться! — негодовала Исида, бегая из угла в угол по комнате сына. Гор следил за её метаниями, находясь не в лучшем расположении духа. Он рассказал матери, что его разведчик не может найти Сета ни в одной точке Египта. Его и след простыл. — Он что-то задумал, — уверенно заявила Исида, кусая губы. — Мне кажется, с ним что-то случилось, — попытался образумить мать верховный бог. Он привык с ней советоваться, но сейчас был не уверен в своём решении. — Да что ему будет! Он же бог, — махнула рукой богиня магии. — Уже нет, — напомнил сын, нервно скрепив руки между собой. Исида заметила это. — Ты что, волнуешься за него? — Он же мой дядя, — попытался уйти от ответа Гор. Исида вздохнула, погладив сына по голове. — Если бы все ценили родственные связи так, как ты. Гор прикусил губу. — Мгм. *** Сет уже неделю находился в своей темнице. Теперь он понимал, меряя шагами огромный каменный пол, каково было Нефтиде безвылазно сидеть в заточении. Это сводило с ума. Анубис больше не приходил, так что Сет был предоставлен самому себе. Он даже начал разговаривать с ребёнком. Выглядело так, будто у него от одиночества съехала крыша. — Скучно тебе, да? Ребёнок согласно тыкнул кулачок в бок. Сет усмехнулся. — Мне тоже. Как думаешь, что будет дальше? Молчание. — Вот и я тоже не знаю, — тоскливо вздохнул повелитель пустынь, подобрав к груди колени. — Анубис теперь ненавидит меня… А я ведь так старался быть хорошим отцом. Но я облажался. Настолько потерял голову после поступка Осириса, что забыл, ради чего боролся. А он ведь… просил, чтобы мы снова стали семьёй. А я… Сет сглотнул, уткнув нос в изгиб сплетённых рук. Тут дверь в камеру открылась. Сет устало поднял взгляд и молниеносно подскочил на ноги, когда увидел вошедшего. — Осирис, — глухо произнёс бог пустынь. Он надеялся больше не увидеть этого ненавистного землянистого лица. Бог возрождения придирчиво осмотрел брата с ног до головы и остановился на выпуклом животе, презрительно поморщившись. — Отвратительно. Сет его не слышал. Словно загнанный зверь, он следил за каждым шагом владыки Дуата, когда тот двинулся к нему, и в страхе прижался к стенке. — Не подходи. Но старший брат был глух к его мольбам. Он приблизился к богу пустынь и с силой провёл пальцами по седым волосам. — Тебе не идёт белый, — отчеканил он, и волосы Сета приобрели прежний кровавый цвет. Бог жизни с высоты своего гигантского роста испытующе смотрел на живот младшего брата, который, видимо, мешал ему подойти вплотную. — Не так я планировал. Сет сжал кулаки, но не смог выдавить ни слова, когда бывший верховный бог полностью накрыл ладонью его живот. — Жаль срок большой. Без последствий в твоём нынешнем положении не вырезать. Сет оскалился, ударив Осириса кулаком в грудь. Тот даже не шелохнулся, а вот бог войны зашипел от боли в костяшках. — Что ж, придётся подождать рождения и уже тогда избавиться, — разочарованно вздохнул владыка Дуата. — Да как твой язык вообще повернулся сказать такое про внука? — зарычал Сет, впиваясь ногтями в ладонь. — Он мне не внук. Жалкая трата твоей жизненной энергии, — бесстрастно прикрыл глаза бог и невесомо погладил красноволосого по щеке. — Но ничего, скоро ты спустишься со мной в Дуат, и мы вместе будем править Египтом. — Ты о чём? — не понял Сет, брезгливо отстранившись. Осирис не ответил, развернувшись к выходу. — Я ещё приду. Когда дверь закрылась, бог пустынь осел на пол и крепко обвил живот руками. — Я не дам тебя в обиду. Обещаю. Осирис в смешанных чувствах вышел из камеры. В коридоре