love on turtle island

Дорога до домика с пасторальным оттенком и небольшим цветочным садиком у крыльца отняла не столь много времени; Чанёль прогулочным шагом добрался до приоткрытой калитки и заинтересованно прошёлся вдоль по мощенной дорожке, с любознательностью оглядывая фруктовые кустарники, как и диковинные растения, названия которых оставались для мужчины загадкой. Он приблизился к невысокому крылечку и застыл у нижних ступеней, пользуясь случаем изучить заинтриговавшую ещё по приезде народную архитектурную постройку вблизи и более детально. Дом был выполнен из темного дерева, однако нижняя часть дома зримо отличалась, поэтому Пак предположил, что она сделана из отштукатуренного кирпича. Черные рамы евро-окон среднего размера; на крыше виднелись люкарны треугольной формы. Во всём мире дом-шале был известен своими сильно выступающими карнизными свесами, и собственность Бёна не была исключением; Чанёль дотронулся до каменной поддержки карнизного свеса и выделил отличия от привычного стиля шале более оборудованной комфортабельностью, однако в Австрии и Франции данный подход к обстройке порядком распространен и активно используется для строительства романтического садового павильона. — Внутри тоже довольно интересно. Не пробовал постучаться? — донеслось до ушей мужчины, подпрыгнувшего от неожиданности, будто его поймали на чём-то постыдном. Он непроизвольно зарделся и в неловкости взмахнул рукой, устремив взгляд на неотрывно наблюдавшего за ним Бёна уже, чёрт его знает, какой отрезок времени. — Я как раз собирался, — проговорил Пак и резво поднялся по ступеням, поравнявшись со стоящим в дверях хозяином дома, галантно улыбнувшись, — привет. — Привет, — с сарказмом ответил Бэкхён и развернулся, скрываясь в глубине дома, однако бросив тактичное, — проходи. Переступив порог, Чанёль прикрыл за собой дверь и быстро разулся, оглядывая помещение, в котором ему довелось побывать. Так почему бы не воспользоваться шансом? В следующий миг мужчина уже любопытно осматривался, расхаживая вдоль коридора и заглядывая в разные комнаты. В доме накопилось немного вещей: в коридоре стояла деревянная полка с парой ветровок, да забитой обувью; вдоль находился такого же типа комод со всякими побрякушками в виде белой свинки-копилки, да небольшого кактуса, а также посуды для хранения ключей. Слева был проход на кухню, которая выполнена в упрощенном стиле, со светлым гарнитуром и в теплых цветах; по левую сторону у окна расположился округлый стол с клетчатой скатертью; из-за распахнутых оконных створ оранжевые полупрозрачные шторы легко взметнулись вверх, порхая по комнате. Справа мирно гудел холодильник красно-оранжевого оттенка — Чанёлю понравилось сочетание цветов именно кухонного дизайна. В нем подчеркивался некий творческий уют. Пройдя чуть дальше по коридору, справа Пак обнаружил просторный зал в деревенском стиле с угловатым диваном сизого цвета; на полу округлый ковёр классического красного; напротив — небольшой телевизор Samsung. Позади у стены расположился шкаф с несколькими полочками, неряшливо забитыми книжками от классики до современной прозы, от путешествий до простых детективов. В углу стояло растение, похожее на финиковую пальму, а на журнальном столике у дивана пустая кружка с выпитым утренним кофе и с раскрытым исписанным блокнотом; рядом ручка и густой плосковеточник. В конце коридора по левую руку Чанёль приметил последнюю комнату: двуспальная кровать с белым пушистым одеялом и подушками; рядом у двери в спальню стоял шкаф-купе темно-каштанового цвета; одна прикроватная тумбочка, на которой возвышалась черная настольная лампа с ручным будильником. Однако превыше всего мужчину зацепило панорамное