love on turtle island

— Чонин, помоги мне. Спустя, примерно, неделю, Чанёль бесстыдно подсел в постель к лежащему с телефоном другу, который никак не отреагировал, лишь вопросительно замычал. — Что там? — без особого интереса осведомился Ким. А затем неистово вскочил, будто к его задней точке приложили горящий прут прямиком из ближайшего камина, так как совсем не предвидел услышать от Пака следующее: — Я намерен позвать Бэкхёна на свидание. — Твёрдо повторил мужчина таким тоном, по всей видимости, в глазах Чонина, решивший распрощаться с собственной ненужной жизнью. Надоела, должно быть. — Сбрендил? — он приподнялся на коленях и принялся осматривать друга, параллельно щупая со всех сторон, выискивая признаки лихорадки или малой доли бреда, охватившего Пака за последнюю неделю. Ведь мужчина за всё это время прожужжал друзьям все уши, по типу: «мы с Бэкхёном то…», «а мы с ним это…», «вот Бэкхён такой», «он сделал то, и мне понравилось» и всё в подобном роде. Однако пожимающий плечами Кай с крутящими пальцами у виска близнецами особенно не догадывались об основании поведения Чанёля с его неожиданными вбросами о лидере прямо посередине разговора, даже если это никак не связано напрямую. Чанёль начал вовсю отмахиваться от старого друга, пытаясь уйти от настойчивых прикосновений и в итоге с глухим кряхтением отсел подальше, утопая в возмущении. — Да здоров я, здоров! Зачем же сразу хватать, куда не просили? — мужчина демонстративно смахивал несуществующие касания с тех мест, куда коснулся Ким, который солидно заявил, поигрывая бровями с ухмылкой на устах. — Это моя сущность, бро. Ничего не могу поделать, — тем не менее, он не забыл о недавних словах Пака, поэтому аккуратно высказался, — Чанёль, вы с Бёном крайне сильно сблизились за последние дни. И это стало заметно всем — многие шепчутся об этом. Я переживаю, друг. Тяжело вздохнув, Пак немудрено развел руками, мол, что уж тут поделать. — Люди разносили слухи изначально, ещё с нашей первой стычки. Так что не вижу ничего постыдного. — Так дело не в этом, — Кай деликатно подсел ближе к мужчине и положил ладонь на чужое плечо, бережливо заглядывая в глаза напротив. — Я имею в виду, может, есть что-то, что ты бы хотел мне рассказать? Что-то важное? И это касается Бёна. Чонин ещё с университетских времен помнил о том, как из Пака приходилось всё клещами вытаскивать, так как в плане отношений мужчина далеко не блистал и боялся совершить какие-никакие ошибки, а потому мало экспериментировал — преступно мало, что, возможно, отразилось на всей его дальнейшей жизни. Ким, может быть, и строил из себя ничего не замечающего, кроме мимо проходящих юбочек, дурака. Однако был способен разглядеть куда больше, в частности, это касалось его близкого друга — общительного, жизнерадостного весельчака любой тусовки Пак Чанёля. Его мимолетные взгляды на симпатичных представителей собственного пола в коридорах университетского кампуса или же во время простых прогулок на улице; глубокие рассуждения на ночных посиделках об отсутствии пола у любви, что все равны перед ней, а также ничего не значащие признания после шумной попойки в частном доме у одного из одногруппников под влиянием «сыворотки правды», коим является излишне выпитый алкоголь — всё это рассказало о Чанёле больше, чем он сам. И в тот момент Ким посчитал бесполезным вмешательство в устоявшиеся личные границы предпочтений друга, после чего он уехал, и они с Паком никогда не заговаривали о наличии любой интимной жизни друг у друга, хотя Чонин и зазывал своего близкого друга, оставшегося почивать на Родине, очаровательными местными жительницами-островитянками. Сколько он не видел Чанёля — когда тот приехал, к своему разочарованию, как и не удивлению, Ким не обнаружил тех некогда горящих блеском жизни глаз теперь уже мужчины, потрепанного ментально и нуждающегося в переосмыслении. Но теперь… Теперь этот утерянный блеск вновь присутствовал, хоть и едва различимый, но он объявился. И Чонин не мог не поразиться тому факту, что это заслуга их нелюдимого лидера, у которого давненько ходит репутация заядлого одиночки, не впускающего в свой таинственный мир ни единую душу. Никак иначе, как уловки самой судьбы. Нерешительно поджимая нижнюю губу, Чанёль не отважился взглянуть в глаза ожидающего хоть какого ответа друга. После того многоговорящего вечера с Котту роти, родившей Айбован и откровенного разговора — Пак тщательно размышлял