love on turtle island

Четыре дня до фестиваля Посон Поя пролетели, словно один миг, то бросая мужчину в томительное ожидание, то желая остановить время, дабы поднакопилось чуть больше времени подготовиться к их совместному времяпрепровождению. Кай успел провести краткий курс для близкого друга о том, как и чем можно заняться во время праздника, куда сходить, и от чего получить удовольствие. — Вообще, не парься. Бён стопроцентно знает обо всех свойствах Посон Поя лучше всех. Всё-таки уже как шесть лет за плечами жизни на Хиккадува. Советую просто плыть по течению и наслаждаться свиданием, — подбодрил Ким, пихая заметно нервничающего Пака вбок. — В любом случае, раз уж он согласился идти с тобой, значит, вполне имеет представление, что его ждёт, — выдал Чонин, закинув ноги на журнальный столик, попивая молочко из своего мохнатого какао, с шумом затягиваясь через трубочку. — Ты ведь уточнил, что это свидание? — Спасибо за поддержку, — проворчал Чанёль и сбросил чужие ноги со стола, — конечно, уточнил. Думаешь, он бы пошёл тусоваться с целой толпой, учитывая, что ещё никогда этого не делал? — вопросил мужчина, пытаясь сконцентрироваться на программе по вечно работающему телевизору. Ким протянул двусмысленное «хм-м-м». — Кто знает, может, решил, что ты неженка, которому все отказали в просьбе сходить вместе, вот и от безысходности позвал с собой последнего кандидата в списке. К тому же, у лидера Б от одиночества давно должна была съехать крыша, вот и согласился. Пак саркастично фыркнул. — Он не одинок. — Да-да, — отмахнулся Чонин, снова уложив ноги на стол, всезнающе протянув, — у него целая орда из черепашек, с которыми он ведёт телепатическое общение, и ему этого хватает, ведь так? — Вполне, — выгнул бровь Пак. — Тем более, черепахи лучше многих людей. Ким посмотрел на того, как на идиота, и непоколебимо выдал. — Одно дело проводить будни на работе, а совсем другое в компании друзей. Я уж не говорю о свиданиях. По сути, в разных ситуациях, это просто три разных человека, так как включается подходящая модель поведения с определенными людьми, и зачастую ты не можешь вести себя столь же распущенно, как привык, например, с друзьями, если поехал в отчий дом и так далее. — Откуда в тебе эта психологическая жилка? — подивился Пак, снова скинув ноги Кима со злополучного столика. — От верблюда, — бросил Кай, звучно опустошая свой кокос. — Ответ, достойный уважения, — закатил глаза Чанёль и метнул нетерпеливый взгляд на часы. — Пойду собираться. — Зачем? У вас ещё… — Ким тоже глянул на время, — четыре часа до назначенной встречи! Что ты там собрался, губы красить, да каблуки натягивать? — А ты полон стереотипов, — кинул ему Пак и, хлопнув себя по коленкам, отправился прямиком в их с Чонином общую комнату, где выпотрошил свой чемодан с захваченным впопыхах гардеробом, так как Чанёлю было важнее скорее покинуть свои душные апартаменты, как и сам город, чтобы скорее оказаться в забитом самолёте, что отвезет его подальше от рабочей суеты и поближе к морским глубинам. Кто же знал, что его будет ожидать романтическое свидание, да ещё и не с кем-то там, а с лидером группы волонтёрской организации — загадочным Бён Бэкхёном. Безнадёжным взглядом окинув кучку вещей, заполонившей холмиком постель, Пак упер руки в бока, прикидывая в голове подходящий образ, который заценит старший. — Я считаю, ты слишком стараешься, — донеслось со стороны двери, где обнаружился скрестивший руки на груди Ким, издевательским взглядом глядевший на друга. — Выйди, — бросил Пак и принялся перебирать вещички. — Тебе стоит быть собой, ведь именно поэтому ты понравился Бёну, раз уж он намеревается пойти с тобой. — Давай не сейчас. — Чанёль схватил зачем-то захваченную белую рубашку и повернулся к Каю. — Как насчёт этой? Тот выгнул бровь, а-ля, совсем дурак? — Может, ты ещё натянешь офисные брюки и лакированные туфли на фестиваль, проводящийся на открытом воздухе в шумной толпе под сорок градусов, — сказал он, подойдя к мужчине, выхватив вещь и отшвырнув куда подальше. — Так, посмотрим, что