окно, передающее вид на морские волны, лазурный горизонт, золотистый песчаный берег — солнце садилось с другой стороны, поэтому яркие лучи заполоняли хозяйскую спальню лишь по утрам, но и в послеобеденное время пейзаж будто бы спал с заставки компьютерной блокировки. Откровенно разглядывая чужую спальню, Паку обстановка казалась довольно интимной, точно он вторгся без спроса. Впрочем, было что-то недостающее во всём доме, как будто некая опустошенность. Возможно, недосказанность. И только мужчина развернулся в дверях, в итоге догадавшись, в чем именно проблема, как еле удержал себя от столкновения с подкравшимся из-за спины Бёном. — Господи, Бэкхён! А окликнуть никак? — совладав с собой, возмущенно воскликнул Чанёль, чуть ли не хватаясь за сердце. Названный и бровью не повёл, метко подметив. — Ты был настолько увлечен, что я не смел тебя прерывать. — Он кивком головы указал в сторону, приглашая гостя на кухню. — Пойдем, будешь помогать. Оказавшись у плиты, предварительно помыв руки, Чанёль с недоумением оглядел заготовленные Бёном продукты и с вопросом уставился на хозяина дома. — Что с этим делать? — с безысходностью ткнул в немытые овощи, безмолвно прося о наставлении. — Промой всё тщательно, нарежь. Потом надо обжарить всё на сковороде, пока я разбираюсь с приготовлением лепешек. И не мудри, — наказал Бэкхён привычным приказным тоном, замешивая тесто. Несмотря на домашнюю обстановку вокруг, в которой Чанёль застал старшего впервые, он так или иначе веял духом непоколебимого лидерства, почитаемого в их волонтёрской организации. Честно говоря, ему весьма подошло бы быть авторитетным начальником какой-нибудь компании. Беспрекословно принявшись за дело, мужчина намыл овощи и на дощечке тщательно размельчил зеленый лук, чеснок, пучки салата, листья свеклы и лебеды, что впоследствии откладывал в отведенную миску. В это время Бэкхён у плиты жарил румяные лепешки, наполнившие помещение аппетитным ароматом, пробуждающий вкусовые рецепторы. Занятый своей кропотливой работой, Чанёль однако не привык хранить долговременное молчание, в отличие от неразговорчивого лидера, поэтому он обратил внимание на залежавшийся в углу радиоприемник, о котором поспешил осведомиться у Бёна. — Приемник рабочий? Бэкхён мимолётом осмотрел гаджет и безразлично выдал. — Попробуй. Чанёлю большего не требовалось. Он тотчас умело врубил предмет, и вскоре из динамиков полились летние хиты популярной радиостанции. Переслушав несколько каналов, мужчина в конце концов наткнулся на нечто стоящее и оставил приемник в покое, предварительно чуть увеличив громкость звука. Таким образом, и готовка пошла бодрее, и настроение умножилось в разы; Пак напевал знакомые мотивы, а когда заиграл один из известных хитов Эминема, то совсем ушёл в отрыв, зачитав низким басом заученные наизусть куплеты ещё с подростковых времён. Когда Чанёль закончил, и в миску полетели последние изрубленные кубики, он принялся ставить сковороду на плиту рядом с закончившим и отложившим готовые лепешки в сторону Бёном, который внезапно сказал. — Ты всегда слушаешь так громко, или это мне слух режет? Пак принял весьма оскорбленный вид, будто лидер покрыл бранью всё семейное древо мужчины от начала и до самого конца, и задето вопросил. — Чем тебе не нравится Эминем? — Я этого не говорил, — ответил Бэкхён, разлив подсолнечное масло на сковороду. Чанёль изогнул бровь и потребовал объяснений. — Тогда что ты имел в виду? Пожав плечами, лидер неожиданно изрёк. — Вообще-то, мне нравится Эминем. Я лишь хочу сказать, что лично для меня на нём свет клином не сошелся. Пак призадумался и в итоге примирительно сказал. — Ты прав. Тогда каких же исполнителей ты привык слушать? Не долго