его ждала Сехмет. — Ну как там наша мамаша? — промурлыкала богиня, не решаясь слишком близко подходить к богу жизни. Всё-таки противоположная ей стихия. — Упрямится, — безэмоционально ответил владыка Дуата. Он не ожидал, что его любимый брат так привяжется к дитю от Гора. И как он в прошлый раз не заметил? Он ведь видел засосы на теле возлюбленного, но даже не подумал, что всё зашло так далеко. Осирис сжал кулаки. Он убьёт этого паршивца, что посмел осквернить его сокровище. И вернёт силу бога войны. Нужно только подождать. — Слушай, а Анубису там удобно? — полюбопытствовала богиня войны, тыкнув острым когтем в бок внука. — Ещё раз так сделаешь, я тебе руку оторву, — спокойно предупредил Осирис, но его глаза говорили яснее слов. Сехмет в страхе отпрыгнула на пару шагов. Тут серая кожа Осириса потрескалось, осыпавшись илом, явив Анубиса. Тот пошатнулся, упав ничком на пол. Богиня войны подбежала к нему, ловко закинув его руку себе на плечи. — Бедный мальчик. *** Гор не находил себе места, наматывая круги по комнате. «Дядюшка не мог… нет. Он жив. Но где он?» — Дорогой, тебе стоит получше скрывать своё беспокойство. На столе, развратно закинув ногу на ногу, восседала Сехмет. — Бабушка, что вы здесь делаете? Богиня войны досадно взвыла. — Сестрица я, сестрица, понял?! Гор согласно кивнул, лишь бы богиня ответила на вопрос. Та благосклонно ухмыльнулась. — Молодец. Я всего лишь хотела сказать, что грядёт война. — Что? — не понял верховный бог. — Такие вещи я чувствую, — пояснила женщина, пожав плечами. — И твой отец готовит наступление. Тебе лучше подготовиться. — Отец? О чём ты? Львица разочарованно застонала. — Ну ты и тугодум. Весь в Геба. — Сестрица, объясни, — попросил Гор, смекнув, как лучше вытянуть из собеседника информацию. Богиня войны аж присвистнула от удивления, и её губы довольно растянулись. — Ого, да ты учишься. Хорошо. Твой папаня решил захватить трон. — У меня? Но он же сам сказал, что я должен стать верховным богом, — не понимал Гор. — Он просто хотел, чтобы ты сместил Сета и временно попридержал место. Он хотел, чтобы ты добровольно отказался от титула в нужное время. Но теперь он хочет тебя уничтожить. — За что? — мужчина был в искреннем замешательстве. — Ты посягнул на его золотце, — хмыкнула богиня, скребнув ноготком по дереву. — Я ничего у него не брал. Гор задумался, чем мог разгневать отца, но в голову ничего не приходило. — Это не вещь, глупенький, — хихикнула Сехмет, развалившись на столе. ‐ Тогда не знаю, — сдался Гор. Богиня надула губки. Скучный. Сет интереснее реагировал. — Думай, что дороже вам обоим, — подмигнула богиня, уже намереваясь выпрыгнуть из окна. — Стой, ты не знаешь, где Сет? — порывисто схватил её за руку бог. Львица задумчиво приложила палец к подбородку. — Может, и знаю, — загадочно произнесла она. — Где? — поддался вперёд Гор. — Золотце уже в сокровищнице, — усмехнулась женщина, испаряясь в дымке. Гор нахмурился, после чего вылетел из комнаты. Исида поперхнулась вином, когда сын ворвался в её покои, застав врасплох выкриком: — Матушка, отец готовит восстание! — Что? — отдышавшись, прохрипела женщина. — Матушка, пожалуйста, поверь. Тебе нужно спрятаться. — Да что происходит? — воскликнула богиня магии, когда сын поднял её на руки вместе с бокалом и хотел куда-то понести. — Я тебя спрячу, найду дядюшку, потом… — Что за бред ты несёшь?! — перебила его мать, прытко вывернувшись из чужих рук и отстранившись на шаг. — Что с тобой? Ты заболел? С чего ты взял, что родной отец пойдёт