тут есть. Спустя какое-то время, Чонин настоял на простой черной футболке и шортах с кроссами, буквально впихивая отобранный «наряд» Паку в руки. Тот вначале упирался, так как намеревался произвести впечатление — а то, что выбрал Ким, никак не вписывалось в представления Чанёля о нужном одеянии для свиданий. В итоге закатив глаза, Чонин непоколебимо отрезал. — Ты идёшь не с ранимой представительницей девичьего пола, Чанёль. А с таким же парнем, как и ты. Не нужно наводить марафет или вести себя, как ты привык обращаться с дамами. Будь открыт, будь собой. Ухаживай, но по-другому. Так, как тебе подсказывает сознание, понял? И не то, что отвечает за логические варианты, а именно за тебя самого. Иначе между вами просто возникнет недопонимание, а Бён посчитает, что ты воспринимаешь его, как девчонку. Вам обоим это надо? Отрицательно покачав головой, Чанёль смиренно принялся переодеваться, обдумывая слова друга. Он прав, не стоит вести себя излишне старательно и романтично, стоит оставаться самим собой. По прошествии ещё пары часов, в назначенное время Пак уже оглядывался по сторонам. Договорились встретиться пораньше, чтобы поужинать, а когда начнётся само действо фестивальных традиций — спокойно посмотреть на танцы, посетить храм и пройтись по красочным улочкам. Чанёль всё поглядывал на цветочный магазин, однако всё время одёргивал себя. Этого ещё Бэкхёну не хватало, чтобы ему купили букет цветов. Почему-то Пак посчитал это лишним — как будто заранее предугадывал, что Бёну это не понравится. Перекатываясь с пятки на носок и терпеливо напевая себе под нос, мужчина развернулся, когда услышал знакомый голос. — Привет. Бэкхён вновь подкрался сзади и мирно стоял со спрятанными в карманах темных шорт руками, в белой футболке с принтом и простых потрепанных кедах. Чанёль приветливо улыбнулся. — Привет. Старший мимолетом оценил внешний вид мужчины и непринужденно выдал. — Хорошо выглядишь. — После чего направился к ресторану позади них, где по рекомендации Чонина подавали замечательную рыбу в соусе. Бросив взгляд вниз на свой «вечерний образ», Чанёль мысленно выдохнул. Так вот, о чём говорил Ким. Чёртов всезнающий засранец. Пака привлекло и успокоило то, что Бэкхён также не был особо нарядным — обычный повседневный стиль, как раз для условий их островной погоды. Тем более, сегодня по прогнозу передавали довольно жаркий вечер. Нагнав лидера в несколько быстрых шагов, Чанёль уже поднимался с ним по лестнице в заведение, возвращая комплимент. — Классная футболка. Где брал? — В Waikiki заглядываю часто, — ответил тот и кивнул вежливо приветствующей их официантке. — Здравствуйте. Столик на двоих? — Да, пожалуйста. Нам на открытом воздухе, — моментально отозвался Бэкхён, после чего девушка повела гостей в сторону открытой веранды, густо заполненной небольшими округлыми столиками с мягкими стульями и обставленной, как и увешанной различными горшочками с насыщенными зелеными растениями любых оттенков, придающих свежесть и декоративности месту. Усевшись за предложенный столик у низкого статического фонтанчика в глуби веранды, мужчины сразу же сделали заказ, однако им пришлось поспорить насчет выбора алкогольных напитков: Чанёль настаивал на бутылке полусладкого, в то время как Бён дико желал портвейна. — Я могу вам принести по бокалу того и другого, а вы уже решите, какое именно вам лучше подходит, — посоветовала официантка, следя за спором. Согласившись на подобную затею, двое успокоились и остались весьма довольны, поэтому девушка с бейджем по имени Лорен на груди забрала винные карточки и удалилась доносить заказ гостей вглубь ресторана. Осмотрев обстановку вокруг, Чанёль вдохнул полной грудью — из-за фонтанчика рядом и густых растений повсюду — дышалось легче и гораздо свободнее, а сверху на них дул округлый вентилятор, потому жара совсем не ощущалась. — Действительно, потрясающее место. Ты здесь ещё не был? — обратился Пак к мужчине напротив. — Доводилось пару раз. На самом деле, сложно найти место на острове, в котором я не побывал, — сказал