на протяжение всей последней недели. Он сам не замечал, с какой активностью проявлял себя, когда в поле зрения оказывался Бён. То подлетит с предложением «чай или кофе?», то отберёт тяжелые коробки прямиком из не менее сильных рук опешившего лидера, помогая нести до точки назначения. Однажды Чанёль предпочёл компанию одиноко стоявшего в стороне Бэкхёна, как и всегда, отделившегося от общей группы во время очередного собрания по поводу выбора места для запланированного времяпрепровождения в одном из любимых баров. Бэкхён тогда привычно собирал сумки, когда к нему подошёл Пак со стаканом воды с лимоном, чему, как он помнил, отдавал предпочтение старший. Бён взглянул на него пытливо, тем не менее, без лишних вопросов принял напиток, мимолётно касаясь чужой горячей ладони, что однако не помешало краткосрочному электрическому заряду проскочить между соприкоснувшимися подушечками пальцев. Обосновавшись с улыбкой мальчишки около спокойно попивающего из стакана лидера, младший принялся делиться мыслями о вышедшей игре по Восьмому Резиденту, так как обнаружил, что Бэкхён тоже тащится от видеоигр, предлагая как-нибудь опробовать одну арку вместе, в то время как бдительные волонтёры с замиранием сердца отхватили проскользнувшую улыбку на губах своего лидера. Чудеса — по-другому такие вещи в их магловском мире не назвать. Чанёль и сам осознавал, что ведёт себя, точно влюбленный мальчишка. Порой его самоличные действия вызывают в нём замешательство или же неуверенность, но при взгляде на Бёна все эти ощущения уходят на второй план, и остаются лишь спокойствие с иронично трепетным, гулко стучащим сердцем в груди. Бэкхён, даже если и замечает вполне очевидное поведение младшего — не подает виду и принимает всё, как должное. С одной стороны, это приводило к облегчению, так как не было существенной разницы между их взаимоотношениями, а значит, Пак ещё ничего не испортил, ведь сам Бён особо не жаловался. Но если посмотреть несколько иначе… всё-таки эта разница была необходима. А для неё следовало отважиться на нечто большее. Устав метаться по ночам меж границ своей кровати, мучаясь осточертевшей бессонницей, Чанёль, снова в течение нескольких часов глядевший в потолок, когда за окном обнаружились первые яркие лучи восходящего солнца, всё для себя решил. К чёрту его неуверенность, он позовёт Бёна на свидание. И пусть тот высмеет его перед всем лагерем, перед всей организацией, перед всем островом, да перед всем миром, в конце концов! Пак не простит себе, если вернется назад, так и не осмелившись. Тем более, когда инстинкт подсказывает, что мужчина на правильном пути. Поэтому он без сомнений глядит другу в глаза. — Мне нравится Бэкхён. Потому я хочу попробовать, даже если он поднимет меня на смех перед всей группой. — Поверь, он такого не сделает, — Чонин не смог удержать облегченной улыбки за собственного друга, который, может, не обретет чего-то важного, зато проведет незабываемое время в этом насыщенном событиями отпуске. А что способно скрасить удовольствие, как захватывающий душу яркий курортный роман? Тем более, эти двое уже давно взрослые, состоятельные люди. Они сами разберутся, к чему приведут отношения между ними. Да и очевидные косые поглядывания, отсутствие разборок с младшим с этими его ребяческими выходками и не менее очевидный блеск в глазах — тоже о многом говорит. Как минимум, что Бёну равным образом небезразлично. — Откуда ты знаешь? — поднял бровь Чанёль. — Просто доверься, — похлопал того по плечу Чонин. — Советую тебе позвать его на праздник Посон Поя, проходящего в эту пятницу. Более того, как я понимаю, у вас с Бёном у обоих выходной. Как удачно-то вышло, — с намёком отшутился Ким. Пихнув хихикающего друга вбок, Пак поинтересовался. — Что за праздник? — Буддистский, отмечается в виде фестиваля на главной площади с местными закусками, играми, религиозными обрядами и запуском бумажных фонарей. Только не смей предложить последнее лидеру — мы уже пятый год боремся с запрещением запусков этих летающих причин для пожара и загрязнения лесов и морей. Ну, сам понимаешь, — пояснил Кай. — Да я и сам не фанат, — ответил Чанёль. — Вы можете посетить несколько храмов после захода солнца, почитать всякие священные книжки и послушать проповеди монахов о жизни Будды. И всем все равно, что вы сами не буддисты. Короче, оторвитесь по полной. Что может быть романтичней, нежели наполненный атмосферой романтики с