Никак

Нирван еще раз пересчитал все монеты, шумно выдохнул, поняв, что их вышло на две меньше, чем в первый раз, махнул рукой на попытки отсчитать все заранее и стал выкладывать перед собой равные кучки, надеясь, что хоть так не собьется. Восемь — каждому по «воробью». А затем снова. И еще раз. Оставшиеся шесть «воробьев» он отложил в сторону, стал делить «сов». С ними повезло больше — на четвертом круге они закончились, избавляя Нирвана от необходимости высчитывать, как и кому их отдавать. «Ястребов» после дележки осталось всего три, и Нирван задумался. Понял, что забыл сделать девятую кучку — общую, облегченно выдохнул и объявил: — Все. Остальное пойдет в логово. Скоро похолодает, закупим одеял. Спорить с этим, к счастью, никто не стал. В последнее время дела у них шли неплохо — то ли жизнь во всем городе налаживалась, вот и воровать стало легче, то ли просто везло — и привычная ругань при разделе награбленного совершенно исчезла. Бывали, конечно, недовольные реплики о несправедливости равного раздела или о том, что Хилзару, который и из логова почти не выходит, деньги вообще не нужны, но они быстро затихали, стоило Нирвану предложить каждому свое оставлять при себе — вне логова. Все-таки жизнь в относительном тепле и сытости перевешивала жадность. А еще парни, кажется, окончательно смирились с Никаком. Нирван задумался, повернулся в сторону гамака и рассмеялся, глядя, как Никак размахивает деревянным мечом — подарком Вана. Нирван постарался вспомнить, сколько раз Никак уже выходил на улицы. Дважды — в торговые ряды, один раз — к западным воротам, еще раз — на площадь. Выходит, четыре. Нет, пять, еще же был раз, когда его с собой взял Арин — к счастью, без происшествий. Значит, почти неделя работы, за которую Никак получил один день в порту с Хилзаром и меч. Мало. Нирван взглянул на три оставшиеся кучки монет на столе — свою, Хилзара и общую, почесал подбородок. Почему-то мысль выделять часть добычи Никаку ему в голову никогда не приходила. Да Никак и не спрашивал никогда, просто уходил к себе на гамак, не проявляя никакого интереса ни к деньгам, ни к вещам. Но разве так честно? Он же тоже часть логова, ворует со всеми — а ради чего? Он вздохнул, потянулся было к общей куче за парой воробьев, передумал. Забрал из своей части «сову», встал, двинулся к гамаку. Никак, заметив его приближение, тут же остановил игру и осторожно отставил меч в сторону, будто стесняясь того, что вообще его держал. — Всех врагов победил? — чуть насмешливо спросил Нирван. — Я, вообще-то, с драконами сражался, — пробормотал Никак. — Я думаю, если пираты существуют, то и драконы тоже. А Хилзар говорит, что нет. Как думаешь? Нирван пожал плечами, признался: — Я ни одного не видел. — Это потому, что с ними сражаются, — заявил Никак. Нирван улыбнулся. Каким бы собранным Никак ни был на улицах, стоило заговорить о чем-то фантастическом — и в нем просыпался обычный мальчишка. — У меня для тебя кое-что есть, — сказал Нирван, жалея, что не может развить этот спор. — Что там? — спросил Никак, нетерпеливо заглядывая ему за спину. Нирван осторожно отстранил его от себя, взял за руку и вложил в ладонь монету. — Постарайся не потерять, — попросил он. Никак недоуменно уставился на него, опустил глаза на монету, снова перевел на него, кажется, не понимая, что происходит. — Твоя часть добычи, — объяснил Нирван. — Меньше, чем у других, но все же. — Только мне? — уточнил Никак. — И я могу делать с ней что захочу? Нирван кивнул: — Можешь тратить на все, на что ее хватит. Да, «сова» — это немного, но ведь Никаку не нужно ни вино, ни женщины, ни оружие, на которые парни иногда копят пару дней. А на сладости или небольшую игрушку ее должно хватить. — Спасибо! — радостно выпалил Никак, срываясь с места. Нирван едва успел поймать его за руку, притянул к себе и отвесил пару крепких шлепков. Почувствовал недовольное брыкание, вздохнул, шлепнул еще пару раз — посильнее — и отпустил. Никак обиженно выпятил нижнюю губу и молчал. Нирван выжидательно уставился на него. Уже ведь обсуждали, точно знает. Обида на лице Никака постепенно сменялась сначала непониманием, потом напряженным размышлением, и наконец превратилась в виноватую неловкость. — Прости, — почти шепнул он. Нирван улыбнулся, снова притянул его к себе, в этот раз обнимая, и напомнил: — Всегда предупреждай. Мне же нужно знать, куда идти, если ты не вернешься. Никак кивнул, отстранился и объявил: — Я хочу в торговые ряды. Можно? Нирван кивнул, и Никак снова сорвался с места прежде, чем он успел напомнить об осторожности.