Бэкхён. — М-м, небось часто обедаешь с кем-то? — подпёр подбородок Чанёль, с двусмысленным намеком уставившись на старшего. — А как же. Почти каждый день разные люди. Что ещё делать, — нарочито высказал Бён, правда вовсе непонятно — специально он или же нет. — Ты ведь тот ещё ловелас. Жизнь холостяка, все дела, — вздохнул Пак. — А сам то. К твоему сведению, все девочки-волонтёры от тебя без ума; только и слышу «Чанёль это, Чанёль то…». Довольно раздражает, — сморщил нос Бэкхён, будто ему взаправду всё это осточертело. — Ревнуешь? — многозначительно повел бровями мужчина, наклонившись ближе к Бёну. Тот негромко фыркнул и от вредности под столом пнул младшего по кроссовку. Пак ойкнул от неожиданности как раз в тот момент, когда Лорен вернулась с двумя полными бокалами, которые поставила на стол, сделав вид, что она ничего не заметила. — Вот ваш бокал полусладкого. А вот с портвейном, пожалуйста, — она пододвинула бокалы гостям и любезно поинтересовалась, — что-нибудь ещё желаете? — Нет, спасибо, — ответил Бэкхён, радушно приподняв уголки губ, и обхватил ножку бокала. Проводив удалившуюся девушку взглядом, Чанёль понизил интонацию, метко подметив. — Кажется, она считает нас полными болванами. — Если только тебя, — сделал глоток Бён, выдохнув с наслаждением, — лично моё первое впечатление было именно таким. — Ну, спасибо, — буркнул Пак, хмуря брови. — И до сих ты так думаешь, интересно узнать? Неопределенно пожав плечами, Бэкхён однако ехидно ответил. — Кто знает. Вскоре им принесли их рыбу — довольно шустро, так как в ресторане помимо них находилось немного людей. Всё-таки самый час-пик начнётся во время фестиваля, когда на улицах соберется народ и заполонит собою заведения по общепиту. Так что их решение поужинать оказалось довольно разумным. Опробовав первый кусок, Чанёль издал благосклонное «м-м-м» и с чувством выдал. — Ничего вкуснее не пробовал! — Где-то я уже это слышал, — глянул на того Бён. В его зрачках Пак выявил искорки озорства. — То Котту роти до сих пор в моём сердце. Честно признаться, именно здешняя еда покорила мой желудок. За неё не грех и Родину продать. — Смотри, это серьезные слова. Глядишь, и решишь ещё тут обосноваться, — сказал Бэкхён, уткнувшись в свою тарелку. Хм, к чему это было? — А ты бы хотел? — с интересом вопросил мужчина, затаив дыхание. — Это не мне решать, — отрезал Бэкхён. Разочарованно выдохнув, Чанёль поковырялся в еде и непроизвольно подметил. — Ты бы мог меня убедить. Бён выгнул бровь. — С чего бы? — Ну, рассказал бы мне обо всех достоинствах Шри-Ланки, например. Сводил бы ещё в несколько местечек; ознакомил бы поближе с духом острова, так сказать, — проговорил Пак и взглянул на старшего исподлобья. Ожидая кучу сарказма и насмешек в свой адрес, Чанёль очень удивился, когда Бэкхён наконец ответил. — Я подумаю. В его ушах это прозвучало, как: «я хочу, чтобы ты остался подольше, но не могу сказать, поэтому ответил какую-то чушь, но ты пойми и не глупи». Ухмыльнувшись себе под нос, Чанёль радостно уткнулся в тарелку, когда Бён косо взглянул на Пака и также незаметно усмехнулся. Ужин пролетел одним мигом за непримечательными разговорами и шутливыми подколами в адрес друг друга, что, наоборот, поднимало настрой молодых людей, а вино удачно расслабило тело и сознание, отчего становилось легче, и волнение исчезало. Впрочем, если таковое и присутствовало с Паком вначале, то теперь это чувство пропало без следа, и никто о нём уже не беспокоился. Чанёль всё чаще начал замечать, что ощущает себя крайне умиротворённо рядом со старшим, с которым он может вести себя более раскрепощенно, нежели с бывшими девушками, ведь с ними приходилось держать себя в узде. Должно быть, всё дело в том, что Бён тоже парень, однако это совершенно не играло роли в плане намерений младшего. Последний решил плыть по течению и не планировать наверняка, а с Бэкхёном это получалось как нельзя лучше, ведь тот, по всей видимости, также не был заинтересован в мыслях о будущем и просто хотел наслаждаться здесь и сейчас. Чокнувшись в последний раз