думая, Бэкхён перечислил тех, кто пришел ему на ум первыми. — Muse, Greenday, Nirvana. В средней школе все тащились по группе X-Japan, ну и я не был исключением. Вроде бы всё, — слегка призадумавшись, лидер позволил младшему вывалить нарезанные овощи на кипящую сковороду и неоднозначно поведал, — а так слушаю много новинок из хитов, что крутят по радио. Почти все песни помню наизусть. У Чанёля буквально отвисла челюсть, когда он услышал всех тех, кого сам приноровился заслушивать до дыр в свой беззаботный подростковый период — упоминание X-Japan вернуло Пака в рок-н-рольные школьные годы, когда у него самого была своя группа, участвовавшая в различных музыкальных конкурсах талантов, о чём он не постеснялся поведать Бёну, который также был весьма приятно удивлен подобным совпадением. — Ты тоже выступал на конкурсах талантов? Ха! — не удержался мужчина, прижимая сжатый кулак к лицу, слегка согнувшись пополам. — Не веришь? Между прочим, у меня отменный слух, да и вокальные данные не подводят, так что не вижу ничего смешного, — защитился Бэкхён, подтолкнув Пака под бок. Тот поспешно увернулся, до сих пор не управившись с приступом смеха. Наконец, он успокоился, в то время как лидер перемешивал овощи лопаткой. Чанёль одарил того испытующим взором и возжелал убедиться в правдивости слов старшего. — Тогда напоешь мне? Что хочешь, — взмахнул рукой, мол, твоё право. Бён смерил мужчину сузившимися глазами и непреклонно отрезал. — Обойдёшься, — младший разочарованно вздохнул и по чужим указаниям пошёл накрывать на стол, расставив сервис, салфетки и так далее; в это время Бэкхён вывалил содержимое сковороды в общую тарелку к лепешкам и варенным яйцам и тщательно перемешал, поставив дымящееся блюдо с пылу с жару посередине стола. Как только сервирование было окончено, молодые люди расселись за столом — Чанёль возле окна, а Бэкхён прямо напротив сбоку от первого, так как ему нравилось любоваться своим садом и пейзажем во время приёма пищи. Пак не был удивлен подобным заявлением от слова совсем; мужчине не терпелось опробовать приготовленное и ещё не остывшее блюдо хозяина дома, однако он вполне этично зачерпнул себе пару ложек с главной тарелки и на пробу отправил кусок в рот, смакуя на языке. В последующую секунду послышалось восторженное «м-м-м!», и Чанёль с восхищением взглянул на Бэкхёна. — Это бесподобно! Чёрт возьми, я не пробовал ничего вкуснее за все свои тридцать два года жизни, — признался он и мигом занялся поеданием Котту роти. — Следует серьёзно побеспокоиться, если это действительно лучшее, что ты когда-либо пробовал, — заметил Бён, спокойно черпая вилкой из своей тарелки. — Ешь, не торопись. Пробормотав довольное «угум», мужчина резво расправился со своей скромной порцией и зачерпнул себе ещё, не в силах насытиться. — Боже, это восхитительно! Что за соус ты использовал? — Секретный ингредиент, — спрятал неприметную полуулыбку за глотком лимонада Бэкхён. Чанёль еле удержался, чтобы не показать заносчивому мужчине язык и заприметил кое-что любопытное на домашней футболке старшего. — Не знал, что ты тащишься «поисками утраченного ковчега». Бён оглядел себя сверху вниз и отыскал еле видимую шляпу с лассо — всеми известный знак древнего исследователя и франшизы в целом. — Не сказать, что тащусь, просто нравится серия фильмов. — Как и мне, — сообщил Пак, в открытую поражаясь схожими вкусами между ними, — пожалуй, помимо части, где Инди якобы пытается остановить нацистов, — ироничным смешком подметил он. — Не будь его в сюжете, Беллок бы просто нашел ковчег, отвёз его на остров, открыл и погиб бы так же, как в финале картины. — Моментально подтвердил Бэкхён, безусловно соглашаясь. — Его единственная польза