яркими огнями и красочными улицами с танцами фестиваль полной луны? — вновь поиграл бровями Ким, за что получил заслуженных тумаков от второго. — Спасибо тебе, друг, — тем не менее, искренне поблагодарил Чанёль, сжав плечо мужчины. Тот понимающе усмехнулся и махнул рукой. — Всё для тебя, бро. Хотя быть свахой так утомительно, что, возможно, я все-таки потребую компенсацию. Как-нибудь, — подмигнул он. Издав смешок, Пак пихнул друга, на что тот ответил ему тем же. — Что ж, я в душ. А ты распланируй всё, как следует. И смотри, — Чонин остановился в дверях комнаты и многозначительно указал пальцем, — не запори ничего, — с этими словами он скрылся в коридоре. Чанёль раскинулся на чужой не заправленной постели, уставившись в потолок. Поговорить с близким человеком — это одно, а вот признаться симпатичному тебе человеку — совсем другое. Однако это то, чего Паку хотелось больше всего. И он не привык отступать. *** Весь оставшийся день, мужчина провёл, как на иголках. Он всё никак не мог отыскать себе места: много сидел и думал, пялившись в одну точку, за что получал в свой адрес кучу потешных шуточек от близнецов, которые регулярно проходили мимо и заигрывающе играли бровями, расспрашивая мужчину о его прошедшем «свидании» с Бёном, о котором тот так бессовестно утаил. Однако из Чанёля не вытянешь ничего путного, ведь он находился в своём мирке, потому Чонин находчиво сгонял непутёвую малышню, на которую ещё сердился по поводу учебы. «Слишком хлопотно» — такими словами оправдывались мальцы. Чанёль же, когда узнал об этой новости, долго и откровенно насмехался, что однозначно вытянуло его из великих дум и значительно умножило настроение. К вечеру они даже опробовали недавно прибывшую посылку с игрой по резиденту вместе с Кимом, а потом с втянувшимися Сэмом и Шелом, просидев с несколько часов, периодически трапезничая. К одиннадцати малышню погнали дрыхнуть, так как завтра им всем предстояла ночная смена с неизменными черепашками. Близнецы и сами заметно вымотались, а потому ретировались по собственному, ещё долго создавая шум и очевидный смех в комнате. Качая головой, словно горе-мамаша двух спиногрызов, Чонин тоже отправился спать, вымотавшись за день. Иронично, но Паку не хотелось засыпать от слова совсем, хоть он не сомкнул глаз за всю ночь ни на секунду. Организм требовал пойти и подышать свежим воздухом перед очередной неизвестной попыткой уснуть, поэтому Чанёль не стал противиться, так как это отменный способ привести мысли и чувства в относительный порядок. К тому же, морально подготовиться к приглашению Бёна на свидание уже в эту пятницу. При одном упоминании об этом, ладони волнующе сжимаются и разжимаются в кулаки, а каждый вдох дается с непомерным трудом. Мысли лихорадочно бьются в истерике, а во рту пересыхает, стоит только представить пронзительный взгляд старшего, обращенный на него в этот момент. Чанёль проходит немного вперед, спрятав руки в карманы накинутой сверху кофты, и глядит по сторонам. Глаза привычно цепляются за примечательный домик-шале чуть поодаль, уединённый и изысканный. Он столько раз не осмеливался подойти ближе, одна из основных причин — Пак посчитал, что его свяжут, как только он перейдёт черту, мало ли, частная собственность, да и непонятно, каковы хозяева пасторального дома. Однако теперь Чанёль не собирался разворачиваться, ведь он самолично знаком с владельцем. Он отправился прямиком в сторону домика, внутри которого царили тишина, да покой. Темнота давно спустилась на остров и на романтический домик тоже, так как окна не отсвечивали хоть крошечного света от какой-либо лампы. А это означало отсутствие Бёна изнутри. Подойдя поближе, Чанёль прошёлся вдоль и поперек по небольшому садику вокруг порога дома, обошел с обеих сторон — всё равно делать было нечего. Затем он просто осел на ступени, расслабленно вытянув ноги и запрокинув голову вверх, глядя на мерцающие звёзды. Теперь для него это была обычная практика, ведь звездное небо на острове казалось ближе и ярче по сравнению с громадным мегаполисом. Да там и не существует времени для подобного, все слишком загружены делами. Вслушиваясь в мирное стрекотание кузнечиков, отдалённый гул и естественные звуки природы, Чанёль глубоко вдохнул, отыскав внутри себя смирение, когда услышал мелодичный голос. — Долго ждёшь? Мужчина посмотрел вперёд и наткнулся на застывшего около распахнутой калитки с небольшим пакетом молока Бэкхёна. Он