за грядущий вечер и фестиваль, гости залпом допили остатки своих вин и поставили их рядом с опустошенными тарелками, давно заплатив за заказ — решили поровну, чтобы не заиметь споров в дальнейшем. После чего сытные и довольные вышли на уже наполненную людьми улицу, где вовсю завязалось начало фестиваля полной луны. Закатные дороги увешаны оранжевыми фонарями с красочными гирляндами из лепестков, повсюду ходили аниматоры в костюме Будды и раздавали детям леденцы или же вади — традиционное лакомство Шри-Ланки, представляющее из себя маленькие лепешки из чечевицы, обжаренные в масле, а к ним уже добавляют карри, чеснок, перец чили или другие специи. Ребятишки счастливо забирали себе угощение и бежали вдоль наполненных улиц, разнося счастье фестиваля всем людям вокруг. Чанёль с удовольствием прочувствовал атмосферу праздника. Если при закате царило торжество, то что же будет вечером — не терпится увидеть. — Скоро начнутся традиционные танцы на главной площади, — будто прочитав мысли Пака, поведал Бэкхён, когда они прогуливались вдоль шумной дороги с живой музыкой — тут и там проходили музыканты, играя и напевая местные песни, или же обосновались чуть в стороне с серьёзной аппаратурой и динамиками, почитая праздник, а заодно зарабатывая себе на жизнь туристскими щедрыми деньгами. — Каждый год посещаешь площадь в этот день? — поинтересовался Чанёль, опустив взгляд на старшего. — Это мой первый раз, спустя долгое время, — признался Бён. — Знаешь, от тебя это даже лестно слышать, — издал смешок Пак и тут же скорчился, несильно получив под дых. — Засунь свои пошлые мыслишки в излюбленное местечко, — посоветовал Бэкхён, потирая готовый кулак. Чанёль поднял руки вверх, капитулируя, и уцепил взглядом дамочку в белом пышном платье с завязанной голубой лентой на поясе; она держала в обеих руках глубокие тарелки, наполненные непонятным угощением. Ухватив намеревающегося пройти мимо Бёна, мужчина потянул его в сторону нарядной дамы, воодушевленно приговаривая. — Бэкхённи, давай попробуем это! На удивление Бён не поспорил ни с предложением, ни с тем, что его нагло схватили и повели в сторону, даже насчет имени ничего не возразил — молча позволил увести себя и покорно встал рядышком, когда Чанёль любопытно спросил, обращаясь к женщине. — Извините, а что это у вас? Широко улыбнувшись, дама в белом платье сунула одну из тарелок гостям под нос и с явным акцентом громко проговорила, дабы перекричать музыку и говор, царящие вокруг. — Это называется Алюва. Печенье из обжаренной рисовой муки с кешью, кардамоном, патокой и медом — на ваш вкус. Берите. — Бесплатно? — взглянув на женщину, вопросил Пак. Та улыбчиво кивнула и вновь взмахнула тарелкой, да так, что Чанёль побоялся, что та к чертям полетит на землю. Однако обошлось, и мужчина схватил несколько штук и повернулся к смиренному Бёну. — Бери. Бэкхён тоже взял парочку печений в виде ромбиков и один тут же отправил в рот, как и Пак, который пролепетал сладостное «вкусно-о» и поблагодарил даму в белом. — Счастливого праздника, — воскликнула она и отправилась раздавать угощение дальше. Молодые люди тоже продолжили свой путь до площади, а Пак всё поражался местной кухне, жителям, обустройству праздника, музыке и так далее. — Ты ещё ничего не видел, — заметил Бэкхён и кивнул на близ расположившийся храм, который почти скрывался за широким холмом в стороне от забитых улиц. Быстро расценив обстановку, Бён рассудил, что лучше ретироваться на время, и теперь настала его очередь схватить Пака за запястье и вывести их обоих из несущей толпы, которая направлялась на главную площадь, дабы поучаствовать в празднике и поглядеть на традиционные танцы. Чанёль никак не противился, напротив, он был рад вырваться из консервной банки и вдохнуть свежести личного пространства, но только не отпуская руки старшего. Поэтому мужчина провернул ладонь и обхватил руку Бэкхёна, крепко удерживая в своей. И когда они оба оказались в спасительном переулке, никто из них так и не расцепил ладони. Бён лишь повернулся и разумно сказал. — Лучше