в том, что он спас в Тибете Мэрион, хотя, — осведомленно подчеркнул Чанёль, — не факт, что её бы убили, не отдай она медальон. Согласно хмыкнув, Бён тоже загорелся обсуждением любимой франшизы, поэтому проявил инициативу и припомнил очередной киноляп. Как говорится, лучше ты сам отругаешь собственного ребёнка, чем это сделает кто-то другой. — А помнишь ещё один прокол, когда Джонс спасает священные камни от кровожадных жрецов, чтобы артефакты не попали в руки Мола Рома, хотя тот за несколько минут до этого… —… пытается затопить шахты, зная, что там Инди с камнями. Они могли просто договориться на берегу, так как хотели примерно одного и того же, — взмахнул руками Чанёль, поражаясь подобной глупости со стороны создателей фильма. — Но про нацистов, конечно, выше всяких похвал. Помешать главному злу второй мировой войны умереть от хрустального черепа — то ещё зрелище. — Это настолько парадоксально, что данную шутку высмеивали в «Теории», — усмехнулся Бён. — Тоже смотришь «Теорию большого взрыва»? — изумился младший. Бэкхён утвердительно кивнул, и Пак весело присвистнул. — Не думал, что у нас так много общего — от музыки до фильмов. Поразительно. — Да уж, мне казалось, что у тебя нет ни вкуса, ни стиля. Но ты ещё на что-то годишься. Поразительно, — беззлобно поиздевался Бён, метнув шаловливый взгляд в сторону мужчины. Это что-то новенькое. Слегка пихнув ногой ногу лидера под столом, Чанёль лукаво ухмыльнулся, и Бэкхён его отзеркалил. Когда с поздним обедом было покончено, со стола убрано, а посуда вымыта, они решились прогуляться вдоль пляжа до группового лагеря, дабы проверить состояние обосновавшейся в здании кареты, которой волонтёры дали милую кличку «Айбован», так как черепашка обязана прожить долгую и счастливую жизнь, несмотря ни на что. Узнав об этом от неспешно шагающего подле Бёна, Чанёлю припомнились некогда обращенные слова Минсу по приезде: «Вообще, это означает «здравствуйте» по сингалийски — это локальный язык местных жителей. А ещё это что-то вроде пожелания долгих лет жизни, в общем, потом поймёшь». Теперь Паку казалось, что он проникся глубинным смыслом этого значения, поэтому понятливо улыбнулся. Да, им пришлось изрядно попотеть, чтобы вытащить черепашку с того света — кто бы знал, через какие страдания и боли ей пришлось пройти, и что бы случилось, не будь волонтёров поблизости, или если бы карета не смогла доплыть до суши. О сходных ситуациях не размышляешь, если не наблюдаешь фоном по телевизору, а тем более, если не участвуешь лично, встречаясь лицом к лицу. Это настоящая проверка на стрессоустойчивость, и Чанёль искренне восхитился эмоциональным контролем и слаженностью работы каждого члена команды. Именно благодаря им всем, живое существо приобрело повторный шанс на отведенную ей долгую жизнь. Бесспорно стойкой выдержкой и безупречными навыками больше всех выделялся Бэкхён. В управлении группой и вселении уверенности в каждого члена команды — ему не было равных, определенно. Он проявлял стальную выдержку, непоколебимую силу духа; с ним ощущаешь надёжную опору, будто прячешься от проливного дождя под крепкой и обширной крышей, при этом не боишься и самому взять себя в руки и активно действовать, упорно двигаясь к своей цели. По крайней мере, Чанёль мог без сомнений утверждать глубокую веру и незыблемый авторитет старшего. Неужели он настолько удачлив, что ему довелось встретить столь невероятного и несокрушимого духом человека? — Ты намерен во мне дыру прожечь? Потому что я уверен, что намерен, — неожиданно подал голос Бён. — Я смотрел? Я и не заметил, — признался Чанёль и неловко взъерошил волосы, отведя взгляд. — Просто задумался. — Рад, что ты умеешь, — промолвил Бэкхён. — Знаешь, я