на тебя войной? — строго отчитала юношу богиня, вперив руки в бока. — Сехмет сказала, — признался верховный бог, опустив голову. — Сехмет?! Да она же обманщица! Она на то и богиня войны, что сеет раздор! — Боги не врут, — упрямо качнул головой сокол. Исида беспомощно открыла рот. — Да, но… Тут над храмом раздался сигнал горна, возвещающий о нападении. Мать с сыном выбежали на балкон, чтобы увидеть вдалеке стоящую снопом пыль. — Всё-таки не соврала, — прошептал себе под нос бог неба. — Что? — не поняла Исида. — Матушка, я кажется знаю, где дядя. Я пойду за ним, а ты пока созывай совет и защищай храм. При необходимости прячься, — Гор, не мешкая, выбежал за дверь. — Гор! *** Сехмет сидела на выступе в горе. Рядом, облокотившись на её плечо, устроилась Хатхор, болтая ножками. Вместе они наблюдали за разворачивающейся битвой. — Скоро они перебьют друг друга, — хмыкнула львица, обнимая за талию сестру. — Жа-алко, — протянула последняя. — Разве? Ты не хочешь отомстить Гору за его пренебрежение к тебе? — удивилась богиня войны. — Он же ни разу не воспользовался зеркалом, чтобы позвать тебя. — Ну да, но всё равно. — Они уничтожат друг друга и тогда… — Да, любовь будет править миром! — радостно перебила женщину богиня любви, взметнув руки вверх. — Да, — улыбнулась львица, чмокнув девушку в щёку. *** «Золотце в сокровищнице, " -думал Гор, пробираясь сквозь сложный лабиринт в собственном храме. Гробницы богов создавались так, чтобы в них никто не мог пробраться и разграбить. Гор, конечно, с лёгкостью уворачивался от ловушек, но человек несведущий скорее всего умер бы, не сделав и шага. И чем дальше под землю, тем хуже. Одна стрела всё-таки полоснула его по щеке, разорвав ткань маски, но до подземелья он все-таки добрался, обнаружив сотню дверей. — Дядюшка! Никто не отозвался. Тогда бог неба сосредоточился, пустив по каменным плитам ветер, который прошёлся по храму, словно живое существо, и вернулся, оповестив хозяина о находке. В видимых помещениях Сета не было, зато нашёлся потайной лаз в стене. — Дядюшка! — Гор ворвался в камеру. Сет сидел на полу, устроившись в перекрестии смежных стен, подогнув колени. Такой маленький, исхудавший. Он поднял взгляд на верховного бога и окаменел. — … — … — Дядюшка! — первым пришёл в себя бог неба, кинувшись к родственнику. Тот заработал ногами, попытавшись втесаться в угол, но Гор уже настиг его и крепко обнял, чуть не сломав при этом пару рёбер. — Отпусти, — прохрипел красноволосый. Он испугался, что при таких габаритах племянник ненароком раздавит его и заодно ребёнка. — Дядюшка, я скучал. Простите, что так долго, — не обращая внимания на пинки, прошептал Гор, но тут он, наконец, заметил нечто странное и отстранился, всё ещё удерживая бога войны за плечи. — Дядюшка, а вы… изменились, — произнёс он, не зная, как выразиться помягче. — Заткнись, — прошипел Сет, стараясь отодрать от себя племянника, хлопнув его ладонью по лицу, но действие не возымело нужного эффекта. — Надо вернуть вам силу, — заключил Гор, покачав головой. Он взял бога войны на руки под яростные вопли последнего, решив позже выяснить причины странных мутаций в теле дяди. — Нам надо остановить отца. Сет перестал дёргаться, навострив слух. *** — Осирис, что ты делаешь? — с трудом сдерживая крик, вопрошала Исида. Она лежала на полу, а к её горлу был приставлен меч. Она не смогла поверить в слова сына о намерении мужа навредить им и впустила его в храм, несмотря на многочисленную армию мертвецов за спиной владыки Дуата. — Возращаю