переждать в храме, а иначе нас раздавят по дороге. На танцы всегда успеем, — и повёл младшего к ярко горящей овальной крыше, что являлась аркой золотого здания с охраняющими статуями Будды по обе стороны у главных ворот, миновав которые, их встретил цветущий сад и, что поразительно, небольшое количество людей, разгуливающих тут и там, неспешно рассматривающих буддийский храм и его необычайное величие. Пройдя чуть глубже, Чанёль непроизвольно опустил глаза на их скрепленные вместе руки и застенчиво улыбнулся, приняв тепло на сердце. Как будто он нашел свое место в созерцании их переплетенных ладоней, которые выглядели столь привлекательно — широкая ладонь Пака с выступившими венами и утонченная Бёна с длинными тонкими пальцами, однако равняющаяся ладони младшего по длине. По выражению лица Бэкхёна оставались неизвестны его нынешние мысли, но то, что он так и не инициировал высвобождение ладони из чужой — непомерно обнадёживало. На задней части послышался громкий голос, зазывающих людей собраться и поторопиться. Старший потянул мужчину в то направление, и они вышли в ещё более обширный садик с густым полем, заселенный зеленой травой, сверху которой и расположились люди, а перед ними — единственный паломник в белых одеждах, намеревающийся поведать не ведающим иностранцам историю и культуру их праздника. Устроившись в стороне так, чтобы всё было слышно, ребята наконец отпустили друг друга и обратили всё своё внимание на мужчину, который уже начинал свой рассказ. — Приветствую вас в сегодняшний вечер, мои дорогие. Как вы знаете, сегодня мы празднуем значимый буддистский праздник Шри-Ланки, которое имеет большое как историческое, так и культурное значение. В эти дни в 247 году до нашей эры Буддизм стал основной религией нашего острова. — Тембр голоса паломника был успокаивающим и приятным — в его слова хотелось вслушиваться и представлять в голове картинку, как будто непроизвольно медитируешь, сидя у тихого озера где-нибудь на природе, далеко от поселения людей, наедине с самим собой. Именно так себя ощущали все сидящие, в то время как мужчина продолжал. — Архада Махинда — некогда сын короля Ашоки, был отправлен на Шри-Ланку, дабы внести Буддизм в массы и подарить религию острову. Во время встречи с королем Шри-Ланки Деванампиятиссой на горе Михинтале, отправленным сыном была произнесена проповедь-посвящение, после чего именно эта гора стала древним буддистским святилищем. — Я-то думал история праздника состоит в банальной внезапной любви между двумя странами, войне и миру после их трагичной смерти друг за друга, — низко прошептал Бёну Пак, на что тот приглушенно шикнул, продолжая слушать. Однако дальнейшие детали культуры не интересовали Чанёля, который принялся вначале искоса бросать непримечательные взгляды, а потом уже беззастенчиво уставился на старшего, спокойно вслушивающегося в слова странствующего богомольца. Буквально рассматривая каждую черточку изящного профиля, Пак поражался и тихо затаивал дыхание, как будто глядел на хрупкую древнюю скульптуру — один неправильный выдох, и она рассыплется в пух и прах. Вот только всё не столь просто, потому что Бэкхён хранит в себе непреодолимую силу духа, которая поражала сознание. И от этого становилось ещё более захватывающе. — Сейчас во мне дырку прожжешь, — негромко проговорил Бён, медленно повернувшись к не двинувшемуся мужчине. — Ты красивый, — повторил Чанёль некогда уже произнесенную фразу, когда они со старшим спонтанно встретились, и Пак наговорил ему глупостей. Теперь эти слова казались более взвешенными и нашли отклик в душе обоих. — Когда-то я это уже слышал, — усмехнулся Бён и поднялся с земли вместе со всеми. Оказывается, проповедь уже закончилась, и Чанёль пропустил множественные события из жизни Будды, о которых поведал паломник. Люди принялись расходиться, обсуждая друг с другом услышанное или же, куда они пойдут следом. Тем временем, темно-фиолетовые краски охватили небо, но яркие огни предавали потемневшим улицам необыкновенное свечение, будто невольно попадаешь в мир Хаяо Миядзаки