давно адаптировался к твоему сарказму. Поэтому не старайся задеть меня, «Бэкхённи», — выделил последнее мужчина, беззлобно усмехнувшись. Старший ничего не ответил, и они продолжили неспешную прогулку, наслаждаясь звуком моря, морским свежим бризом и теплыми лучами солнца, почти сокрывшимися за мохнатыми, зелеными холмами, по причине чего небо постепенно окрашивалось в ярко-оранжевый, смешиваясь с темно фиолетовым, словно краски на палитре. Вдоль пляжа им попадались редкие черепашьи клетки, потому как пляжи для туристов беременные особи стараются избегать в интересах безопасности. Но чем ближе мужчины подходили к знакомому лагерю, тем больше клеток расположилось на песках. Решив воспользоваться обстоятельством — в любом случае они уже здесь — ребята проверили несколько клеток, поискали возможные следы черепах, посетившие пляж без волонтёрского ведома, и направились в сторону лагеря, до которого добрались, обмениваясь незначительными фразами. Внутри дежурила парочка волонтёров; они поприветствовали вошедших и крайне удивились, увидев тех вместе, но ничего не сказали, лишь молча провожали любознательным взором. Бэкхён не обращал на подобную реакцию никакого внимания и привычным тоном попросил доложить обстановку. Чанёль же испытывал смешанные эмоции — с одной стороны, забавно наблюдать за растерянными лицами, ведь очевидно нелюдимый и безмилостный лидер вдруг завёл общение с новоприбывшим волонтёром, который заявил о себе ссорой с первым ещё в самый день приезда, к тому же, заработал неплохую репутацию компанейского и смекалистого «Вируса Счастья», вернув в своё расположение студенческий псевдоним. С другой точки зрения, это казалось… странным? Как будто между ними происходит нечто прозрачное для остальных, но необъяснимое для самого Пака. Младший не имел слов, дабы описать отношения между ними одной фразой. Однако он хотел бы верить, что они вдвоём могли составить неплохой тандем и стать отличными друзьями. Или же хорошими знакомыми. В то время как Чанёль был занят своими мыслями, Бэкхён дослушал отчёт дежурных и вдумчиво кивнул, наставив тех спокойно продолжать свою смену и, если будут вопросы, немедленно обращаться. Обстоятельно кивнув, волонтёры проводили удаляющихся вглубь лагеря пытливым взглядом и обернулись друг к другу с ликующими улыбками, ребячливо хихикая. Встретившись около тепловых камер для будущего черепашьего потомства с вторично прооперировавшим карету Айбован ветеринаром, они вежливо поздоровались и немного прослушали показания врача насчёт состояния матери-черепахи, который только-только взял ещё несколько анализов у самки. — Она постепенно приходит в себя. Не знаю, когда точно научится пользоваться протезами, но следует регулярно осматривать карету. — Порекомендовал врач, перебирая стопку документов в файлах в руках. — А так всё хорошо. Я тоже буду почаще захаживать. Вы молодцы, — улыбнулся мужчинам, выражая своё почтение. — Уилл, вы можете примерно предположить, когда Айбован будет готова к рождению малышей? — поинтересовался Бён, глядя на врача. Тот, немного поразмыслив, неуверенно произнёс. — В течение пары дней, но кто знает, когда ей приспичит. Знаете ведь, что это зависит от состояния самой самки, и вообще многие особи способны удерживать в себе потомство достаточно долго, пока не посчитают нужным «облегчиться», так сказать. — Ответил тот и кивнул на прощание, перекинувшись ещё парой фраз. Мужчины задумчиво переглянулись и вошли в камеру, где находилась всеми известная карета, о которой теперь была осведомлена вся организация. Та преспокойно лежала в своём аквариуме и забавно дёргала одним ластом, медленно моргая. Бэкхён и Чанёль осмотрели девочку и заметно утихомирились