подошёл ближе к неожиданному гостю и встал напротив. — А вот и ты, — выдохнул Чанёль и кивнул на пакет. — С магазина? Тот кинул взгляд на пакет с продуктами (вроде того) и молча пожал плечами, легонько раскачивая пакетом, шуршащим по ветру. Пак немо оценил домашний внешний вид Бёна в широкой футболке, хлопковых шортах и тапках с белыми носками — икона стиля, иначе не назовёшь. Волосы старшего растрепались от вечернего бриза прямиком с виднеющейся кромки моря, разделенного с домом одним единственным белоснежным пляжем, освещенный серебряной луной — ещё не совсем полной, так как полнолуние намечается только на ближайшую пятницу. Кстати, об этом… До этого вздохнувший с облегчением, Чанёль резко напрягается и ощущает пробежавшую дрожь вдоль позвоночника, а также изнывающее нутро в животе. По всей видимости, завтра ждать не придется, так как Паку уже выдалась прекрасная возможность. Главное — не упустить. — Давно тут стоишь? — не нашёл лучшего вопроса Чанёль, незаметно вдыхая и выдыхая, научившись данному приёму с того злополучного и единственного занятия йогой. Пригодилось же. — Недолго. — Просто ответил Бён и кивнул на павильон в виде домика, — может быть, зайдешь? Как бы Чанёлю не хотелось побывать в этом всё ещё таинственном в своей простоте доме изнутри уже во второй раз, который захватил его внимание ещё по приезде, он всё-таки не собирался врываться в чужую обитель посреди ночи, несмотря на прямое приглашение. Он тут за другим. Отрицательно помотав головой, Пак взял контроль над собой и убеждённо посмотрел в лицо Бёну. — Я хотел поговорить с тобой. Скорее всего, застилавшая их темнота со слабыми уличными подсвечниками сыграла свою роль в нараставшей непоколебимости духа мужчины, который буквально мог прочувствовать невозмутимость каждой клеточкой тела. Его голос прозвучал ниже, чем следовало, однако крылась в этой интонации некая романтичность или даже умеренная интимность. Господи, Чанёль безнадёжный романтик. — Что случилось? — заметно напрягся сам Бён, развернувшись к мужчине полностью. — Пойдешь со мной на фестиваль полной луны в эту пятницу? Бэкхён сконфуженно приоткрыл рот, не сумев запрятать глубже свои эмоции, как привык делать. Однако следовало ответить хоть что-нибудь, поэтому Бён осторожно уточнил. — Это же то, что я думаю? — Надеюсь, мы думаем об одном и том же, — хмыкнул Чанёль. — Я думаю, что ты затащишь меня на фестиваль, чтобы продать в рабство, где я буду должен танцевать сингалийский обряд Богу кексов, — усмехнулся Бён. — Пф, я не настолько коварен. А такой бог есть? — вопросил Пак. Закатив глаза, Бэкхён тихо проговорил. — Так ты серьёзно? Вместо прямого ответа, мужчина просто кивнул, терпеливо ожидая любую реакцию старшего. Но тот не спешил, отчего стрекот затерявшихся в домашнем садике кузнечиков, ритмичный прилив умиротворенных волн на фоне и отдалённые голоса людей, да шум проезжающих по трассе автомобилей заполонил тишину. Чанёль чувствовал, что готов сидеть и ждать согласия или отказа хоть всю ночь, совершенно не напирая на раздумчивого Бёна. Если тот не поторопится, конечно. Как он и говорил, Пак готов ко всему. Терять ему нечего. Он должен был попытаться. Внезапно Бэкхён скромно улыбнулся и при свете луны, мелодии прибоя и ночного стрекота — это являлось самым прекрасным, что Чанёль видел в своей жизни. Потому он абсолютно не расслышал пролетевшего мимо ушей ответа, который последовал вслед за этим обворожительным действием, приведшего младшего в кураж. Очнувшись от некоего транса, Чанёль снова сфокусировался на Бёне и глупо переспросил. — Прости, что ты сказал? — Тебе определенно стоит проверить слух, Чанёль. — Отвёл глаза Бэкхён, очевидно удерживая самого себя в узде от прилившей волны бурлящих чувств. Тем не менее, быстро сориентировавшись, лидер повторил. — Увидимся там. Он поднялся вверх по ступеням мимо Пака и через несколько секунд оказался за закрытой входной дверью вносящего пасторальный оттенок домика, предварительно звякнув связкой ключей. Мужчина не помнил, сколько находился перед крыльцом, переваривая полученное, как выяснилось, согласие на предложение пойти с ним на свидание. Вскоре Чанёль уже лежал в собственной кровати и вновь глядел в потолок над головой. Вот только сегодня на веки легла приятная тяжесть, и Пак самозабвенно уснул, слушая свой громко бьющийся в груди полый мышечный орган и въевшийся под корку притягательный голос живущего поблизости Бёна.