по мотивам аниме «Унесённые призраками» — в этот небывалый город со своими красками и неизведанными существами с их вкуснейшими угощениями и огненными фонарями. Тут оказались и Чанёль с Бэкхёном, которые решили посетить традиционные танцы на главной площади, что была забита вдоль и поперек. Отыскав себе укромное местечко, парни поднялись на высокие бордюры, дабы поглядеть на представление массовой группы, заполонивших половину площади — женщины в оранжевых нарядах с блестящими топами, лентами вокруг шей и пышных юбках; мужчины в белых штанах и неординарных серебряных украшениях, заполонивших всю нагую грудь с похожими головными уборами в виде павлиньего гребешка. Всё это сочеталось со звоном украшений и играющей отовсюду громкой музыкой; отдающиеся биты барабанов дополняли картину, а грациозные движения не позволяли оторвать от себя взглядов. Пожалуй, Чанёль не видел в своей жизни ничего более изумительного. Исключая… — Что ты делаешь? — недоуменно вопросил Бён, когда Чанёль потянул его вниз, спуская на твердую землю. — А ты намерен стоять тут и загорать? Мы ведь на танцах! — Чанёль, это не такие танцы… — попытался отговорить младшего от подобной затеи, однако проигрышная попытка. Пак настойчиво повёл лидера глубже в толпу людей, где многие предавались веселью и вовсю двигались в такт музыке и битам, наслаждаясь атмосферой фестиваля. Остановившись достаточно глубоко среди битком набитого народа, Чанёль, не отпуская предплечий старшего, спустил ладони вниз и обхватил запястья Бёна, пробно потянув то за правую, то за левую, двигаясь телом в ритм мелодии, раззадоривая неподвижного Бэкхёна. Последний старался отнекиваться, как мог, но в итоге не выдержал и с лукавой улыбкой втянулся в процесс придуманного Паком танца, где оба делали, что хотели, широко улыбались и просто дурачились, то качаясь вместе из стороны в сторону, то неумело вальсируя. Бэкхён позволил покружить себя, держась за вытянутую над головой руку младшего, а затем повторил тот же фортель с последним, которому пришлось, кряхтя, наклониться ещё ниже, дабы совершить подобие кружка, что очень повеселило Бёна, который в открытую потешался над ним. Невозможно сосчитать время, которое они провели в пучине веселья и дурачества. К ним пару раз присоединялись другие иностранцы и местные жители, отрываясь вместе, но неизменно оставляли двоих, которые не замечали никого и лишь наслаждались моментом, отдаваясь полностью. К концу в ход пошли даже современные танцы, вроде shuffle, floss, лунной походки и ещё множество именитых движений, в которых Бэкхён, как оказалось, спец и двигается не хуже, чем некоторые профессиональные хореографы. В нём отражался полнейший кайф, потому он с чувством предавался музыке, что Чанёль поневоле не смел отвести взгляда, но двигался с ним вместе, откровенно не стыдясь того, как двое ребячливых мужчин могли выглядеть со стороны. Когда парни выбрались из толпы с площади, где ещё лилась нескончаемая музыка, громко смеясь и изрядно запыхавшись, они шумно и наперебой делились впечатлениями, пикируясь, кто же станцевал лучше, всё время подпихивая друг друга под бок. Затем оба возомнили соревноваться на полупустой улочке наперегонки, по итогу чего победил насмешливый Бён, а проигравший Пак смиренно оплатил обоим сладкие напитки в стаканчиках, купленных в ближайшей лавке. Последовали долгие беседы о разных случаях из жизни, разговоры ни о чем и о последних новостях, обсуждения тех людей, что присоединялись к ним на площади, громкий смех и нескончаемые подшучивания, сопровождающие их до конца пути на набережную, вдали от прочего шума и людей, где царствовали тишь, да безмятежность, с касающимися темной дорожки песка волн и серебристым светом полной луны, нависнувшей над островом, словно гигантский фонарь в честь одноименного праздника. Уставшие, но довольные они расположились поверх песка, расслабленно вытянув ноги и зарывшись в прохладный песок пальцами, с наслаждением окуная подушечки в мелкие камушки, не приносящие боли, но дарующие некое подобие массажа. Запрокинув