её состоянием, хоть сердце довольно щемило, стоило лишь вспомнить, что им всем пришлось пережить, особенно этой малышке. В общем-то, обстановка не требовала срочных действий, но оба решили остаться и провести немного времени с Айбован; вместо потерянных ласт у неё теперь имелись чёрные колёсики, с помощью которых черепаха передвигалась по аквариуму. Они были настроены специально для её телодвижений, и хоть это было достаточно дискомфортно, черепашка активно пользовалась протезами и не сидела на месте. — Бойкая однако попалась, — прокомментировал Пак, с интересом и восторгом наблюдая за маленькой крохой, хотя та была размером около 80 сантиметров. Бэкхён подошёл ближе и встал рядом с сидящим на коленях младшим, любопытно осматривая карету. Он мягко улыбнулся. — Это уж точно. Они ведь, как люди — бывают упорные и стойкие; порой попадаются слабые и нежные, но нас всех объединяют одни и те же эмоции, которые мы ощущаем при любых обстоятельствах. — Проговорил Бён, раздумчивым взглядом взирая сверху вниз. Чанёль поднял голову и заприметил потеплевшие глаза старшего, который поймал чужой взор на себе и молча поджал тонкие губы, не собираясь прерывать образовавшийся зрительный контакт. — Я считаю, что люди имеют несколько оболочек, — негромко прерывал тишину Пак и повернулся обратно к аквариуму, — ты можешь быть упорным и стойким для других, но в глубине себя оставаться слабым и ранимым. И в этом нет ничего предосудительного. Ведь каждый живёт по-своему, а чаще всего люди бывают искренними лишь с самими собой. Бэкхён задержал необъяснимо длительное внимание на младшем. Он вдохнул немного воздуху, приоткрывая уста, однако его перебили тяжелое хрипение и ударившийся о прозрачные стены аквариума песок. Недоуменно взглянув на Айбован, оба разделили одну и ту же мысль на двоих. — Рожает, — в голос заключили мужчины. Бён быстро расценил условия и обстановку; он достал откуда ни возьмись рацию из-за пазухи и передал дежурящим в лагере волонтёрам. — Мэтт, Пит, идите сюда. У нас тут код «родильная палата», как поняли? Динамик издал глухие помехи, и следом послышался голос одного из парней. — Вас поняли, лидер, сейчас будем. Отключив рацию, Бэкхён метнулся за переноской, попутно наказав Паку. — Чанёль, аккуратно вызволи её из аквариума и опусти на операционный стол. Давай. Младший беспрекословно подчинился, и вскоре они вместе с прибывшими Питом и Мэттом принялись подготавливать черепаху к походу на пляж, где та по зову природы определит для себя место откладывания яиц и займется делом. — Бэкхён, — обратился к проверяющему походный рюкзак старшему Пак, глядя обеспокоенно, — как мы доставим её на пляж в переноске? Разве для Айбован это необходимое решение? Бён решительно взглянул на мужчину и в следующий момент подкинул ему металлический блеснувший предмет, поймав который, Чанёль обнаружил связку ключей. — Обычно мы этим не пользуемся, но сегодня особый случай. Ты поведёшь. Они вышли на парковочную стоянку, где их обоих ожидал белоснежный электрокар, подогнанный ребятами. Закрепив переноску, Мэтт и Пит выслушали дальнейшие указания лидера, который уже садился в открытый салон. — Мэтт, ты с нами. Пит, будь здесь и жди дальнейших указаний, — парни кротко качнули головой: Мэтт забрался на заднее сидение с переноской, а Пит проводил уезжающую машину взором, поспешно вернувшись в здание. Небо окрасилось в темный оттенок, несколько сотен звёзд давно россыпью блестели сверху, с интересом созерцая людские просторы, освещая своим сиянием. Пак врубил фонари, которые загорелись красным; он мимолётом оценил задумку, выруливая по изученной дороге в нужное место, покамест Бэкхён неотрывно следил за поведением опекаемой