своё. Где Гор? — поинтересовался бог возрождения, равнодушно смотря на жену. — Я не знаю. Улетел. Но, Осирис, как ты можешь? — искренне недоумевала женщина. Нут с Гебом сражались снаружи, снова и снова убивая армию Осириса, но те вновь и вновь возрождались, и новая партия восставала из Дуата. Исида додумалась вызвать только родителей для выяснения ситуации. Осирис долго молчал, прежде чем ответить. — Ты ведь знала, что я люблю Сета, и всё равно пришла к Нилу. — Потому что я люблю тебя! — вскричала Исида в отчаянии. — Мне тебя жаль, — спокойно произнёс Осирис, прикрыв глаза. У богини магии опустились плечи, и безвольно поникла голова. — Мне тебя тоже, — в спину владыки Дуата вонзился кончик знакомого хопеша. — Ты выбрался, — заметил бог возрождения, слегка повернув голову к Сету. Тот вернул свою силу, его живот почти исчез, так как ребёнок ещё не успел адаптироваться под божественную сущность родителя. На его голове красовалась маска трубкозуба. — Не без помощи, — фыркнул Сет. Осирис боковым зрением увидел, как из-за угла вышел Гор с мечом в вытянутой руке и помог матери подняться. — И что вы собираетесь делать? — мягко улыбнулся владыка Дуата, с обоих сторон окружённый оружием. — Меня не убить. — Да, но можно вернуть обратно в преисподнюю. Уже навсегда, — прошипел Сет. — И как ты это сделаешь? — Осирис всем телом повернулся к богу войны, уперевшись грудью в лезвие серпа и начав наступать. — Отец, стой! Но бог не обратил внимания на оклик сына. Сет отступал, хопеш в руке дрожал. Он отчаянно не выпускал противника из виду, но сделать ничего не мог. Его уже припёрли к стенке. Кончик лезвия слегка вошёл в землянистую плоть. — Не сопротивляйся мне, Сет. Я так устал, — настойчиво проговорил бог, отстраняя пальцем оружие, он прошёл мимо него, положив одну руку на живот Сета, а второй зарывшись в алые волосы. Всё тело бога войны парализовало, когда Осирис начал наклоняться к нему. Сет зажмурил глаза. Но тут он услышал вскрик Исиды. — Гор, нет! Послышался хруст дроблённой грудной клетки. Сет изумленно воззрился на окровавленный меч в миллиметре от его ключицы. Удивленные глаза Осириса, опущенные на палаш, торчащий из него. Бог войны раскрыл рот, когда Осирис осыпался прахом, а на его месте появился Анубис. Юноша недоуменно смотрел перед собой, переводил взгляд то на отца, то на остриё. И пошатнулся. Сет едва успел подхватить сына, прежде чем тот осел на пол. — Нет… Гор уронил меч. — Папа, — просипел Анубис, сжимая зубы. Из его рта пошла кровь. — Молчи, — взмолился Сет, уложив голову сына на колени. Он снял с него маску шакала, взглянув в повзрослевшее черты родного лица с подёрнутыми пеленой чёрными тоннелями глаз, как у Осириса. Взгляд бесцельно блуждал по потолку, словно что-то выискивая в темноте. — Исида! — позвал Сет, его голос дрожал. — Помоги ему! Сестра медленно опустилась рядом на колени, проведя рукой по груди Анубиса. Она безнадёжно покачала головой. — Цветок Осириса завял. Семя разрушено. — Чёрт, — сквозь зубы прошипел бог пустынь, прикрыв глаза, с трудом сдерживая слёзы. Исида даже не скрывала своей скорби. Гор тоже склонил голову. — Пап, — позвал Анубис, протянув руку к лицу названного отца. Сет перехватил её, крепко сжав. — Что? — Всё хорошо, — произнёс бог смерти, слабо улыбнувшись и прикрыв глаза. — Анубис, — позвал Сет, но тот не ответил. — Чёрт! — Сет крепко прижал сына к себе, содрогнувшись в беззвучных рыданиях. Исида утешительно положила руку ему на плечо. Гор не шелохнулся, даже не осмелился подойти.