голову, Бэкхён утомленно прикрыл глаза, делая небольшую перезарядку, в то время как Пак устремил задумчивый взор вдоль лунной дорожки прямиком к самой спутнице Земли. Напитки давно выброшены в мусорную корзину по дороге, говорить не хотелось, да и не считалось нужным — только пляж, море и луна. — Непривычно видеть тебя при свете луны, когда ты не раздаешь приказы направо и налево, гоняя волонтёров по пляжу и сам носясь с одной части на другую, — хрипло отметил Чанёль, глядя вперёд. — Угу, — согласился Бён и следом добавил, — если хочешь, я запросто могу погонять тебя сейчас. — Ну, уж нет, — усмехнулся Пак и откинулся назад, — я слишком устал для этого дерьма. — Процитировал он цитату из фильма, слегка её переделав. Бэкхён мигом стукнул ойкнувшего мужчину и сказал. — Не выражайся. — Есть, сэр, — отдал честь Пак и издал смешок, сам позабавившись. — Честно, никогда не думал, что ты умеешь так круто двигаться. В тебе столько энергии. Кто бы знал. — Да, — выдохнул Бэкхён и посмотрел на звездное небо, — есть такое. — Бэкхён, — начал, однако был перебит. — Чанёль, давай не будем. — Я просто хочу, чтобы люди узнали, какой ты на самом деле. Увидели таким же, каким я видел тебя сегодня. Почему ты замкнулся в себе? — Если я показался тебе, то я не обязан показываться, кому не попадя, — огрызнулся Бён. — Бэкхён… — вновь попытался Пак. — Чанёль. — Лидер выпрямился и чуть развернулся к младшему. В его зрачках горело раздражение вперемешку с неуверенностью и страхом. — Ты боишься, — заключил мужчина, глядя в глаза напротив. Пак положил ладонь на чужое плечо и негромко проговорил, убеждая Бёна, — ты можешь довериться. Ты ведь сам понимаешь, что я прав. Но я знаю, что ты сам себе твердишь о том же. Это не так сложно. Бён мялся и был вовсе не уверен в том, что он намеревался сделать. Поэтому он взял себя в руки и повернулся к Чанёлю, тихо проговорив. — Одна услуга. Пак даже пригнулся, чтобы не упустить ни слова, но это было как раз кстати, потому что Бэкхён горячо выдохнул в так удачно оказавшиеся губы напротив. — Поцелуй меня. И Чанёль повиновался. Потому что сам этого хотел столь безумно, столь яростно, что на простом касании дело не остановилось. Буквально танцуя с чужими губами, вычерчивая свои собственные движения и смакуя одновременно и сладость, и горечь друг друга, Чанёль чуть отвел голову в сторону, отчего Бён машинально приоткрыл тонкие губы в необходимой порции воздуха, чем и воспользовался мужчина — обхватил спину старшего одной рукой, другой довольно властно надавил на подбородок большим пальцем, приближая к себе ещё, ворвавшись языком в чужие уста, вытворяя немыслимые вещи, от которых спирало дыхание и невозможно было подобрать слов на эмоции, царившие в телах обоих в этот момент. Бэкхён зарылся пальцами в густом затылке Пака и притянул к себе теснее, не в силах насытиться, будто заблудший в пустыне Сахара и наконец добравшийся до долгожданного водного источника, дабы утолить свою неудержимую жажду — хотелось ещё и ещё. Сжав футболку младшего на груди, Бён ощутил бешенное сердцебиение и сравнил его со своим идентичным. Оторвавшись от пухлых, покрасневших губ, Бэкхён уперся лбом в лоб Чанёля — они оба обжигали друг друга жаркими вздохами, пытаясь прийти в себя. Этот момент определенно станет для них переломным, если не решающим. Однако в какую степень, решать им самим. Несколько минут спустя, когда дыхание выровнялось, а оба сердца заметно утихомирились, Чанёль погладил старшего по скуле и облизнул истерзанные губы, слабо выдохнув. — Бэкхён. — Подожди. — Ответил ему Бён, и Чанёль не противился. Выпрямившись, он позволил Бэкхёну устроить голову на собственном плече и изнурённо прикрыть уставшие веки под лунным светом, равномерно дыша и переплетя пальцы вместе в замок, крепко сжимая. Чанёль также прижался виском сверху, вдыхая пленительный аромат мужчины, чувствуя успокоение. И счастье. Впервые за столько времени. Они нашли друг друга. Полная луна следила за двумя людьми с интересом и нескрываемой иронией. Вот и встретились два одиночества.