черепахи, за которую они все теперь в ответе. Добравшись до пляжа в рекордные сроки, Чанёль мигом заглушил мотор и выбрался из машины, принявшись помогать Бёну и Мэтту с переноской. Они молча доставили хрипящую и с силой ударяющую по краям переноски одним ластом карету на не успевший остыть песчаный берег, где Бэкхён незыблемо проинструктировал волонтёров, ещё не собираясь выпускать особь. — Выкопайте яму глубиной примерно 10-15 сантиметров, возьмите перчатки, — он швырнул их ребятам, и те незамедлительно принялись за дело. Когда ямка была готова, мужчины совместными усилиями освободили Айбован из недр переноски и опустили в раскопанное углубление на песок, отойдя подальше, зорко и терпеливо следя за процессом. Черепаха инстинктивно пыталась двигать одним из ласт, как будто она сама раскопала углубление, и вскоре резко замерла, впав в некий транс, оставляя горочку из скоро грядущих вылупиться детенышей. Занявшись своими обязанностями, они пометили отложенные яйца; Чанёль проворно сбегал за упрятанной в багажнике клеткой, которую они установили позже. Пометив численность яиц и записав кое-какие данные о времени и нынешнем состоянии удавшейся матери, Бэкхён отошёл недалеко и связался с Питом, предупреждая о том, что Мэтт скоро привезёт карету обратно, а детенышами они займутся сами с Паком, после чего приказал их не ждать. Сидя на песке, Чанёль ласково поглаживал утомленную девочку, которая наверняка рвалась в море, в морские глубины, дабы привычно рассекать воду своими сильными ластами, возвращаясь в знакомое русло. — Ты молодец. Красавица, — негромко проговорил Пак, на что улыбнулся рядом сидящий парень. — В такие моменты начинаешь ценить не только окружающий мир, но и собственные усилия. Ведь понимаешь, что не бесполезен, — высказал Мэтт, тихо усмехнувшись. — И не говори. Мне всегда казалось, что моё предназначение сидеть в пыльном офисе с кифозом и упадком зрения, но зато с приличной зарплатой. А теперь… я не знаю, — вздохнул мужчина. — Чего тут не знать? Оставайся с нами, — Мэтт похлопал Пака по плечу и уверенно заявил, — ты уже влитой в нашей компашке! Мы все будем только за, если ты надумаешь переехать. Что мешает? Чанёль мягко улыбнулся и невольно отыскал взглядом фигуру Бёна. Действительно, что ему мешает? Вскоре Мэтт забрал утомлённую Айбован в переноске и попрощался с мужчинами, помахав им на прощание и моргнув красным светом от скрывшихся за поворотом фар. Оставшись одни, они не произнесли ни слова: Бэкхён вновь проверял установку клетки, а Чанёль вдумчиво следил за омывающими берег волнами. Луна осветила пляж, поэтому многие звёзды скрылись за её свечением, однако одной спутницы Земли было достаточно, дабы осветить всю округу наперёд. — Море выглядит искусственным в темноте, но когда выходит луна, оно будто обретает новую жизнь. — Вслух проговорил Чанёль, не сводя глаз с мрачного горизонта. — Наверное, это метафора, что везде есть свет в конце туннеля, даже в непроглядной тьме. Бён подобрался к младшему и повторил его взгляд, устремленный вдаль. Он молча обвёл округу взором и нехитро ответил. — Это лишь наружность, Чанёль. Всё остальное в твоей голове. Тот усмехнулся и неопределенно пожал плечами. — Да, ты прав, я много придумываю. Просто… — он немного помялся и глупо посмеялся над самим собой, — я так не хочу возвращаться. Чем больше думаю о скором отъезде, тем ярче осознаю, что… — Тебя там не ждут, — закончил за него Бён. Озадаченно повернувшись к мужчине, Чанёль изучил чужой утонченный профиль и расслабленные плечи. Ночной ветер трепал густую шевелюру. — Тебе это знакомо? — наконец, вопросил Пак. Бэкхён тяжело вздохнул и пытливо посмотрел на младшего. Он хранил вдумчивое молчание, будто решаясь на что-то отважное; разбирался в себе — надо ли ему это или нет. В конце концов, Бён отвёл внимание вперёд, вдаваясь в безрадостное прошлое, о котором молчал так много времени. — Мне было двадцать пять, когда я познакомился с человеком, который стал для меня особенным. Из-за него я принял особую сторону, которая была противна и непонятна моей семье, в частности, отцу. После того, как мы с тем человеком расстались, я больше не изменил себе и двигался по тому пути, который выбрал. Потому что оно являлось для меня… единственно правильным. — Подобрал слово Бэкхён и тихо продолжил. — В общем, естественно, я не мог скрывать от родителей долго свои пристрастия. Поэтому я признался им во всём и получил, что заслужил. Мне было двадцать девять, когда я покинул родную страну и построил новую жизнь в нашей организации. На этом острове, — он вдохнул полной грудью и негромко выдохнул. — Вот такая история. Удивлен? — Так вот что ты имел в виду, когда рассказывал про случай с каретой из детства. Ты вспомнил его после признания родителям в своей ориентации? — высказал Чанёль, совсем не поразившись, но познав натуру и причины замкнутости Бёна лучше. — И поэтому в твоём доме отсутствуют любые семейные фотографии, как и фотографии друзей. Бэкхён утвердительно хмыкнул и безразлично сказал. — Теперь ты скажешь, что тебе противно? Общаться со мной. Если честно, я совсем этому не удивлюсь. — Бэкхён, за кого ты меня принимаешь? — выгнул бровь Пак. — Раз уж твоё окружение не приняло тебя там, то здесь чего бояться? Ты ведь сам видишь, какие здесь люди — открытые, жизнерадостные и человечные. Думаешь, им есть дело до того, кто с кем спит? — Ладно, хватит, — попытался вновь закрыться Бён. — Нет уж, ты обязан понять, что тут все тебе рады. Они любят тебя таким, а представь, если бы ты открылся чуточку больше. Бэкхён, ты не можешь всё время прятаться, — пытался достучаться до мужчины Чанёль. Тот безэмоционально поджал губы, однако в зрачках проскользнуло нечто колкое, задетое. И Чанёль без труда узнал разочарование, боль и страх. Ему это не нравилось. — Будь собой. Я приехал сюда за тем, чтобы измениться, поменять окружение и найти смысл в этой чёртовой жизни. Но знаешь, что я нашёл по итогу? — Бэкхён приоткрыл рот, но не успел ответить, так как младший темпераментно выдал, — я встретил тебя. И поверь, ты самый необыкновенный человек, которого мне довелось видеть. Все вокруг восхищены тобой, так почему ты не можешь углядеть то же самое? Опешив от услышанного, Бён позволил себе показать больше, чем привык — губы дрогнули и мигом поджались, пальцы нервно скомкали края футболки, а глаза чувствительно расширились. Он шумно задышал и попытался унять стучащее в висках сердце, а затем посмотрел вдаль, раздумчиво оглядывая мирные волны волевого моря. У Чанёля накопилось ещё множество эпитетов, которые он хотел бы высказать старшему, чтобы тот, наконец, понял его мысль — понял и намотал на ус, непременно подходя к, каким бы то ни было, выводам. Всё, о чём он говорил — чистая правда и очевидная для всех, но не для Бёна, у которого хоть и нелегкое прошлое, но должно быть счастливое настоящее. В итоге он самолично загнал себя в рамки даже без помощи осуждающих, ведь самое худшее, что можно было совершить — это загнобить самого себя за то, какой ты есть. Внезапно Бэкхён тепло улыбнулся, по-настоящему. Он издал забавный смешок, в уголках его глаз образовались милые морщинки, затронувшие что-то в душе Пака, наблюдающего за ним. Бён повернулся к мужчине и мягко заглянул в лицо, выдав одно негромкое, но такое значимое. — Спасибо. Для Чанёля этот момент стал переломным. А волны всё продолжали омывать песчаный берег под серебряной луной.